прямо здесь

Chase Atlantic — Right Here

С головы Хёнджина снимают повязку, и парень закашливается от чуть не разорвавшего лёгкие свежего воздуха. Взгляд тяжело фокусируется на окружающих предметах, а в голове всё ещё шумит от бесконечной тряски, продолжавшейся всю дорогу. Прямо перед глазами Хвана стоит тёмная тень, и он, проморгавшись, наконец-то поднимает голову. Вздох разочарования и в какой-то степени облегчения срывается с его губ, а Чан криво усмехается и садится на корточки. — Боже, кто бы мог подумать, — вздыхает младший и отворачивается, оглядывая помещение. Нет, это, конечно же, был не подвал, куда обычно притаскивают похищенных для допроса. Это была комната со светлыми стенами и красивым интерьером. Вкус у старшего конечно же был, что не оставляло равнодушным никого, кто хоть раз появлялся в его доме. Хёнджин оборачивается и видит большое зеркало на стене, от взгляда на которое сразу всплывают совсем не невинные воспоминания, а так же пару стульев, на одном из которых сейчас сидит он с наручниками на запястьях. — Почему я должен прибегать к насилию, чтоб увидеть свою жену хоть раз в неделю? — Чан цокает языком и кладёт ладонь на правое колено младшего. Хёнджин встряхивает головой, чтоб отогнать головокружение, которое началось через пару минут после того, как его запихнули в багажник машины у аэропорта. Старший, как обычно, начинает своё приветствие его возвращению в собственном, из раза в раз более извращённом стиле. — Твоя жена подаст на развод, — произносит Хван, — если узнает… — …что ей не тягаться с моим любовником, — заканчивает его предложение Крис и поднимается. Хёджин вздыхает. За те две недели, что он был в командировке, Чан, видимо, изрядно помотался, а способа снять напряжение так и не нашёл. От этих мыслей начинает покалывать в пальцах, а тугой горячий комок сворачивается внизу живота. Всё, что бы ни произошло в следующие несколько часов, Хван абсолютно уверен, будет улёт. — Может отпустишь? — младший звякает стальными браслетами. — Я тебя и не держу, — Крис поднимает руки, изобразив удивление, которое через секунду сменяется многообещающей улыбкой. Хёнджин разводит ноги, упираясь пятками в ножки стула, и встаёт. Он поворачивается боком, демонстрируя старшему свои скованные руки. — Снимешь? Чан качает головой и направляется к двери, ведущей в гостиную. Хёнджин закатывает глаза и наклоняется, опуская руки вниз. Он осторожно перешагивает в образовавшийся круг так, чтобы наручники и ладони были впереди него, и отправляется следом за старшим. — Меня бесит в тебе то, что ты никогда не признаёшь свои реальные чувства, которые могли бы стать объяснениями твоих сумасшедших поступков,— Хван садится на высокий стул рядом с Крисом и кладёт руки на барную стойку. — Что ещё тебя бесит? — спрашивает старший, доставая два бокала и бутылку красного полусухого из бара. — Что ты самоуверенный, наглый и высокомерный придурок, которого, понимая всё это, я всё равно хочу. — Вот ты и признался. — Теперь твоя очередь. Чан улыбается и протягивает Хвану бокал, который тот отставляет в сторону, даже не взглянув на содержимое. Их отношения начались совершенно спонтанно, когда ещё ни один из них не думал, что это действительно зайдёт далеко. У Криса был брак по расчёту, и он был только рад насолить родне за то, что они решили всё за него. Хёнджину нравился этот расклад, и в какой-то степени он даже хотел быть одним из его главных участников, кем собственно и стал. Забавным было только то, что у них не сложилось, и не могло бы сложится, атмосферы семейной пары, просыпающейся каждое утро в одной постели и устраивавшей вечер на двоих по выходным. Но обоих всё это ни капли не напрягало, потому что так было намного интересней. — Может снимешь с меня наручники? Чан качает головой и допивает остатки напитка. — Хочешь, чтоб я не прикасался к твоему телу? Хёнджин закусывает губу и придвигается ближе, проводя пальцами по бедру старшего. — Вот же чёрт, — Крис всё-таки достаёт из кармана ключи, освобождая запястья младшего от металлических браслетов, — но учти, что я трахну тебя на каждой поверхности в этой квартире. Хёнджин снимает наручники и запрыгивает на барную стойку. — Для начала покажи на этой, как сильно ты по мне скучал. Чану повторять два раза не нужно. Он одним движением отправляет стакан на другой конец столешницы, совершенно не обращая внимания на звон разбившегося стекла, и тоже запрыгивает на барную стойку, роняя Хёнджина спиной на плоскость. Его руки крепко хватают бёдра младшего, притягивая его к себе ближе. Хван сам разводит ноги и, приподнимаясь, жадно целует Криса в губы, чувствуя как тот отвечает, перехватывая инициативу. Только в такие моменты Хёнджину кажется, что все эти игры с недельным избеганием создают для их близости ту самую нужную атмосферу. Ему так нравится наблюдать, как старший с усилием сдерживает своё желание наброситься на него, отдавая предпочтение долгим прилюдиями, чтоб всё не закончилось через пару минут. — Ты вспоминал обо мне? — Хёнджин отрывается всего на секунду, чтоб перехватить руками шею Чана. — Только всё самое непристойное. Старший быстро расправляется с чужим ремнём и стягивает с Хвана латексные штаны, за один вид которых уже хочется натянуть во всю длину. Хван пытается помочь Чану справиться с его ремнём, но его запястья тут же оказываются прижатыми к столешнице, а Крис ловко одной рукой завершает начатое. Хёнджин хочет содрать с него рубашку, прикоснуться к красивому крепкому телу, почувствовать, как сокращаются чужие мышцы под кончиками его пальцев. Старший будто читает это желание в его глазах, потому отпускает его руки, и Хван тут же вцепляется в его плечи. На следующие двадцать минут его мир ограничивается лишь горячими прикосновениями Криса, который расстёгивает его рубашку, оголяя грудь. Хёнджин ничего не делает, давая себе возможность только наблюдать. Чан проводит рукой по шее Хвана, а потом облизывает два пальца и, приподняв парня за поясницу вставляя их в него. Оба проходят свободно, и Крис удовлетворённо хмыкает, добавляя к ним третий. — А ты предусмотрительный. — Есть для кого. В следующую минуту хочется кричать, но Хван только сжимает зубы, разводя ноги шире, когда старший входит в него. Хёнджин роняет голову набок и находит себя в отражении стеклянной двери. Рубашка, сдёрнутая до локтей, пальцы Криса, сжимающие его бёдра и сам старший, двигающийся медленно и плавно. Думать ни о чём другом просто не хочется, и Хван ловит себя на мысли, что много бы отдал за то, чтоб увидеть лицо жены Чана, которой представилась бы неожиданность лицезреть их сейчас. Хёнджин хватается за край столешницы, впиваясь ногтями в лакированное дерево. Он знает, что Чан чувствует сейчас намного больше, чем демонстрирует. Он мучает Хёнджина и себя, сбавляя скорость, а потом неожиданно переходит на чёткий ритм. Хёнджин содрогается и резко сводит ноги, впиваясь коленями в поясницу Чана. — Подожди, — Хван глотает воздух и с усилием расслабляется. — Продолжай. Чан выдыхает и просовывает ладони под лопатки младшего. Он склоняется ниже, мажет губами по щеке Хвана, и не сдерживает собственный стон. За всю свою жизнь ему не приходилось ни разу испытывать то, что он испытывал, находясь рядом с Хёджином. И дело было не только в сексе, а во всём, что только можно было бы получить от одного существования младшего. Это было запретно, это было больно и приятно одновременно. Внутри Криса всё кипит, и он прикусывает кожу на шее Хвана, в следующую секунду, ловя губами, сорвавшийся с губ Хёнджина стон. Расслабление тягучей волной захлёстывает разум и тело. Чан дышит в чужую шею, перебирая пальцами мягкие, чёрные волосы. Хёнджин успокаивающе гладит его по спине, которую, несколько минут назад, располосовал собственными ногтями. Отдышавшись Хван наконец поднимает голову. — Ну, что, — выдыхает он, чувствуя, как всё ещё колотится в груди сердце, — где продолжим? Чан оборачивается назад, бросая взгляд на камеру. Проследив за его движением, младший на секунду закрывает глаза. — Ты не боишься, что она увидит? Крис только усмехается. — Этой стерве бы понравилось. Хёнджин расплывается в улыбке. Да, ему нравится такой Чан, нравится всё, что между ними происходит и как происходит. С языка рвутся слова, от которых всё плавится в груди, но он не успевает произнести ни одного из них, потому что Чан его опережает. — Я люблю тебя, — рука старшего нежно убирает выбившиеся волосы Хвана за ухо, — как тебе такое признание? Он склоняется ниже, что бы так же нежно поцеловать. Хёнджин обнимает его за шею и углубляет поцелуй, который Крис разрывает через несколько секунд. — Диван? — спрашивает он, многозначительно подняв брови. Хёнджин только прыскает от смеха и кивает в ответ.