Редкий сорт вишни

Семья – самое важное в жизни. У тебя могут быть удачные дни, могут быть отвратительные, но вечером каждого дня дома тебя кто-то будет ждать.

***

Подбираясь к дому, Харучиё была несколько напугана. Чуствовала себя нашкодившим щенком, который боится осуждения хозяев. Хоть незнакомец-сан и был прав, но от этого смелее не становилось. Таке-нии терпением не славился, да и выдержки ему не хватает. Надеюсь он помнит, что она его дорогая младшая сестра.

***

Хотелось впасть в истерику. Не тихую, какая у меня сейчас, а очень даже громкую. Наглядно, скажем так, показать, что брат был не прав, наказывая меня. Таке-нии был зол, причём не только на меня, но и на Сенджу. Итак, вопрос: почему получила нагоняй только я? Это не справедливо! Щека горит нещадно, хотя ударили не сильно, а кожу стягивает неприятное ощущение мокроты и в носу свербит от попыток (бесполезных, если говорить честно) сдержать слезы. И к завершению этого списка последствий, оставшихся после Таке-нии, стоит внести ещё один пункт - злость на сестру и весь мир в частности. Ноги сильно затекли от долгого сидения в неудобной позе. Всё же сейдза жутко неудобная! Особенно, когда сидишь так уже 2 часа. Непонятно. И что Таке-нии так сильно разозлило? Я же не сама это сделала! Наоборот, это мне причинили вред, а брат даже узнать о ситуации не удослужился. Да ещё и Сенджу простил, хотя её проступок был существеннее, чем исчезновение длины моих волос! И самое главное: на меня кричал так, будто я сделала что-то ужасное. Из разряда преступлений. Но ведь это не так! К тому же братик стал с прохладой относится ко мне после того, как Сенджу "по моей" вине чуть не убилась. Ну, так разве я виновата, что ей никто не объяснил, что лазить по крышам - плохая идея. И что я должна была с этим делать? Мне никто не оставлял инструкции по тому, как приглядывать за гиперактивной младшей, которой хватило пяти секунд, чтобы свалить, когда я всего лишь отвернулась! Обидно ли мне? Ещё как! Ведь Сенджу стала номером один в семье. Её холили и лелеяли с самого детства, так как она родилась болезненной, но ещё и балуют ужасно! Зависть к ней стала привычным, хоть и доставляющем мне невыносимое отвращение к себе, делом, ибо внимание семьи было направлено на Сенджу, а про Хару будто забыли. Нет, я знаю, что семья любит меня, но то, что в угоду младшей они отмахивались от меня, как от надоедливой мухи, ранило. Вздрогнула, будто наяву услышала, как меня отчитывают за эгоизм. И это происходит практически всегда, когда я хочу поиграть или пообщаться с кем-то. Будь это моя семья или друзья. И причём мне втирают, что вместо того, чтобы так бесполезно тратить своё время на общение с друзьями, я могла бы присмотреть за сестрой! Но я итак каждый божий день этим занимаюсь. Я устала от этого и когда возмущаюсь по этому поводу, то меня клеймят ленивой или безотвественной. Почему всё так? Я же стараюсь помогать и с Сенджу, и с домом. Не приношу особых проблем, а мной недовольны ещё... Хочется высказать всё это в лицо семье, но я понимаю, что желаемого результата это не принесёт. Думая о бренности жизни, я не заметила, как в комнату зашёл Таке-нии. — Надеюсь, ты поняла в чём провинилась, Чиё? Ранее казавшийся родным, грубый голос брата сейчас казался самым неприятным звуком в мире. Мне не хотелось с ним говорить и видеть его. Мои желания довольно просты, ты так не думаешь, Таке-нии? Хотя судя по морщинке между бровями и серьёзным взглядом, ты настроен на разговор. Поморщилась. Не хотелось злить Такеоми, но мне бы сейчас, по хорошему, не разговаривать с ним по душам, а поужинать и лечь спать. Все силы иссякли после истерики, а поэтому на конструктивный разговор можно не рассчитывать. И Таке-нии увидев моё уставшее лицо, решил, что таки да, разговора не будет и уложил меня спать. Не на минуту не задержался, когда уходил. Похоже, ему наплевать на меня...

***

Утро встретило меня головной болью и жжением в глазах. Если нечто подобное вызывает похмелье, то я согласна с мнением Таке-нии, что утро после праздников самое худшее, что может случится в жизни. Вставать с тёплой кровати желания не было, но порывы организма игнорировать было трудно, а потому пришлось покинуть моё ложе. Закончив умывательные процедуры, я заскочила на кухню, чтобы сварганить себе завтрак. Дома было тихо, только чайник тихо кипел, но этот шум фоновый, то есть едва ли слышемый. Обычно, я просыпаюсь позже, да и только, когда меня будят, а тут сама встала. Чудеса. В это время уже бодрствовать должна мама, спешащая на самолёт, но она только вчера вернулась с командировки, да и папа с работы вернулся поздно, поэтому все спят и радуются выходным, когда можно вдоволь отоспаться. И вот она я, которая проснулась в пять утра, хотя по природе своей не жаворонок. Хихикнув своим мыслям, наливаю себе чай. Чай, особенно, чёрный и чтобы крепкий был, я люблю. Туда три ложки сахара добавить и вуаля, мой прекраснейший чаёчек готов. Вообще, чаёк этот в Японии не производят, но мама привозит его из-за границы в качестве гостинца нам с Такеоми. Но почему-то только мне, да братику он нравиться, остальные предпочитают зелёный, бррр, странные люди. Он же пресный какой-то. Если уж и пить чай, то лучше с наличием еды, а поэтому, я осматриваю полочки на наличие вкусняшек. И тут взгляд мой остановился на упоковке с моими любимыми сластями. Я чуть ли не прыгаю от радости, ведь в упаковке лежат митараши данго! Улыбаюсь ярко и с чувством удовлетворения замечаю записку, прикреплённую к упоковке. Для меня значит, в качестве извинения. Оценивающим взглядом прошлась по записке. Удивительное дело, мама вспомнила, что забыла о важном мероприятии в школе, где она должна была присуствовать. Ну, это не так уж и плохо. Лично мне было всё равно. Губы искривились в подобии улыбки и чуть позже, она сошла на нет. Шаннаро! А ведь недавно у меня было более менее сносное настроение. Раздражённая, я беру данго и чай, направляюсь в свою комнату. Моя комната - моя крепость. В ней мне безопасно и удобно. Мой завтрак я положила на тумбочку около кровати и взяв интересующую меня книгу, улеглась на кровать. Это утро обещало стать вполне себе неплохим с помощью книги. Сюжет книги был интересным настолько, что я прерывалась лишь, чтобы подкрепиться. Чтиво затягивало в мир детектива, который расследует зверски совершённые убийства, совершаемые при странных обстоятельствах. Эта книга настолько завлекала, что я не замечала течение времени. — Подъем! — Над ухом прогремел грубый голос отца. Я держась за сердце, бросила на отца убийственный взгляд и чуть заикаясь, пробормотала: — Я не сплю, то-сан, поэтому не мог бы ты перестать меня так пугать? — и чуть подумав, добавила. — С Добрым утром. Лицо отца просветлело. — Моя милая Хару стала такой взрослой! То-чан так скучает по твоему восхищенному личику. Я несколько смутилась. Мой папа действительно был хорошим отцом, но эта его сторона смущала. Он любит нас, но выражает свою любовь несколько своеобразно. — Вижу, ты уже позавтракала. Итак, как у моей дочурки дела? Есть планы на выходные? — Заинтересованно и запальчиво спросил он у меня. Из моего рта вырвался неопределённый звук. — Эээм, мы хотели сходить с Таке-нии к его другу. — Другу? — Еле слышно и с удивлением, пробормотал. Кивнула, подтверждая свои слова.

***

Когда Такеоми проснулся, то он пытался что-то вспомнить, что не выходило из его головы последнюю неделю. На сонную голову думалось хреново, но мысль, доселе незримая, резко всплыла перед глазами. Он же сегодня хотел познакомить с Шиничиро своих сестёр. Подорвавшись с кровати, парень с въерошенной шевелюрой стал рыскать по комнате свои вещи. Пару раз упав по дороге к выходу из тёмной комнаты, старший выбежал в коридор будить мелких. Его нервозность была видна невооруженным глазом. Не найдя младших в комнатах, ворвался на кухню. Компания из трёх людей мирно пила чай. По крайней мере до тех пор пока Такеоми не нарушил спокойную атмосферу этого прекрасного утра. — Что за шум средь бела дня? Хрипло поинтересовались сзади Такеоми. — Мамочка! — Просияла Сенджу, бросаясь в объятия матери, ловко огибая старшего брата. Нелепая ситуация получилась.