Остановись...

Уже второй вечер девочка проводит в этой квартире. На этот раз ужинают они втроём, все вместе. Всю ночь и целый день из головы не выходила мысль о том, что нужно спасти детей из фермы. О том, что то место, из которого она сбежала, является фермой человеческого мяса, ей рассказали немцы. Она ещё больше убедилась в том, что нужно спасать детей, она не хотела, чтобы её братьев и сестёр убили и съели. — Германия, — Так она обращалась к обоим братьям, облегчая себе задачу, — А мы можем спасти детей из фермы? Некоторое время оба молчали. Первым тишину нарушил ФРГ: — Крым, понимаешь, у нас нет столько денег на это. Детям ведь нужно будет где-то жить, что-то есть. — Но хотя бы попытаться спасти, хоть кого-нибудь! — Что не понятного в том, что у нас нет средств на это? — Это говорил уже ГДР. — Ваш папочка полюбому много зарабатывает на этом! Возьмите у него. — Он не одобрит такие действия. — А вы спрашивали?! — Да. Он говорит, что не нужно ломать сложившийся порядок в мире, всех всё равно не спасти, да и того, что он делает, уже достаточно. — Что он делает? — Он старается улучшить положение детей на ферме. Тебе тяжело будет это понять, но... — Парень на время замолчал, — Ты сможешь помочь, если станешь врачом так же, как это сделал Россия. Девочка в изумлении раскрыла глаза: — Ни за что!!! — Тогда успокойся и ешь. Крым обиженно надула губки, но от еды не отказывалась. Всё поужинали и легли спать. Утром девочки на месте не было... Сбежала, пока братья спали, они, конечно, были удивлены и немного растерянный, но раз она пожелала - пусть идёт. России с Рейхом вышли прогуляться, как и планировали. И вот, они идут по городу. Молча... Разговор сегодня не задался. Медики, конечно, пытались начать общаться, но это общение далеко не уходило, всё заканчивалось на односложном ответе, а новых вопросов не возникало. Россия постоянно оглядывался по сторонам, засматриваясь на объявления о пропаже ребёнка. Организация быстро развесила эти листовки везде. Они оповещали народ о возможности получить награду. Обещанная сумма была немаленькая. Парень всё ещё переживал из-за Крым и своего решения... — Россия. Перестань волноваться. Если эти бумажки здесь висят, значит её ещё не поймали. Разве ты этого не хочешь? — Мужчина остановился, поняв, что его товарищ отстал. — Я... Я не знаю... — Медик выглядил растерянно. Рейх подошёл поближе и заглянул в лицо своему ученику. Вздохнул, он спросил: — Может пойдём кофе попьём или в кино сходим? Отвлекёшься хотя бы... — Пойдём... — Парень взялся за руку своего спутника, видимо, не до конца понимая, как это выглядит со стороны. Немец руку не отдёргивал, просто повёл младшего в кафе. В кафе они заказали 2 десерта, кофе и чай. Точнее, Рейх заказал, Россия не особо был заинтересован в этом, он всё ещё был погружён в свои мысли. Старший стал разглядывать своего ученика. Взгляд цеплялся за различные изъяны кожи, и как же это складывалось в столь красивое лицо? Щёки, покрывавшиеся румянцем даже от самых банальных комплиментов. Губки, которые могли расплыться в такой улыбке, что даже немцу становилось как-то тепло на душе. Глаза опустились на руки, лежащие на столе. На них было много небольших порезов и царапин. Россия так и не научился работать аккуратно, острые инструменты то и дело соскакивали и попадали прямо по пальцам. Перчатки от этого постоянно рвутся, из-за чего их приходиться менять прямо во время "операций". Один раз, ещё когда парень только начал учиться, пришлось отвлечься на зашивание раны. И так всё обучение было залито кровью и слезами. Взгляд снова скользнул на лицо, прямо к глазам. Как же они были прекрасны, особенно, когда были наполнены слезами. Рейх не мог объяснить, почему ему это нравилось. Он любил смотреть на слезящиеся глаза, но, когда парень был в плохом настроении, становилось как-то тошно на душе. Даже сейчас. Парень взволнован происходящими событиями и немцу было не хорошо от этого. Хотелось наконец посмотреть на улыбку, а не на опечаленный взгляд. Кстати про взгляд, Россия заметил, что его разглядывают, и поэтому посмотрел в ответ, молча задавая вопрос: "Что тебе от меня нужно?". Мужчину зрительный контакт ни капли не смутил, он продолжал всматриваться в голубую радужку глаз. А вот младший этого долго терпеть не мог: — Рейх, перестань... Он только сейчас вспомнил, как сильно мог напрягать людей своим взглядом, иногда он делал это намеренно, но не сейчас: — Прости, не могу налюбоваться, — Как и упоминалось ранее, Россию легко смутить простым комплиментом. На щеках выступил лёгкий румянец. В это время к столику подошёл официант и поставил на стол две чашки с напитками и шоколадные пирожные на блюдцах. Почему-то именно после этого разговор всё же завязался. Они говорили о всяком: о вкусном десерте, о мелких забавных происшествия с детьми, о погоде, даже прохожих умудрились обсудить, к чему оба не склонны. Просто хотелось говорить и выслушивать собеседника. Неужели они настолько давно не разговаривали так, обо всём?