Серость

Кашляю, прикрывая рот кулаком, и сильнее кутаюсь в куртку, пряча ладони в длинных рукавах. Самочувствие паршивое. Головная боль, озноб, слабость и тошнота. Хершель говорит, что это проступают симптомы моего «забега». Сильное физическое переутомление, отсутствие еды и воды и резкое дыхание через рот сделали свое дело — у меня ангина. Делаю глоток горячего кофе, который мне сварил Шейн, и бросаю взгляд на зажигалку, одиноко лежащую на столе. Мне запретили курить, чтобы я быстрее пошла на поправку, и я все это прекрасно понимаю, но затянуться хочется безумно сильно. Закрываю глаза, откидываясь назад, на стену палатку, и стараюсь не думать о никотине. Но как же хочется… — Привет страдальцам, — звучит мужской голос неподалеку, и мне приходится принять нормальное положение. — Не помешаю? У входа стоит Дэрил, которому я итак и не вернула его жилет. За ним он, скорее всего, и пришел. Дверь в мою палатку открыта для лучшей циркуляции воздуха. Несмотря на то, что меня знобит, а кутаюсь я вообще в зимнюю куртку, на дворе лето, довольно тепло, хоть и не совсем жарко, и дышать свежим воздухом явно не помешает. — Нет, проходи, если пришел навестить, — двигаюсь, уступая ему место. — Только будь аккуратнее, я сейчас такая же заразная, как и ходячие, — матрас проседает под тяжестью охотника. — Прости, я не успела занести жилетку, она вот там, на столе, — киваю в сторону стола и захожусь сильным кашлем, сгибаясь. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Дэрил после того, как я разгибаюсь, прекращая кашлять. — Как тебя лечить в таких условиях? — Состояние дерьмовое, — отпиваю еще кофе, чтобы смочить горло. — Лечат какими-то таблетками, Бет приходит через каждые два или три часа, уже точно не помню, — на секунду прикрываю глаза от усталости. — Надеюсь, это какие-то антибиотики, а не обычный аспирин. — Да уж, у тебя своего достаточно, — усмехается мужчина. — Вообще я пришел не только за жилеткой, — смотрит на меня своим холодным взглядом из-под отрастающей челки. — Хотел поблагодарить тебя. — За что? — поднимаю брови, действительно удивленная резкой сменой темы. — За то, что спасла нас. Всех, — Диксон коротко облизывает губы и продолжает говорить, не выдерживая мой вопросительный взгляд. — То стадо. Если бы ты не увела его в другую от нас сторону, все ходячие последовали бы за вашей машиной и, в конечном счете, пришли сюда. Мы бы с ними не справились. — Не нарывайся на комплимент, суровый дядя, — толкаю его в плечо, коротко улыбаясь. — Если я смогла от них убежать, то все вместе мы бы с ними точно разделались. — Тут дети, Аши, — он начинает хрустеть пальцами. — И женщины, которые не такие бойкие, как ты. Они умеют готовить, стирать, воспитывать детей, но не воевать, особенно против сотен ходячих трупов. — Тогда пожалуйста, — решаю не продолжать эту тему, уж слишком мы уходим в философию. — Но «обращайся» не добавлю, — и снова не сдерживаю улыбку, когда Дэрил улыбается уголком рта. Что, размякла в окружении людей? Расслабилась? — Ладно, отдыхай и выздоравливай, а то мне не с кем курить на вылазках, — мужчина поднимается, отряхивая невидимую пыль со штанов, и пальцем указывает на кружку с кофе. — И пей горячего побольше. — Спасибо, мамочка, но про сигареты мог и не напоминать, — закатываю глаза, падая на матрас и вытягивая ноги. — Итак уже пухну без них, — краем уха ловлю его тихий смех и закрываю глаза, надеясь провалиться в сон. Болезнь — ужасная вещь. А точнее, влияние болезни. Ты сразу становишься вялым, слабым, уязвимым и неспособным даже ровно голову держать, не то, что оружие. Во время болезни не хочется делать ничего, только лежать и спать, а мысли о еде заставляют желудок предательски сокращаться. Не ела я уже давно, но при одной только мысли о мясе или каше хочется блевать. Болезнь убивает тебя самым томительным способом, какой только есть в мире. Поэтому сама болезнь — одно из самых могущественных явлений на земле. Чего только не было в истории человечества — оспа, грипп, чума, туберкулез, рак, подагра, а теперь еще и этот зомби-вирус. И от каждой из них погибали сотни, тысячи, даже миллионы людей, не в силах побороть недуг. Штаммы мутируют, а врачи — такие же люди, которые тоже могут заразиться и умереть, прямо в момент работы с вакциной. Эта болезнь унесла жизни миллиардов людей. Планета опустела. И я не знаю, сможем ли мы возродиться вновь. — Аши, ты спишь? — сладкий голос Бет вырывает меня из полудремы, дергаюсь, резко открывая глаза. — Уже нет, — пытаюсь привстать на локтях, но сил вообще не осталось. — Лежи, я развела таблетку в воде, тебе нужно просто выпить, — блондинка приставляет кружку к моих губам и кладет ладонь на влажный от испарины лоб. — Ты вся горишь, тебе нужно срочно сбить температуру, это питье как раз поможет. — Спасибо, Бет, — шепчу, морщась, когда допиваю лекарство. На вкус просто отвратительно. Девушка кивает, лучезарно улыбаясь, и накрывает меня одеялом, заботливо поправляя подушку. Давай, растрогайся от ее доброты. Лекарство, кажется, имеет усыпляющий эффект, либо Хершель подмешал туда снотворное, но мое сознание гаснет, как только я вновь закрываю глаза.

***

— Эй, Аши, просыпайся, — чей-то мужской голос слышится будто сквозь толщу воды, поэтому не сразу понимаю, сон это или реальность. — Аши, проснись! — Зачем так орать?.. — морщусь, переворачиваясь на другой бок, спиной к этому источнику шума. — Отвали. — Аши, тебе нужно принять вечерние лекарства, — слух проясняется, и я отчетливо слышу Уолша. — Бет забыла зайти и уснула, уже полночь, будь добра, выпей и отпусти меня, я хочу спать. — Никто не просил тебя приходить сюда, Шейн, — потягиваюсь, но лицом к мужчине не разворачиваюсь. — Оставь все тут, я выпью сама. — Аши, ты уснешь и забудешь, — трясет меня за плечо, насильно разворачивая к себе. — Блять, не будь ребенком, просто выпей. — Достал, — резко принимаю сидячее положение и протираю глаза. — Ты заноза в заднице, Шейн, — беру из его рук кружку и выпиваю эту отвратительную жижу, зажмурившись. — Держи, спокойной ночи, — снова падаю на матрас и укутываюсь одеялом. Температура так и не спадает, озноб все еще со мной. — Принес таблетки, а меня еще и посылают, — раздраженно вздыхает Шейн и садится на свободное место на моей «кровати». — А где спасибо? — Спасибо, Шейн, без тебя бы я погибла, — протягиваю наигранно сладким голосом, рассматривая мужчину в полумраке. В палатке горит свеча. — Какая ты противная, — он снова вздыхает, смотря на меня своим темным взглядом. — Тебе хоть немного получше? — Нет, — двигаюсь, понимая, что просто так Уолш не уйдет. У него наступило время псевдозаботы. — Что случилось там, что тебя так подкосило? — от его слов у меня мурашки пробегают по коже, от чего еще сильнее кутаюсь, в надежде избавиться о них. Это был больше, чем кошмар. Это был ад на Земле. — Я хоронила себя раз пять, а может и больше, за весь этот забег, — откашливаюсь, не разрывая зрительный контакт. — Эти три дня навсегда останутся в памяти.

***

День 1. Она бежит, еще полная сил и с долей надежды на то, что сможет выжить. Бежит в лес, в противоположную сторону от дачи Хершеля, уводя за собой ходячее стадо смерти. Раз, два. Кричит, еще сильнее зазывая мертвецов. Не успевает заметить ветку и царапает шею острым шипом на ней. Черт. Три, четыре. Легкие уже начинают немного гореть, но девушка продолжает. Пять, шесть. Скидывает с себя рюкзак и толстовку, испачканную собственной кровью, и пару мертвецов отвлекаются, принимаясь раздирать ткань. Семь, восемь. Ты должна спасти их. День 2. Девушка падает, не замечая корень дерева под ногами. Падение отдается головной болью и черными пятнами перед глазами. Но нельзя останавливать, за ней идет стадо. Некоторая часть уже отбилась, но их все равно много. Эти пару секунд на сбитых от удара коленях — первый отдых за неизвестное количество часов. Беги, пожалуйста, не останавливайся. Но сил все меньше и меньше, а надежды на спасение не осталось совсем. День 3. Аши сидит, притаившись в кустах. Шумно, сегодня очень шумно. Множество звуков доносится с каждой стороны. Половина стада отвлеклась на оленя, а вторая половина тупо топчется на месте, не понимая, в какую сторону им идти, на какой звук откликнуться. На самом деле, девушка сейчас ассоциирует себя с одним из этих тупых существ. Она тоже не знает, что делать. Ноги отказываются работать, сознание будто покрыто пеленой тумана. Она не ела и не пила трое суток, а эта засада в кустах — второй отдых за все это время. Надо думать, надо что-то придумать. Идея посещает больную голову сразу. Правда, не в ее пользу. Девушка достает нож и осматривается по сторонам, но кроме куста и травы у нее ничего нет. Ладно, отвлекающий маневр будет прямо здесь. Аши режет ладонь ножом, сдерживая крик стиснутыми зубами, и льет кровь прямо на траву и камушки около кустов. Она находится довольно далеко от мертвецов, и они пока не чувствуют запаха, но если почувствуют — она покойник. Кровь идет плохо, девушка обезвожена, но все равно отдает «остатки». Сжимает ладонь, выбивая из себя больше крови, и в один момент прекращает, прижимая окровавленную ладонь к животу. Выбирает дерево, за которое спрячется, и еще одно, за которое перебежит после. Первое дерево настигнуто. Аши поднимает камень и кидает в кусты, в которых сидела пару секунд назад. Траектория полета сбивается из-за сильнейшей слабости девушки, но нужного места все равно достигает. Это срабатывает. Ходячие направляются к источнику шума и ускоряются, почувствовав запах свежей крови. Девушка находит камень побольше и собирает остатки своих сил, чтобы хорошо замахнуться и кинуть камень как можно дальше, в сторону, откуда она сейчас убежала. Получается не так, как она задумала, но камень все равно отлетает на приличное расстояние и падает, привлекая мертвецов. Аши перебегает за второе дерево и ждет, пока каждый из трупов повернется к ней спиной, а после убегает на заплетающихся ногах, пытаясь двигаться максимально бесшумно. В ее состоянии этот элементарный план — единственный пригодный для исполнения. Но иногда даже самые простые вещи могут отодвинуть человека от смерти.

***

— Ты знала, что ты конченная? — с усмешкой спрашивает Шейн, начиная хрустеть пальцами. — Без воды и еды решила отдать всю свою кровь, чтобы ходячие вкусно облизали пальцы? — Всегда пожалуйста, Уолш. Тишина, прерываемая чьими-то тихими шагами снаружи. Мужчина переводит взгляд с моих глаз на губы, а после наклоняется, уничтожая расстояние между нами. Нависает надо мной буквально в паре миллиметров от моего лица, но не целует. Просто смотрит. — Лучше отойди, а то тоже заболеешь, — шепчу, вновь чувствуя мурашки по всему телу, но на этот раз те, что заставляют кончики пальцев неметь. — А потом заразишь Андреа. А винить во вспышке болезни буду меня. — Меня ни одна зараза не возьмет, — легко улыбается, не разрывая зрительный контакт. — Ну, кроме меня. — Кретин, — шепчу, закатывая глаза. И сама целую его. Желанно, с напором, сразу же углубляя поцелуй, чем выбиваю из него еле слышный стон. Низ живота предательски тянет, когда мужчина забирается на кровать, теперь полностью накрывая меня своим телом, запускает руку в волосы и немного оттягивает, заставляя поднять голову. Его губы на моей шее заставляют потеряться в пространстве и времени, и я закрываю рот рукой, чтобы не издавать лишних звуков. Не мы одни не спим. Впиваюсь ногтями в его сильные плечи, когда Шейн кусает кожу и начинает спускаться ниже, расстегивая мою куртку. Выгони его. Пошли к черту. Не повторяй, блять, ошибку. Позволь ему остаться. Но не дай переступить грань снова. — Стой, — выходит хрипло и тихо, но Уолш сразу останавливается, смотря на меня непонимающе-взволнованными черными глазами. — Нет, не нужно, Шейн, это будет лишним, — застегиваю куртку и приподнимаюсь на локтях. — Тебя явно ждут в другой палатке. — Выгоняешь? — он произносит это настолько серьезно и… Не знаю, так, как будто расстроился. Хмурюсь, пытаясь в его глазах найти ответы на свои вопросы. Ты хочешь, чтобы он ушел? Правда? — У нас не будет ничего, Шейн… — Я и не собирался заниматься сексом с тобой, Абиссон, — он улыбается уголком губ, заправляя мне прядь за ухо. — Я не маньяк, чтобы трахаться с девушками, которые почти отключаются на ходу, — усмехаюсь, хлопая его по плечу. Чертов Шейн Уолш, зачем вот… — Ты можешь остаться, если хочешь, — слова вырываются сами собой, я даже не успела толком обдумать сказанное. Закусываю губу, понимая, что все испортила, и пытаюсь выпутаться из ситуации. — Но спать я буду к тебе спиной, чтобы не видеть твое ужасное лицо. — Тогда двигайся, — он подталкивает меня к краю матраса и ложиться рядом, а я, как и обещала, поворачиваюсь к нему спиной. — Спокойной ночи, зараза. — Спокойной ночи, кретин. Мужчина обнимает меня за талию, прижимая к себе, и находит мою руку. Проходится подушечками пальцев по костяшкам, заставляя меня замереть от удивления, и переплетает наши пальцы, носом утыкаясь в мои волосы. Сердце пропускает удар. Буквально каждая мышца в теле немеет, когда я понимаю, что не справилась с самой важной своей задачей — не привязаться ни к кому из этой группы. Но ты это сделала, молодец. Что теперь? А теперь я хочу просто заснуть рядом с ним, в его руках, и не думать над тем, как я ошиблась. А ошиблась ли?