Все мертвы, кого я подпускала.

Эмма наконец почувствовала собственное тело. Она не знала, сколько минут, часов, а может быть и суток прошло с… А с чего? Воспоминания тягучей массой медленно и иногда кусками врывались в сознание. Круэлла, Нил, брат-близнец отца, а потом секундная боль и больше ничего. Не открывая глаз, Эмма попыталась оценить обстановку. Теперь осязание вернулось полностью, и она могла легко понять, что лежит на чём-то холодном и твёрдом. Даже очень холодном и очень твёрдом. Наконец, собрав всю свою силу воли в кулак, Эмма открыла тяжёлые веки и поначалу подумала, что ослепла. Резко сев, она, к своему облегчению, поняла, что из-за зарешечённого окна виден неяркий красноватый свет. Удивительно было то, что свет этот был наподобие картины. Он был виден в темноте, но, тем не менее, не разгонял её, становясь её частью. - Очухалась? – донёсся знакомый голос совсем недалеко. - Реджина? – неуверенно спросила Эмма, пытаясь разглядеть в темноте хотя бы очертания подруги. – Это ты? Что произошло вообще? - Если вкратце, то нас схватил твой дядя, приволок сюда и рассадили по темницам с неплохой светоизоляцией. - А остальные? Где они? – обеспокоенно спросила Эмма. - Насчёт этого не знаю, - ответила Реджина. Хладнокровность была ей, конечно, присуща, но всё же сейчас Эмма не могла не понять, что что-то не так. - А что это за место вообще? Почему ничего не видно? - Говорю же, здесь отменная светоизоляция. Я сама когда-то хотела наложить такое же заклятье на свои темницы, когда я… - она внезапно замолчала. Тишина давила на уши. - Реджина, ты чего? - Я стольких сгубила, Эмма… - слабо прошептала она. – Теперь, когда мы здесь, я поняла, на что обрекла тысячи невинных людей. Тогда, когда они на нас напали… Я не могла даже защищаться. Понимаешь? Эмма попыталась ободряюще дотронуться до её плеча, но в темноте промахнулась и почувствовала под ладонью холодный камень. Сейчас она внезапно поняла, что понимает. Чувство вины волной нахлынуло на неё. Круэлла… Да, она была злодейкой, но что-то же сделало её такой. А значит, она ни в чём не виновата. Потерявшаяся душа. И оправдание – мол, защищала сына, больше не срабатывало. Круэлла всё равно не могла его убить. А если бы и могла, убийство – не выход. Всегда есть варианты, другие пути, тернистые, но единственно верные. В полуметре от неё послышался всхлип, да и сама она почувствовала, как по щекам текут неудержимые слёзы. Убийца… Это слово багровыми буквами всплывало в сознании Эммы. Она прислонилась спиной к стене и полностью отдалась страшным мыслям. Жизнь капля за каплей покидала тело. Эмма чувствовала, как с головой погружается в океан отчаяния, из которого не выплыть. Нил и Крюк. Оба погибли из-за неё. Она уже убила человека… А теперь родители, Робин и Генри находятся непонятно где, если вообще ещё живы, а не маршируют среди сотен и тысяч «заплутавших», пытаясь хоть как-то заполнить пустоту внутри… Но внезапно новая мысль пришла ей в голову. Сейчас она делает всё, чтобы спасти Крюка и Нила. А семья и друзья никогда её не бросят, ведь они пошли сюда по доброй воле. Поэтому с ними ничего не случится. Эта мысль была подобна глотку свежего воздуха, и Эмма внезапно почувствовала, как её словно отбросило от стены какой-то непонятной силой. Осознание того, что с ней только что случилось опрокинулось на Спасительницу ведром ледяной воды. И теперь она чувствовала невероятное облегчение. Словно груз, висевший на плечах и с каждым днём становившийся всё тяжелее, наконец упал. И тут да Эммы дошло… - Реджина! – она потрясла подругу за плечо. Теперь она, ещё не совсем ясно, но могла различить её в полумраке. Именно в полумраке. Тьма словно начала отступать. – Эй! Слышишь меня? - А если что-то случилось с Генри? Или с Робином? Он бы не пошёл сюда, если бы не я, – она смотрела в одну точку, словно не видя Эммы. - Реджина, это всё из-за стены. Она заколдована, вся темница заколдована. - Что? – в глазах Реджины мелькнуло что-то похожее на здравый смысл. - Послушай. Я уверена, мы сможем защитить нашего сына, с ним всё хорошо, я просто знаю. Робин… Если бы он не пошёл сюда за тобой, представляешь, что бы он чувствовал, не зная, где ты, что с тобой, гадая, жива ли ты вообще, с ужасом предполагая худшее? Эмма чувствовала себя немного странно, ведь теперь она убеждала Реджину в том, во что минуту назад сама не верила… В возможность простить себя. И, что самое странное, видела, что всё получается. - А те, кого ты убила много лет назад… Я уверена, большинство из них уже обрели покой. А всё остальное в прошлом. Пусть там и останется. По всей темнице разнеслось странное сияние. Оно сделало помещение светлым, почти что уютным, зажгло настенные факелы, к которым Эмма поспешно протянула замёрзшие пальцы. - Энерговампиризм - наконец сказала Реджина. - Что? – Эмма обернулась. - Стены-энерговампиры. Мисс Свон, вы Спасительница, волшебница, живущая в кругу героев сказки, и не знаете что такое энерговампиризм? Эмма улыбнулась. Это «мисс Свон» заставило её вспомнить о Сторибруке. Таком далёком, таком родном. О Сторибруке, в который она обязательно вернётся. - Нет, не знаю. И да, кстати, могла бы не ворчать, а поблагодарить. Я только что спасла тебя от смерти. Причём, заметь, тебя чуть не убила заколдованная стена. Реджина закатила глаза: - Смотри только не загордись. Итак, объясняю для чайников и остального фарфорового сервиза. Энерговампиризм – это процесс «вытягивания» жизни из человека посредством использования его самых глубоких и самых мрачных мыслей. Думаю, уже даже ты догадалась, что вышеупомянутая стена – энерговампир. Ладно, давай уже выбираться отсюда. Интересно только, как? Женщины одновременно посмотрели на дверь. - Реджина, серьёзно? Ты разбираешься в энерговампиризме, но не знаешь как выйти через дверь? - Прости конечно, но взламывание замков – не моё хобби, это больше по твоей части. - А где ты тут видишь замки? – спросила Эмма. Лёгкий толчок – и дверь со скрипом открылась. – Единственное, что нас здесь удерживало – чувство вины. А кроме него не было здесь никаких замков.