Amour toxique

      Тишина ночи, порой так противно разрывающая уши, всегда вырывала меня из каких-то бессмысленных раздумий, заставляя наконец отдалиться от постоянно повторяющихся ежедневных событий. Дом — работа — дом — работа. Что же может быть веселее? Конечно, говорить так не совсем правильно, ведь это совершенно не весело, а скорее грустно. Так грустно, что в грудной клетке всё начинает больно сжиматься, лишая возможности спокойно дышать. Человек, лишённый всякого разнообразия в жизни может и в депрессию впасть, или ещё хуже — сойти с ума. И кажется, я действительно начинаю сходить с ума.       Знаете, а ведь мне всегда казалось, что все беды взрослой жизни коснутся меня лишь в сознательной жизни. Наверное, примерно тогда, когда я начну самостоятельно зарабатывать, жить в своей квартире и обеспечивать своих родителей. Но в свои двадцать шесть я живу в одной съёмной комнате, работаю сверх нормы за копейки и редко приезжаю к родителям, ведь мне стыдно. Мне очень стыдно, ведь я не оправдала их ожиданий и не стала по-настоящему успешным человеком.       И сейчас, стоя на одной из узких затемнённых улочек города, я глотаю едкий дым сигареты, размышляя о том, как бы выжить в условиях этой повседневной рутины с грошами в кармане.       А ведь раньше было лучше…       И ведь действительно, было гораздо лучше, чем сейчас. Даже если вернуться в моё прошлое и взглянуть на то, какой я была, то можно с удивлением покачать головой: «Она так изменилась!».       Тогда, лет десять назад я была похожа на маленькую серую мышь. Будучи в средней школе я была незаметной, тихой и неконфликтной. Жизнь текла спокойно и размеренно, меня радовала учёба, как и всякое получение полезных знаний. Но всё перевернулось вверх дном, когда в моей жизни появились они. Ран и Риндо Хайтани. Помню, одно упоминание о них в нашей школе вызывало панику. Именно эти два подростка держали в страхе весь Роппонги. Слухи о братьях Хайтани разлетались со скоростью света. Из этих слухов я и узнала о том, что эти двое могут с лёгкостью убить человека. Признаюсь честно — от этих фактов у меня всегда был мороз по коже. Но именно эти двое однажды спасли меня, пожалев.       Как это произошло?       Память, так нагло захламленная всяким рабочим бредом, соображать совершенно не хочет, поэтому я еле как вытаскиваю из своей головы воспоминания о моей первой встрече с Хайтани.       Как же такое можно забыть?       Ранняя весна. Вечер. Фонари в большинстве улиц предательски не горели, словно бы зная, насколько сильно я боюсь темноты, ведь в ней часто можно встретить то, чего ты совершенно не ждёшь. Это случилось и со мной. В одном из тёмных переулков вслед за мной увязался человек. Он шёл не останавливаясь грузными шагами, дыхание, которое было отчётливо слышно, было тяжёлым и прерывистым. Я ускорялась, человек всё не отставал.       Ноги, немеющие от страха, перешли на бег в тот момент, когда незнакомец подошёл ближе настолько, что можно было нутром почувствовать его присутствие в нескольких шагах. Но, к сожалению, всё равно не удалось далеко убежать. Об этом свидетельствовали мои громкие крики и визги, когда тот всё-таки настиг меня, схватив в кольцо цепких рук. В тот момент мною овладел дикий страх стать жертвой сексуального насилия. Поэтому руки и ноги начали бить незнакомца в разные места, но этого было недостаточно сильно для того, чтобы юная девушка справилась со взрослым мужчиной, который в три раза шире в плечах.       Но из плена чужой хватки меня вырвал глухой удар. Он пришёлся по голове насильника, но не из моих рук. Когда человек, преследовавший меня выскользнул из моих рук прямо на асфальт, моему взору предстал долговязый подросток лет семнадцати-восемнадцати с кирпичом в руке. В те секунды я ещё не особо понимала, насколько сильно буду благодарна этому человеку в будущем, и насколько сильно я буду ненавидеть его. Но в этот момент хотелось убежать, скрыться, чтобы меня не трогали и не били. Поэтому я прикрывала голову руками, ожидая удар в свою сторону.       Мысли бились в голове как птица в клетке, желающая выпорхнуть на волю. Тело дрожало, и с каждой секундой обмякало всё больше и больше. Свалившись рядом с тем, чей жертвой я могла бы стать, слёзы хлынули бурной рекой, вырывая громкие всхлипывания и хрипы из груди.       Через некоторое время, с трудом подняв голову, мой взгляд тут же замер на двоих парнях. По форме было понятно, что это те, кто вызывает страх во всём Роппонги. Моя голова поворачивалась от одного человека к другому, а разум растерянно пытался понять, что же Хайтани нужно от меня.       Их взгляды безо всякого интереса очерчивали место, где меня чуть не изнасиловали, а я молча старалась не привлекать внимания, чтобы избежать лишних проблем. Но остаться незамеченной мне не удалось, так как старший из них присел рядом, немного склоняясь в мою сторону. Моего лба и щёк коснулся резкий выдох, а мои глаза медленно поднялись по очертаниями кос и черепов на воротнике. Этот человек явно внушал страх, несмотря на притворную сочувствующую улыбку.       — Брат, стоит ли нам оставить эту юную девушку, — моей щеки аккуратно коснулись тонкие пальцы в белой перчатке, отчего по коже прошла слабая дрожь, — в столь поздний час здесь, посреди улицы?       Кинув взгляд за спину Рана, в ответ я лишь услышала то, как младший Хайтани хмыкнул, уходя немного в сторону. Казалось, что ему совершенно неинтересно, что же произошло в этом месте.       Вновь посмотрев на парня, я вдруг замерла, ведь чужая ладонь уже лежала на моей макушке, а тёмные, от отсутствия света, глаза, не выражали практически ничего, что говорило о его искусном таланте подавлять малейшее сочувствие, которого и так практически не было.       — Симпатичная, — услышала я, как только старший Хайтани наконец встал, — приходи в это место чаще, ты нам должна за твоё спасение.       После этого инцидента, словно под страхом смерти, я действительно стала чаще приходить на эту тёмную улицу, время от времени встречаясь с Раном и Риндо. Именно тогда, много лет назад, те, кто руководил Роппонги присвоили меня как какую-то игрушку. И я, видимо из-за своего возраста практически не сопротивлялась, позволяя делать со мной то, что вздумается. И они делали то, что хотели.       Выкуривая вторую сигарету, я хмурюсь от вибрации телефона, известившего меня о том, что скоро я точно окажусь на улице, ведь денег за оплату комнаты нет. В груди неприятно покалывает, а в горле появляется ком. Желание выть от безысходности накатывает с мощной силой, но слёз нет. Есть лишь отчаяние.       Мысль о новой работе застаёт меня в тот момент, когда я наконец-то захожу домой, скидывая сумку у самого порога.       Ты нам должна. Найди нас, когда будут трудности.       Слова старшего Хайтани внезапно всплывают в памяти, а руки сразу же судорожно начинают искать номер Рана в телефонной книге. Страшно, но это уже единственная возможность выползти из всего, что меня окружает.       Ладони потеют, когда на другом конце раздаётся спокойный голос старого знакомого. Странное чувство накатывает сразу же, с головой.       — Я бы хотела договориться о встрече.