Судьба от богов

День близится к вечеру, все готовятся к фестивалю. Мика достает и подготавливает свой церемониальный наряд для сегодняшнего танца. Руна подметает пол и ставит столы в угоду народу островов вокруг церемониального круга. Сами жители добавляют в фонарики каплю воды и ждут, когда те разбухнут, а пока меняют форму под небесный фонарик. Кто-то красит, кто-то вырезает части, кто-то приклеивает новые, но самые красивые всегда у кузнецов. Из-за того, что они понимают, сколько должен весить фонарик, эльфы пользуются всеми перечисленными методами и создают шедевры. Руне нравится этот фестиваль: если какие-то фонарики плохо сделаны и опустятся на землю, окружающей среде не будет от них вреда, так как это растение — оно сгниет и станет удобрением. Если, конечно, не добавлять лишние детали из металла, бумаги или древесины. Сегодня у Руны нет времени, чтобы подготовить свой фонарик, но она знает, что её выручит Скельд, сделав для неё один из красивейших фонариков. А может, и нет…

***

Вечером собрались все жители островов. Семья Ярпа во главе с Госпожой Кролик, Скельд с эльфами во главе с Андерсом, люди и их глава Гулла со своими сыновьями, а также самые высокопоставленные гости — вождь Эйрик со своей дочкой. Все веселились, пили, шутили. Звуки разных инструментов наполняли воздух, музыка заражала всех людей, и они пускались в пляс на священном круге, при этом не теряя своих мест за столиками. На празднике не было места чужакам. Все гости, приехавшие сюда, были предоставлены сами себе, и присоединиться к жителям им было нельзя, ведь это праздник только для народа, живущего здесь. Все гости уже принесли свои фонарики. Оборотные пытались выразить в форме фонарика своего зверя, делая лапки, ушки, а часто и то и другое. Мастера эльфы изображали драконов, корабли, один из них смог даже воссоздать Менкар. Люди вырезали всё, что умеют. Герб страны — Феникса, который освещает земли и является одним из самых опасных существ. Руна в книге нашла, что фениксы съедают свою добычу издалека: птица просто выбирает жертву, и та сгорает заживо. Этот герб показывает другим странам, что так будет с каждым, кто нападет на «великую» страну Авинил. Другие гости вырезали солнце, что косвенно тоже можно было считать фениксом, кто-то сотворил море, но одно из лучших произведений — это барнушка, кривая, но четко узнаваемая. Эйрик же не заморачивался с этим и просто вырезал парные мечи.

***

Руна сидела за столом с отцом и его лучшим другом Андерсом. Они шутили, ели, пили друг с другом и ждали начала церемонии. Вдруг что-то пошло по столам и вскоре дошло до вождя. Это был курительный сверток с неизвестной смесью. Эйрик не курил и не понимал, что внутри, но знал, что множество людей могут покупать такие свертки у приезжих за деньги. Ему было не интересно, но вот Андерс резко выхватил у него сигарету и стал с любопытством разглядывать новенькую штучку. — Только не говори, что ты хочешь попробовать эту дрянь? — осуждающе смотрит вождь на своего друга. — Я работаю в кузне с разными металлами, которые могут быть вредны, я и так травлюсь каждый день, — ответил эльф и медленно закурил сигарету. Они сидели молча, Андерс и дальше вдыхал и выдыхал вредный дым. Как только ветер переменился, весь дым пустился в сторону Эйрика и Руны. Девушка сразу же начала кашлять, чем вызвала беспокойство своего отца. — Эй! — воскликнул мужчина, и эльф повернулся к нему. — Ты бы хоть трубку себе какую-нибудь смастерил. — Зачем? — Андерс смахнул пепел в сторону Эйрика. — Ну, с трубкой ты смотрелся бы брутальнее, а сейчас смахиваешь на пидора, — этими словами вождь хотел задеть своего друга. Большая часть их общения строилась на подобных оскорблениях. — Ну, тогда я буду смахивать в другую сторону, — после этих слов эльф отвернулся и сел спиной к Эйрику. До вождя сражу дошло, его укор повернули против него самого. — Ах ты! — человек взял шею эльфа в захват и стал его легонько душить. — Видишь мои мышцы? — добавил силы Эйрик. — Что-то не чувствую, — кряхтел эльф, всеми силами пытаясь освободится. — Ах ты, сволочь! — человек не сдавался и усилил захват. — Ну, сегодня ночью я тебе покажу, где у меня бицепс! Эльф тоже не унимался. — Всё обещаешь и обещаешь! — А ты всё ждёшь и ждёшь, да? — вождь начал улыбаться — Обманщик, — спокойно сказал Андерс и продолжил бороться. Руна не впервые видит, как эти два амбала дерутся и шутят свои шутки друг над другом. Не обращая на них внимания, она дальше продолжила есть. Девушка посмотрела наверх: «Ещё нет и середины ночи, даже киты не приплыли. Пока рано ждать маму». Три луны поднимались к середине неба. Самая большая и самая старшая считалась матерью, а две поменьше — дочерями. Такие необычные ночи с лунами означали, что границы между мирами стали тоньше. Есть множество легенд и сказок, связанных с ними, но что миф, а что реальность, нужно решать самим. Дочь вождя сидела и мечтательно наблюдала за ночным небом. До неё не доносились звуки, лишь она и звездное небо. Обратно в реальность вернул её не пойми откуда взявшийся Скельд с улыбкой на лице и виляющим хвостом, будто у пёсика. — Хочешь потанцевать? Девушка повернула голову в сторону, где дрались их отцы. Они остановились в смешной позе и ждали, что же Руна скажет Скельду. — С радостью, — ответила девушка, продолжая смотреть на двух мужиков, почувствовавших себя молодыми мальчишками. Скельд помог ей выйти из-за стола, взял руку и потащил к каменному кругу. Эльф обхватил её одной рукой за талию, а другой вытянул руку девушки, указывая направление. Подхватив ритм, они стали прыгать и кружиться вместе со всеми, иногда Руну перехватывал Ярп со словами «Меняемся партнёршами!», иногда Скельда уводила прекрасная дама кролик, сестра Ярпа. Они не расстраивались, танец всегда был цикличен, и сколько бы раз их не уводили, рано или поздно они опять встречались друг с другом. Вскоре к ним и присоединились другие жители, ещё больше кроликов и сыновья Гуллы вместе с Квигом. Смотря, как веселятся их дети, главы стали рассуждать о будущем. — Не хочется мне, чтобы Скельд был рядом с Руной, — выразил свои мысли Андерс. — Как будто мне нравиться видеть твоего задохлика рядом с ней, — по-своему согласился Эйрик. — Да и тем более ты каждый год мне это говоришь. Надоело уже. — Вождь нашёл свою кружку с элем и отхлебнул из неё. — Так разбейте их, — слышится женский голос, присоединяющийся к беседе. — Скельда отдайте одной из дочерей Госпожи Кролик, а Руну отдайте кому-нибудь из моих сыновей. — Гулла присела с кружкой в руках рядом с мужчинами. — Нет уж! — хором ответили главы. — Ты уж прости, но я ни за что не отдам свою малышку твоему ублюдку Квигу. А значит никому. Уж лучше Скельд, чем они. — А девушки Госпожи Кролика высосут моего парня на раз-два. Всю энергию вместе с деньгами! Уж лучше твоя заучка и надоеда. Оба мужчины начали злостно смотреть друг на друга, словно вот-вот вновь схлестнутся в драке. — Каждый год одно и тоже, — с этими словами присоединилась Госпожа Кролик. — Пускай сами молодые решают. У них это всё получалось с детства, как я помню. Налейте мне чего-нибудь. Андерс взял случайную кружку и как можно элегантнее налил ей эля. — Мои девочки хотят замуж, но они не знаю другой жизни. Жаль, я не могу им её показать. Даже не знаю, что лучше: моя бывшая жизнь пирата с приключениями и хождением по лезвию ножа или спокойная жизнь с каким-нибудь мужчиной. — Госпожа отхлебнула из кружки — Но у тебя нет мужика, — ответил Андерс, и незамедлительно ему прилетел подзатыльник от Эйрика. — То, что он подох много лет назад, не означает, что его нет. — Она посмотрела в кружку и начала вращать её по кругу, смотря, как движется жидкость. — Что-то идёт. Не знаю что, но чувство просто ужасное. — Тогда нам надо сегодня хорошенько повеселиться, ведь в будущем у нас не будет таких посиделок, — расслабленно бросил Андерс. Эйрик поднял кружку с выпивкой и сказал тост: — За наших детей, за наше будущее! — все чокнулись бокалами с криком «До дна!».

***

Была уже глубокая ночь, а веселье всё не сходило на нет. Но вдруг все люди на круге начали расходиться, и Руна стала искать почему. Как только народ отошел, она увидела, что на краю стоит Мика и ещё не вступила в круг. Микаэлла стояла в церемониальном наряде. Черная маска с бирюзовыми угловатыми усами и золотым ромбом между бровей закрывала бледное лицо и оттеняла светлые серебряные волосы, заплетённые в хвост. Поверх маски ещё была повязана красная лента. Так как в маске не было отверстий для глаз, выходило так, что сейчас женщина ничего не видит. Одета она была в тёмно-синее платье длинной до колен, имеющее вырезы для ног по бокам. Рукава очень широкие, будто прямоугольные плавники. Окантовка у платья была золотой с красными и бирюзовыми переливами, где-то это даже похоже на чешуйки. Под платьем надеты белые шаровары, поднятые до икры, а ноги голые: она пришла сюда босиком. В её руках был шест, напоминающий копье, который был обвязан тремя лентами: красная, бирюзовая, золотая. Скельд потащил Руну к краю, дабы освободить площадку для танца. Через несколько секунд круг был очищен, а жители стояли вокруг него и ждали. Мика аккуратно своей босой ногой вступила в круг и плавно прошла до середины. Всех охватили неописуемая атмосфера и невероятные чувства. Музыканты даже не видели женщину за спинами людей, но начали играть церемониальную музыку, будто заколдованные. Микаэлла стала танцевать с копьем. Плавные движения танца переходили в резкие боевые выпады, музыка звучала под стать её движениям. Ритмичные движения сменяли прыжками с несколькими вращениями. По ней и не скажешь, что ей под 40 лет! Воздух наполнился магией, все стали дышать в унисон, по венам текла не ощущаемая жидкость. Всё внимание было устремлено только на одного человека — на Хозяйку островов. Драконы тоже это чувствовали и не мешали, даже не общались. Все они впитывали то, что притягивала Мика. «В этом одеянии мама больше похожа на хранителя леса или больше на духа, чем на человека», — думала Руна. В моменты, когда танцует её мама, она восхищается ею, а её глаза горят непередаваемыми эмоциями. «Интересно, а буду ли я когда-нибудь также танцевать здесь на круге и быть человеком, которого все уважают? Уважают настолько, что расходятся перед ним, как драконы перед королевой?». Музыка резко оборвалась, также внезапно закончился и танец Микаэллы. Всех отпустила невидимая сила. Хозяйка островов посмотрела в небо в своей маске, и люди вокруг сделали то же самое. Приплыли парящие киты. Люди резво побежали брать свои фонарики. Скельд неожиданно взял на руки Руну и убежал по направлению к домику Ярпа.

***

Прибежав, он посадил девушку на бревно, на котором она вчера говорила с кроликом, и попросил её немного подождать. Скельд пришел через пару минут с двумя фонариками. Один для малышки, окрас был очень необычным: градиент шёл от чёрного к рыжему, а поверх нарисован лучесвет. Другой же фонарь имел перелив от тёмно-синего до голубого оттенка, а на нём был нарисован фонарик. Эльф так изобразил их, словно они две противоположности, которые никак не сочетаются вместе, но продолжают быть связанными друг с другом. Пара ждала сигнала и смотрела на основной остров. Как только увидели свет, они подожгли каждый свой фонарик снизу и ждали, когда тот наполнится горячим воздухом. Через несколько минут в небо взмыли множество фонариков, и Руна со Скельдом отпустили свои. Небо стало наполняться множеством предметов разных оттенков, радуга цветов медленно понеслась к китам. Киты подхватили их и окутали ими свои тела, впитав весь радужный цвет. Парящие чудеса стали переливаться разными цветами и танцевали, будто хвастаясь новой одёжкой. Скельд притянул к себе Руну и обнял ее. Девушка отдалась моменту и обняла его в ответ, смотря на китов. — С фестивалем фонариков, Руна! — С фестивалем фонариков, Скельд! Парень поцеловал девушку сначала в макушку, потом в щёчку. Девушка посмотрела в глаза парню и увидела, как светятся его серые радужки. Эльф соскользнул рукой по её щеке, а второй взял за талию и наклонился к девушке. Его хвост стал хлестать его по одежде, показывая волнение. Он медленно приближался к губам, смотря в глаза разных цветов и тая в них. Скельд закрыл веки и поцеловал Руну, но что-то было не то. Девушка успела поставить между их губами руку. Отстранившись, малышка стала быстро говорить. — Ты любишь другую, забыл? Я не могу… Я… — она замолчала и засмущалась. Эльф прикоснулся своим лбом ко лбу девушки. — Когда же ты уже поймёшь? — хвостатый тяжело выдохнул. «Я буду ей доказывать столько, сколько потребуется», — успокаивал себя в мыслях парень. Руна обняла Скельда и поставила голову так, чтобы видеть китов. До неё впервые донёсся его запах: множество разных оттенков сливались в один из-за его работы. Но за один запах она зацепилась столь сильно, словно тонущий человек за спасительную соломинку. Зелёный чай — то, что пьёт Скельд каждое утро. Этот противный, но уже такой родной зелёный чай. Тот, из-за которого они спорили в детстве. В его объятиях она дышала им, но продолжала смотреть на китов. В первые в жизни она не хотела куда-то идти и что-то делать или читать. Она хотела остаться тут, рядом с семьёй, исполняя такие же танцы, пробуждая восхищения в лицах людей, и рядом с эльфом. С врагом, который стал ей другом.

***

Микаэлла сняла маску и прижала к сердцу. Перед её взором предстали киты, такие радостные и красивые. «Ещё один день без войны», — подумала про себя Мика с благодарностью. Когда здесь была вся её семья, китов становилось больше: души семей были связаны с парящими китами. Этот день перенёс её обратно в то время, когда её люди также смотрели, как танцуют вожди и шаманы, а потом раскрашивали китов в разные краски. Девичье восприятие делало этот день ярким и самым лучшим, в её глазах вспыхивали воспоминания и величественные красоты ещё не вырубленных лесов, а также невообразимое разнообразие драконов и их всадников. Сколько тогда разноцветных кристальных бабочек взмывали вверх и также окрашивали китов, как сейчас фонарики? Наверное, много. Целые орды светлячков, перемешанные с крупицами разноцветной магии из каменного круга, которые пробуждал последний шаман с танцем того времени. Киты были символом мирного времени. Ведь как только они пропадут, настанет беда. — Когда-то и ты будешь также танцевать, — ей вспомнился голос давно ушедшего отца. Она тогда сидела на его руках и внимательно смотрела за всеми движениями. Танец менялся от человека к человеку, но смысл был всегда одинаковый. Никто не мог его объяснить, но все это чувствовали. Прилив магии, которая им неподвластна, в круг. — Я сошью тебе самый красивый наряд, который я смогу сделать, — шепнул ей отец. И малышка Мика посмотрела в небо, вытянула свои маленькие руки на встречу китам, будто могла их взять и унести к себе домой.