Серость

Следует выстрел. После которого все тело немеет настолько, что не могу толком понять, куда именно попала пуля. Не могу открыть глаза, не могу убрать руки от лица, единственное, на что еще хватает сил — сдерживать рыдания, чтобы не заорать на всю округу. Не хватало только быть съеденной мертвецами после ранения. Но моей тишины хватает ненадолго. Потому что рядом падает труп. Вскрикиваю, понимая всю ситуации чисто интуитивно, потому что все еще не могу заставить себя поднять головы. Отталкиваюсь ногами от пола, пытаясь отползти как можно дальше от этой туши, от этого кошмара, от источника моей моральной боли. Еще чуть-чуть, и мое сердце, кажется, остановится от переизбытка эмоций. Чьи-то теплые ладони ложатся на плечи, удерживая на месте, но снова кричу, пока не понимаю, кто именно меня обнаружил. — Эй, малышка, — он хрипит от долгого молчания, поэтому коротко прокашливается, прижимая меня к себе ближе. — Тише, это я, я рядом, он больше не придет… Все силы мгновенно испаряются из моего тела с очередным шумных выдохом. Губы дрожат, поэтому утыкаюсь лбом в его плечо, пряча лицо, и могу, наконец, немного расслабиться в его объятиях. Сильные руки, которые держат меня на протяжении почти всего выживания, гладят по спине, давая возможность выплеснуть все напряжение в слезы. Но их нет. Потому что я вижу труп того отморозка, с пулей в голове. — Он сказал, что ты убил их главаря, — я неуверенна, что он слышит мой шепот, поэтому поднимаю голову, встречаясь с обеспокоенным, но все равно очень злым взглядом. Он еще не отошел. — Это правда? Шейн отводит глаза, поджимая губы, и я вытягиваюсь в поисках ответов. Возвращаю его лицо на уровень своего, пытаясь найти ответы в глазах, но молчание уже является самым громким «Да». — Почему ты не сказал мне? — губы вновь начинают дрожать, но совсем не от обиды. — Аши, ты должна была забыть, а я — отомстить, — он достаточно грубо вытирает мокрые следы на моих щеках. — И у нас получилось и то, и другое. Остальное — херня. — Шейн… — меня прошибает током от осознания. Осознания того, что он действительно всегда за меня. Со мной. Рядом. Осознания того, что он выследил Ника и выполнил обещанное. Осознания того, что он, блять, правда меня любит. — Я люблю тебя, — голос срывается, но суть ясна. — Блять, Шейн, я так люблю тебя… Мужчина позволяет мне буквально запрыгнуть на него, сильно сжимая в слабых руках, и выплакать все то, что испытала за сегодня. Держит, как и всегда, поддерживает, как и всегда, любит, как и всегда. Как и всегда, не дает мне пропасть.

***

Уолш держит подрагивающее хрупкое тело Аши, не отвечая на ее признание. Она знает, что он сделает все, что угодно, ради нее, поэтому может не говорить ту самую фразу в ответ, просто сильнее прижимая к груди. Ей нужно время. Чтобы успокоиться. Чтобы принять все факты. Чтобы была возможность двигаться дальше. Взгляд темных глаз прожигает невидимую дыру в теле мужчины, лежащего в двух метрах от них. Голова повернута в их сторону, поэтому открывается обзор на лицо, изуродованное дырой во лбу. Кровь уже погустела, поэтому больше не вытекает на пол, оставив только небольшую лужицу. Глаза до сих пор открыты и смотрят прямо на девушку, которая уткнулась носом куда-то в ямочку между шеей и ключицей. Шейн кладет ладонь на ее макушку, не давая повернуть голову в сторону убитого. Этот подонок решил, что может трогать то, что принадлежит ему. Аши его. И точка. Эти ублюдки решили начать охоту на него — да и хуй с ними, пусть пытаются и дальше, но выходить на него с помощью угроз в сторону Абиссон — перебор. Перебор, который он не простит им никогда. Поэтому он вырежет всю банду. Каждого из этой шайки гиен. И начал он решительно — с главаря.

***

Он изменился. Сильно, от чего их отношения тоже терпели переход на новый этап. Аши не могла понять, почему резко возникла эта дистанция, которая ощущалась лишь на уровне эмоций, духовной связи. Потому что та близость, которая образовалась за все совместное выживание, рассеивалась с каждым днем все больше. Аши сильнее кутается в одеяло, прижимаясь поясницей ко все еще холодной стене вышки, наблюдая, как Шейн медленно курит, ссутулясь на стуле. Спиной к ней, из-за чего девушка может видеть, как напряженно перекатываются мышцы от его резких движений. То шею начнет разминать, то рукой круговые движения сделает, будто его мучает физическая боль. Но, скорее всего, все совсем наоборот. Болит где-то внутри. — Доброе утро, — она шепчет, потому что боится вызвать очередную волну недовольства в свою сторону. Утро только начинается, рассвет даже не вступил во всю силу, поэтому девушка делает вывод, что ночью спала лишь она. — Давно встал? А изменилось все после того случая в торговом центре. Он стал задумчивым, резким, вечно занятым и резко появляющимся в их «логове». Постоянно выезжал на опасные вылазки, а в тюрьме проводил время либо у забора, либо за ним, убирая навязчивых мертвецов. И как будто забыл о ней. Хотя столько всего было сказано и обещано. Его что-то терзает, но Абиссон не может помочь, потому что мужчина не делится с ней даже после многочисленных просьб. Просто закрывается и уходит, прося не досаждать глупыми вопросами. — Давно, — сухо, не поворачиваясь к ней. — Ты можешь еще поспать, пока рано для завтрака. — Куда ты собрался? — она садится на матрасе, по привычке подтягивая одеяло к груди, хотя уже неделю они оба спят в одежде. — Сегодня едем в поселок. Он очень далеко, — чеканит фразы, будто робот, и, наконец, встает с табуретки, но не смотрит на брюнетку. — Вернемся где-то через неделю. — Почему ты мне не сказал? Я бы собралась и поехала с вами, — встает, намереваясь выяснить все до победного. Неважно, если они поругаются. Неважно, если выскажут лишнего. Она должна знать, что происходит. Ноги слабые, а голова немного кружится, поэтому Аши хватается за плечо Уолша, словив его темный взгляд. Сжимает кожу пальцами, радуясь ставшей редкой близости, и подходит вплотную. Пытается вновь установить зрительный контакт, второй рукой повернув его голову за подбородок. — Что происходит, Шейн? — Ничего, — убирает ее руки, обходя. — Тебе с нами нельзя, — быстро надевает футболку и хватает собранный когда-то рюкзак вместе с автоматом. — Не напрягайся, пока меня нет, ты еще не до конца окрепла. — Шейн… — почти беззвучно, опустив руки вдоль тела. — Увидимся. Хлопок двери. Аши оседает на матрас, чувствуя неприятное чувство под ребрами. Тошнит. Она обнимает живот руками, сваливаясь на бок, и устало прикрывает веки. «Будь осторожен», — уже мысленно, но не может выбросить из головы его отношение. Такое, будто он устал. От нее.

***

Такого плохого самочувствия у нее не было давно, — ужасная слабость, тянущая боль внизу живота и навязчивая тошнота. Аши не может толком функционировать, поэтому проводит первые сутки в кровати, метаясь между мыслями о Шейне и тревожным сном. Но на второй день ее терпению приходит конец. Абиссон спускается вниз, к остальным, чтобы поесть нормальной, горячей еды, а не очередной набор сухого пайка. Ноги продолжают не слушаться, поэтому девушка старается хвататься за все опоры на пути, чтобы не осесть на землю. — Доброе утро, — женский голос, но Аши не отвечает взаимностью. Идет, ведь единственное ее желание сейчас — выпить кофе и поесть. Даже голова начинает побаливать. — Доброе утро, — голос Рика звучит прямо у уха, поэтому девушка морщится, уводя лицо в противоположную сторону. — Как себя чувствуешь? Выглядишь неважно. — Голова болит, — отмахивается, вытягиваясь за кружкой. Кэрол готовит какую-то мясную кашу, и от этого «невероятного» запаха желудок скручивается в морской узел. — Слишком сильно для начала дня. — Аптечка в верхнем левом ящике, — бросает Граймс, уходя по своим делам. Да, никто не собирается вести с ней милые беседы после своеобразного затворничества. Кэрол, хоть и не горит желанием, но наливает ей кофе, бросая недовольный взгляд. С чего все так ополчились против нее? Что такого произошло, что теперь она стала изгоем? Даже для Уолша. Открывает аптечку, ища обезболивающее. Возьмет здесь, из общего запаса, чтобы сохранить свой. Взгляд цепляет странные упаковки, причем в достаточном количестве, которые лежат на самом дне коробки. Аши оборачивается, наблюдая за деятельностью остальных на кухне, и углубляется в лекарства, удостовериваясь, что никто не смотрит. Пальцы цепляют картонную коробочку с нежно-розовой, уже выцветшей полосой. Тест на беременность. Такой поворот событий мог произойти только в том случае, если бы над ней не поработал Ник. Его издевательство лишило ее возможности иметь детей, поэтому она не предохранялась с Шейном. Это стало единственным крохотным плюсом во всей этой ситуации. Но Абиссон продолжает смотреть на упаковку с тестом. Все симптомы, проявившиеся за последние недели, резко всплывают в голове, и девушка решает все-таки взять один. Просто, чтобы был. Просто, чтобы быть уверенной. Отставляет кружку с горячим напитком в сторону, еле разворачиваясь в сторону туалетов. Теперь еще и перед глазами проступают темные пятна, скорее всего от голода, но девушка упорно идет, удерживая равновесие с помощью стен. Воздух влажный, тяжелый, противный, хотя на улице скоро будет царить нещадная жара. Аши вваливается в ванную, слишком громко захлопывая за собой дверь, и опускает крышку унитаза, опускаясь на нее. Закидывает в рот обезболивающее, проглатывая без воды, и вновь начинает гипнотизировать картонную упаковку. Пара секунд, — и девушка разрывает упаковку, доставая тонкую полоску. Время тянется невероятно медленно, пока она расправляется с тестом и наворачивает круги по крошечной комнатке, пока тот лежит на бочке унитаза. Результатом вниз, чтобы краем глаза случайно не заметить его раньше времени. Вдох. Аши смотрит на наручные часы, понимая, что прошло порядка восьми минут. Выдох. Опускает руки вдоль тела, поднимая лицо к потолку и прикрывая глаза. Вдох. Убеждает себя, что беременность невозможна, после такой тяжелой травмы и ярких последствий. Выдох. Открывает глаза, расправляя плечи, и вытягивает руку за тестом. Вдох. Без дальнейшего выдоха. Потому что в голове застревает картина с двумя полосками.