Такова его природа

Однажды лягушка гуляла по берегу большой и глубокой реки. К ней подошел скорпион. Он хотел переправиться на другой берег реки.

      Минхо было семнадцать. Это было слишком мало, для самостоятельных решений и действий, но достаточно для того, чтобы начать подробно изучать дело своей семьи. Ли лишь с виду были среднестатистической семьей, которая каждый выходной устраивает пикник на свежем воздухе, подальше от городской суеты, чтобы не отдаляться друг от друга и поддерживать дух их семейства. Но, как говорится, у каждого есть свои скелеты в шкафу. В их шкафах под рубашками за потайными дверцами хранился разнообразный арсенал оружия. Ли были потомственными охотниками. Охотниками за нечистью, если быть точнее.       С самого детства членам их семьи прививали страх и ненависть ко всему сверхъестественному. Они росли с целью пополнить собой ряды охотников, чтобы избавить мир от монстров, которые очерняли его своим существованием. И только подрастающему поколению исполнялось шестнадцать их во всю начинали готовить к посвящению. От изучения кодекса охотников, до обучения стрелять.       Минхо оставалось всего пару недель, до своего посвящения. Всего пару недель до момента, когда он убьёт свою первую нечисть и продолжит семейное дело. Родители и родственники рассчитывали на него. Поэтому Минхо погружался в изучение дневников, которые остались от предков, где они делились своими знаниями о всех сверхъестественных существах, что им повстречались. Минхо учился лучше стрелять, освоил технику рукопашного боя. И всё, чтобы показать, что он достоин. Заставить гордиться собой.

–Перевези меня через реку, — предложил он лягушке. — Давай, я сяду тебе на спину.

      Ближе к полуночи, когда свет в спальне родителей потух, Минхо вылез через свое окно, находящееся на втором этаже, спустившись на задний двор. Собака, сидящая у калитки на цепи залаяла на парня, начиная весело прыгать, рассчитывая, что с ней поиграют. Но Минхо только недовольно шикнул, палец к губам подставляя, боясь, что неугомонный пес разбудит родителей.       Закрыв за собой калитку, Минхо сунув руки в карманы направился в сторону леса, где он бы мог побыть наедине с собой. Не чувствуя давления на себе хотя бы в эту ночь. Забыть кто он и побыть обычным подростком, который переживает о предстоящих экзаменах. Ощутить себя там, где нет ни единого сверхъестественного существа.       Пребывая в своих мыслях, Минхо даже не заметил, как оказался в самой глуши леса. Парня окружала давящая тишина. Ни единого эха от ходьбы ночного зверя или стрекотания сверчка. Лишь безмолвная тишь. И не покидающее ощущение, что на него кто-то внимательно смотрит. Либо эта прогрессирующая паранойя, либо за ним следят.       Вдох-выдох.       Минхо прикрыл глаза, доверившись лишь своему слуху. — Я знаю, что ты здесь. — Шелохнулась листва слева от него. Минхо сильнее сжал нож лежавший в кармане кофты. — Чего же ты ждёшь.       Под натиском веса ломается ветка позади Минхо. Он быстро среагировал, прижав нежеланного гостя, вторгшегося в его пространство к стволу ближайшего дерева. Тем самым заставляя прошипеть от боли. — Ну и какого чёрта? — Кипит от недовольства Минхо, смотря на парня ростом чуть ниже него, но зато превосходящего его в мускулах. И как только его смогли прижать к дереву. — Привет, котёнок, — Улыбнулся своей самой теплой улыбкой парень, не обращая внимания на то, что к его горлу был приставлен складной нож. Он был спокоен, как удав. — Я тут прогуляться решил.       Минхо лишь фыркнул, в глаза парню смотря внимательно и строго. — Какого чёрта ты следишь за мной, Чан? Я твой взгляд целый день на себе ощущаю.       Ну вот, его спалили. Чан ведь был уверен, что оставался незаметным. Но от этих глаз так сложно что-то утаить. Слишком наблюдательный гадёныш. — Просто присматриваю за тобой. — Не доверяешь? — Волнуюсь. — Поправляет его Чан. — Только ненормальный ходит в лес поздней ночью. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Минхо усмехается, облизнул сухие губы. — Я не нуждаюсь в защите.       В подтверждении своих слов, он ножом на горло не сильно давит и сократив расстояние до минимального, что можно ощутить тепло чужого тела, на ухо томно шепчет: — Не я ведь сейчас вдавлен в дерево и плавлюсь от чужой силы, волчонок. — Он за мочку уха кусает и на себя тянет, практически стон из Чана выбивая. — Нравится чувствовать себя загнанным в угол зверем?       Минхо лёгкими поцелуями на шею спускается заставляя парня под собой задрожать от ощущения прилива возбуждения. Этот молодой охотник творит с ним невообразимые вещи. Заставляет чувствовать себя слабо в противовес своей силе. Ему нравится быть покорным зверьком во властных руках. — Но вместо меня мог оказаться кто угодно другой, желающий полакомиться свежей молодой плотью. — Еле выдавливает из себя слова Бан, подбородок вверх потянув, открывая больше доступа для языка зализывающего свежие отметины. Хмыкнув, Хо тянет на себя лицо парня, чтобы поймать возбужденный взгляд светящихся золотом глаз — И тогда бы этот кто-то уже давно валялся в этой траве истекая кровью. Это не ты даешь мне шанс, а я держу тебя на поводке.

Я еще не сошла с ума! — сказала лягушка. — Ты сядешь мне на спину, только я отплыву, как ты тут же меня ужалишь. — Уважаемая лягушка, — ответил вежливо скорпион. — Если я тебя ужалю, ты утонешь, тогда утону и я, ведь я не умею плавать. А я совсем не хочу умирать. Такие доводы показались лягушке очень разумными, поэтому она разрешила скорпиону сесть себе на спину.

      Волк ненормальный, раз его к этому молодому охотнику так тянет. Хотя Чан был ещё совсем волчонком. Только в свое восемнадцатилетие в полную Луну вожак его стаи передаст Чану свою силу, через укус. И тогда Чан станет мощным альфой возглавившим стаю. А пока он просто бета поддавшийся своему влечению, наплевав на опасность. Потому что взгляду Минхо почему-то хочется верить. Без остатка. Ведь в его глазах он видит вселенную, в которой хочет существовать. Он доверился ему без остатка.       Убрав наконец нож от горла, Минхо затягивает Чана в требовательный поцелуй, вплетая пальцы в кудрявые волосы. Им мало друг друга. Поцелуй становится страстным разгоряченным. — Пойдем в наш домик, — С отдышкой произносит Минхо, прервав поцелуй, когда воздуха перестало хватать.       Они в тишине по извилистой дорожке выходят к озеру у которого стоял небольшой охотничий домик, который лет двадцать, как никому не принадлежит. Для парней это было отличным местом, чтобы уединиться. Забыть обо всем и насладиться выпавшим моментом быть кем-то другим, а не собой.       Закрыв за собой дверь, парни перебираются на небольшой диван в центре комнаты. Чан усаживает Минхо к себе на бёдра, сквозь джинсы сминая руками упругие ягодицы. Минхо вперёд бёдрами толкается создавая трение о чужой стояк, выбивая глухой стон из Чана.       Чану взвыть хочется от того, насколько Минхо восхитительный и горячий. То как его тело вздрагивает, от сильных, но в то же время бережных прикосновений. Как он стесняясь своей наготы, на Чана ложится и в поцелуй утягивает, только бы Бан не заметили его смущения и пунцовых щёк. Но Чан замечает и в поцелуй улыбается. Минхо невероятен, его до невозможности ощущать сильнее хочется. — Ч-чани…волчонок, ты мне нужен… — Жалобно стонет Минхо, по эрекции сильнее проезжаясь. Чан рычит, крепко сжимая чужие бока и переворачивает парня на спину, подминая его под себя.       Минхо всегда показывал себя с сильной стороны, пытаясь вести игру по своему, но каждый раз отдается Чану. Вот только поводок не спускает. Как бы ни было, Минхо всё равно остаётся у руля и Чан не против. Он готов выполнить любой приказ, любую просьбу этого головокружительного парня. <      Стянув джинсы и боксеры с себя и Минхо, Чан носом от ключицы, до истекающего естественной смазкой члена ведёт. Мелкими поцелуями от основания возбужденного органа до головки проходит. Смакует во рту, с пошлым чмоком отстраняясь. Минхо извивается под ним от нетерпения. — Чани, не издевайся… я не могу…мне нужен твой член внутри. — Всё что хочешь, Котёнок. — Мурлычет Чан, и нависает над Минхо, целуя в губы, страстно терзая их, пока свободной рукой рыщет в тумбочке, пытаясь нащупать тюбик с лубрикантом, который они оставили тут в прошлый раз.       Вынув тюбик с небольшими остатками смазки, Чан выдавливает себе на пальцы и к колечку мышц подносит. Осторожно надавливает одним пальцем, входя на одну фалангу. Минхо странно от ощущения, но привыкнув он сам насаживаться начинает. Тогда Чан второй добавляет и так до третьего, растягивая парня хорошенько. — Котёнок, ты готов? — Ласково шепчет Чан, целуя за ушком.       Ли ногами его талию обхватывает и умоляет чуть ли не плача. Бан свой смазанный смазкой член постепенно в парня вводит, поцелуями в шею пытается заглушить неприятные ощущения. Последнее, что он хочет — чтобы Минхо было неприятно.       В парне так узко и хорошо. Не обращая внимания на дикое желание начать грубо и быстро двигаться, Чан аккуратен. Отчасти потому, что Минхо только на прошлой неделе лишился девственности и пока парень сам не попросит взять его грубо, он не станет. Минхо оберегать и дарить ласку хочется.       Чан двигает бёдрами темп ускоряя, когда Минхо сам насаживается на его член и молить о большем начинает. — А-ах, в-волчонок…ещё, сильнее.       Чан ноги Минхо к себе на плечи перекладывает для лучшего проникновения и по простате попадает. Минхо стонет громко несдержанно, царапая плечи парня над собой. Умоляет сделать ещё так. Чан под этим углом вбивается.       Всё тело напрягается и дрожит. Волна оргазма настигает неожиданно, что Минхо и предупредить не успевает, как изливается себе на живот, пачкая спермой ещё и пресс Чана. Бан делает ещё парочку толчков в податливое расслабленное тело и кончает в Ли.       Старший ложится рядом, младшего к себе притягивая и обнимая без желания куда-либо отпускать. Это его маленький котенок, о котором он никогда не хочет переставать заботиться. <

Когда они были на середине реки, скорпион все же ужалил лягушку. Умирая, она спросила: — Зачем ты это сделал, ведь ты умрешь вместе со мной? Скорпион ответил: — Потому что я — скорпион.

— Когда твой обряд инициации? — Первым говорит Ли, утыкаясь в шею, вдыхая лёгкий запах хвои. — На следующей неделе. — Бан нежно подушечками пальцев по позвоночнику ведёт то вверх то вниз. — …А твоё посвящение? — через две недели…       Тишина. Такая давящая и пронзающая до глубины души. Чан всё понимает. И понимал всегда. Как бы он не хотел верить этим большим и глубоким, словно океан, глазам — всё в пустую. Минхо охотник, который лишь выжидает удобного момента. Какие бы слова любви Минхо не говорил, он останется охотником, а Чан глупым волчонком, поверившим, что всё будет иначе.       Они оказались на самой середине откуда им вдвоём не выбраться. Это последняя ночь, когда они смогут так забывшись лежать прижимаясь друг к другу в поиске тепла и любви.       Как бы не хотелось оставить всё позади и дальше отдаваться и утопать друг в друге, они не смогут это сделать. Они разойдутся на рассвете будто никогда не знали друг друга, оставляя позади страстные, наполненные чувствами ночи. Пойдут вперёд, навстречу долгу и обязательствам. И встретятся они лишь на закате, когда охотник в следующий раз придет за волком.       Почему так? Потому что, они охотник и оборотень. Они будут на середине реки, пока природа скорпиона не возьмёт верх и они не пойдут вдвоём ко дну. Таков уж скорпион.