В этом злом городе

Только солнечные лучи начали осторожно и скромно заглядывать в незанавешенное окно, Тома сразу же распахнул глаза. Он не любил спать очень долго, предпочитая просыпаться утром и уходить гулять в поле, когда ещё свежо и нежарко. Но даже с его обычным режимом, сегодняшнее пробуждение было достаточно ранним. Но несмотря на это, он выглядел бодрым и готовым к долгожданному приключению. Сразу же вскочил с кровати, заправил её, умылся, приготовил завтрак и принялся нетерпеливо ходить по дому. Мама ещё спала, а идти на встречу пока рано. Проснулся он так рано из-за возбуждения от предстоящих событий. Он не решился пойти гулять, потому что так не смог бы попрощаться с мамой. Точнее, мог не успеть. Поэтому он принялся прибирать свою комнату, складывая вещи в ящики, чтобы они не пылились всё то время, пока он будет отсутствовать. — Доброе утро, — она стояла в дверях, сонно смотря на энергичного Тому, который расселся на полу, обхватив ногами ящик. — Доброе утро! — с улыбкой ответил он, вставая. — Я тебя разбудил? Старался не шуметь. — Нет. Просто решила встать пораньше. Ты… Она не смогла произнести вопрос, однако Тома понял его суть. Она всё ещё не могла с лёгкостью об этом говорить, зная, что сын отправляется в опасное место. Укол вины пронзил сердце Томы, хоть и было уже поздно что-то менять. — Сейчас закончу с вещами и пойду. Мне нужно поспешить. — А с друзьями попрощался уже? — Ага! — он предупредил их уже давно, поэтому ребята не должны были удивиться его внезапному исчезновению. Тома бросил взгляд на часы, стрелки которых бежали стремительно быстро. Если он продолжит копаться дальше, то точно опоздает. Мама кивнула и прикрыла дверь, чтобы не мешать. Тома взглянул на почти пустую комнату и почувствовал внутри себя тоску. Вчера это не казалось таким печальным событием. «Брось, я же ненадолго!» — приободрил он сам себя и закрыл коробку. Осталась только одежда, которую сложить и убрать составит всего пару минут. Как бы мальчик не хотел, но всё с собой взять невозможно. Ему с самого начала сказали, чтобы не брал много вещей. Он будет, так сказать, нелегально перебираться, поэтому лучше быть налегке. Тома решил взять только мору, а там дальше разберётся. Он вышел на кухню, где сидела женщина, завтракала приготовленной Томой ранее яичницей и пила горячий чай. Сел рядом и взглянул на неё. — Приятного аппетита, — проговорил Тома, переводя взгляд на часы. Скоро нужно выходить. — Приятного. Они просидели в молчании. Она ела, а Тома не мог найти тему для разговора, которая могла бы приободрить их обоих. И когда женщина доела, он забрал у неё посуду и сразу же вымыл. — Я пойду уже, — сказал мальчик, оборачиваясь и вытирая руки полотенцем. — Не хочу опаздывать. Она кивнула, поджав губы. Он увидел, как её глаза стали слезиться от тоски, от расставания, от опасности, которая его поджидает. Очень больно отпускать ребёнка, особенно в такое место, как Инадзума. — Конечно, — она потрясла головой, приводя мысли и чувства в порядок. — Я буду осторожен. Тома крепко обнял её, прекрасно понимая, что этих объятий не будет ещё очень долго. Со стороны это очень сентиментально, наверное. — Ты только пиши мне, ладно? Чтобы я знала, что у тебя всё хорошо, — она не стала говорить про отца, который не выходил на связь очень долгое время. — Конечно, я постараюсь написать сразу же, как только появится возможность. — Да хранит тебя ветер. Она поцеловала его в лоб и улыбнулась слегка грустно, сдерживая эмоции. Она очень сильно любила своего сына и желала ему только самое лучшее. Поэтому и отпустила в путешествие. Тома сам чуть не расплакался от накативших на него эмоций. Расставание с родными, оказывается, очень болезненно. Крепко обняв маму, произнеся сложные прощальные слова, он вышел из дома, последний раз одарив его своей лучезарной и яркой улыбкой. Погода была солнечной и слегка прохладной. Побрякивая морой в карманах, Тома направился к винокурне, откуда должна поехать повозка в сторону Ли Юэ. В Мондшдтаде пока нет портов, поэтому приходится тратить ресурсы на договора с кораблями Ли Юэ, которые соглашались плыть в Инадзуму. Возможно, господин Крепус полагал, что такие затраты окупятся большими продажами. — Кэйа! — Крикнул Тома, подбегая к синеволосому рыцарю в светлых доспехах, который внимательно наблюдал за рабочими. Они загружали в повозку коробки и бочки с вином. — Я не опоздал, фух. Он принялся глубоко дышать, успокаиваясь после продолжительного бега. Кэйа обернулся и одарил его не такой широкой и яркой улыбкой, как у Томы. — А я надеялся, что ты не придёшь. Ну вот, придётся всё же рисковать своей репутацией, — печально проговорил он, качая головой. — Эй, — улыбка быстро сошла с лица Томы. — Я не понял, ты же сам согласился! — Я шучу, — фыркнул он, вновь оборачиваясь к рабочим. — Тебе повезло, что сопровождать повозку буду я, а не Дилюк. Не представляю, какую он бы закатил истерику из-за твоего предложения. — Сомневаюсь, что он бы вообще стал закатывать истерику, — возразил Тома, слегка нахмурившись. — Не такой он человек. — Возможно. Но это не меняет того, что ты бы никуда не поехал, а встал бы к нам на учёт по безобразничеству, — в этот раз Кэйа улыбнулся искренне от собственной шутки. Тома цокнул языком, принимаясь смотреть на людей, которые ходили туда-сюда. У него было желание подойти и помочь им, однако это было бы слегка неуместно. Кэйа стоял рядом, сложив руки на груди, изредка обращаясь к работникам винокурни. Тома тесно не общался с ним. Вообще, встретились они в городе случайно и завели разговор буквально на пять минут. Впечатления от друг друга сложились положительные. Настолько, что Кэйа решился всё же ему помочь в нелегальном проникновении в другой регион. Тома не понимал, что движет рыцарем и не стал искать истину. Но Кэйа прав, если сейчас здесь стоял бы Дилюк, то не видать было бы ему Инадзумы ещё несколько месяцев. И не факт, что в следующий раз сопровождал бы кто-то другой. Дилюк был слишком правильным, узнав о подобном плане, он не оставил бы Тому в покое. Просто потому, что это было бы нарушением законов. Неважно чужих или своих. И, сказать по секрету, Дилюк любил выпендриваться после того, как встал на одну рыцарскую ступеньку выше. Поговаривали, что его хотят назначить капитаном в столь юном возрасте! — Так вот, — продолжил Кэйа, вновь оборачиваясь к Томе с серьёзным выражением лица. — Я договорился с некоторыми ребятами из команды корабля, они тебя провезут. Учти, что тебе лучше не распространяться на этот счёт ни здесь, ни в Ли Юэ, ни в Инадзуме. Все чем-то рискуют, помогая тебе сейчас. Кто-то меньше, а кто-то больше. Ты пойдёшь со мной, на возможные вопросы со стороны миллелитов отвечать буду я, а ты улыбаться и кивать головой. Не беспокойся о ребятах с винокурни, они не задают лишних вопросов. Даже больше скажу, они даже не спросят о тебе. Раз тебя позвал рыцарь Ордо Фавониус, то ты явно зачем-то нужен. Тома кивал, прежде не видя такого серьёзного Кэйю. Не то чтобы он его часто видел вообще. Так краем глаза, постоянно в компании Дилюка или Джинн, но всё же… Каждый раз он выглядел расслабленным и спокойным. Сейчас же он напряжён. — Понял. — И готовься к прогулке на пару часиков по свежему воздуху. Он похлопал Тому по плечу и подошёл к работникам, которые закончили погрузку и принялись всё укреплять, чтобы вино не разбилось или не расплескалось. Из рыцарей был только Кэйа, скорее потому, что он достаточно известное лицо в Ордо Фавониус и ему могли доверить сопровождение в одиночку. Кэйа принялся надевать на лошадей упряжь, попутно общаясь с ними, рассказывая о предстоящем пути и утомительной болтовни с кучером. Тома проникся уважением к нему за любовь к животным. Они ведь могли все вместе подружиться! Поймав ответный взгляд рыцаря, Тома покраснел и отвернулся, услышав тихий смех. Когда всё было готово, Кэйа перекинулся парой слов с работниками винокурни и забрался к кучеру, бросая взгляд на Тому, который стоял рядом и не знал куда себя деть. — Тут места только для двоих. Тебе придётся пешком идти, — рыцарь пожал плечами, печально вздохнув. — О… Тома кивнул, пытаясь скрыть уныние. Дорога должна быть длинной, а значит долгой. Идти своим ходом продолжительное время могло быть проблемой. Ноги устанут, силы покинут… Нет! Он не должен отступить от своего плана в самом начале! Ничего не должно его остановить! Тома сжал ладони в кулак и в его взгляде было ничего другого, кроме решительности. — Я шучу, — прыснул Кэйа, наблюдая за палитрой эмоций Томы. — Садись с другой стороны. Тома одарил его мрачным взглядом и забрался по другую сторону от кучера. Это не должно было стать для него сюрпризом. В конце концов, Кэйа часто любил шутить. Особенно над своим братом. — А это нормально, что нас только… трое? Повозка тронулась, люди остались позади. Тома пару раз оглянулся и никого больше не увидел. Огромную тележку с самым качественным вином охранял всего один рыцарь. «Что за абсурд?!» — не выдержал Тома. Что если по пути на них нападут бандиты? Разве Кэйа мог в одиночку одолеть противников? Он не Дилюк, глаза бога нет, он мог полагаться только на своё искусство фехтования. Кучер? Мало вероятно, что упитанный и лысый мужчина мог дать отпор даже самому хилому бандиту. Он скорее всё бросит и сбежит, чем будет сражаться. А Тома… Тома знал всего пару приёмов, которым его обучил отец. Он никогда не был бойцом. — Абсолютно, — совершенно спокойно ответил Кэйа. — Или ты думаешь, что я не смогу разобраться с парочкой преступников? Он ехидно взглянул на Тому, словно прочитал мысли. Хотя, это мог сделать кто угодно, ведь на лице Томы было всё прекрасно написано. Вновь покраснев и отведя взгляд в сторону, он покачал головой. — Дорога безопасна, — встрял в разговор кучер. — По ней ходят и с более ценным грузом. Незачем беспокоиться, господин. — Да я не… — Тома сглотнул. — Не нужно называть меня господином. Давайте просто на «ты»? Ответа никакого не получил, только насмешливый взгляд Кэйи, который неприятно прожигал. Тома вздохнул и принялся рассматривать пейзажи. Чем сильнее он будет пытаться понять, что происходит в головах у этих людей, тем сильнее запутается и испортит себе настроение. За всю поездку никто не проронил ни слова, только Кэйа что-то тихонько напевал себе под нос. Как только они начали подъезжать к городу, Тома был больше не в состоянии молча сидеть. Он громко ахнул, замечая оранжевые огни и много-много домиков в одинаковом, немного странноватом стиле. Это было так необычно, но зато так сильно завораживало только одним своим видом! Они остановились перед главными воротами, обогнув перед этим небольшой искусственный прудик — так показалось Томе. Задрав голову вверх, он стал внимательно разглядывать узоры арки. Чужая культура казалось такой необычной, но невероятно красивой. Впервые в жизни увидев что-то другое, помимо простых домиков Мондштадта, Тома был потрясён. Он даже не заметил, как спешился Кэйа и стал разговаривать с миллелитами, показывая огромное количество бумаг. — А это кто? — спросил один из них, кивком указывая на Тому. — Мой дорогой помощник, — сразу же ответил Кэйа, не позволив Томе даже открыть рот. — Господин Крепус настоял, чтобы один работник с винокурни проследил за доставкой. — Понятно… Тома подумал, что это было весьма умно со стороны рыцаря. Миллелит одарил обоих хмурым взглядом, однако всё же пожал плечами и коротко бросил: — Проезжайте. Кэйа не стал садиться обратно, а пошёл рядом с повозкой, приветливо махая местным девочкам. Ну, у него определённо красивая внешность, даже несмотря на повязку на глаз. А Тому такое никогда особо не волновало. Нарочно он не заигрывал с девчонками, особо красиво не наряжался. На любой комплимент в свою сторону отвечал широкой улыбкой и благодарностью. В конце концов, его внешность была типично-Мондштадтской, от отца он ничего толком не унаследовал. Кто на такого мальчика обратит внимание? Они проехали по мостику и мимо ларьков. Было так много торговцев. Тома за всю свою жизнь видел в разы меньше, а здесь только в один день. Видимо, они ещё попали в самое оживлённое время — вечернее. Множество торговцев из Снежной, которые завлекали покупателей странной и до одури большой рыбой; Натланцы, продающие жаренных насекомых. Тома даже услышал, как оно хрустит, когда проезжали мимо одной такой палатки. И когда повозка резко остановилась, он чуть не вылетел вперёд, прямо на лошадь. Наконец-то его вниманием завладели огромные корабли, которые стояли около мостиков и ждали своих хозяев. Порт Ли Юэ производил впечатление величественного и невероятно властного механизма, поломка которого может привести к обвалу всей экономики Тейвата. — Пойдём, познакомлю кое с кем, — Кэйа стоял рядом с Томой. — Помни, о чём я говорил. Тома кивнул и спрыгнул с повозки. Он поблагодарил кучера за помощь, на что получил вновь хмурый и сердитый взгляд. Кэйа поманил его за собой, озираясь по сторонам, словно задумал совершить шалость. Отчасти так и было. — Это Дейв, — Кэйа помахал рукой крупному мужчине, у которого на груди красовался крупный шрам. Тома невольно подумал, что тот мог бы хотя бы что-то на себя накинуть, а не ходить голым. — Дейв, а это Тома. Он хочет отправится в Инадзуму. Дейв шумно выдохнул и стал оценивать Тому скептическим взглядом. — Чёрт, — грубый бас заставил Тому поёжиться. В чужом голосе не звучало ни капли доброты. — Случись что, а не выживет малец. — Не поверю, чтобы что-то случилось. Кто как не ты лучший в мире капитан, а? — цокнул Кэйа, оглядываясь. — Я должен проследить за погрузкой. Вы тут сами разберитесь. — Он повернулся к Томе. — Удачи. — Вы, дети, слишком дерзкие, — прошипел мужчина, грозно наблюдая за рыцарем. — И что в головах у Мондовцев, тьфу ты. Сверкнув единственным глазом, Кэйа направился прочь, напевая песенку себе под нос. — Итак, малец, — сразу перешёл к делу Дейв, нависнув над Томой. — Усеки одну простую вещь — не мешаться под ногами. О тебе знаю только я и ещё пару человек, чьих имён тебе не положено знать. — Но… — Сидеть будешь в каюте. Только посмей высунуть голову без сопровождения кого-либо из моих ребят. Церемониться не буду, сразу выкину за борт. — Разве вы не… помогаете всем? Дейв покачал головой, исказив лицо так, словно услышал самый глупый вопрос в мире. — Поэтому мы так осторожничаем. Если тебя поймают, то достанется всем нам. И если бы поймали кого-то из Инадзумы, то результат был бы тем же. Тома нахмурился. Видимо, всё настолько жестко карается, что никто не желает рисковать и всеми силами пытается скрыть факт нелегальной перевозки людей. Ему захотелось задать вопрос: «Мне вообще нельзя будет попадаться на глаза любому инадзумцу? Если про меня узнают, то…» Однако ответ был понятен. Как только он прибудет в новую страну, нужно будет действовать крайне осторожно. Главное — не подставить людей, которые решились ему помочь. — Понял, — уверенно кивнул Тома. — Буду сидеть очень тихо, а когда приплывём сразу же исчезну. Дейв вновь оценивающее посмотрел на него. На этот раз, казалось, что в чужих глазах появился намёк на дружелюбие. Он жестом приказал Томе идти за ним. На корабль они пробрались очень быстро и сразу же скрылись внизу, в одной из кают. Очень тесной, маленькой, больше напоминавшая место для хранения всякого мусора и хлама. Тома сомневался, что на корабле хранят то, что никому не нужно, ведь это лишний вес да место только занимает. Возможно, это должны использовать в каких-нибудь экстремальных ситуациях? — Твоя комнате, — пояснил Дейв, выходя прочь из комнаты. — Тесновато, но тебе нельзя жаловаться. Еда здесь же. — Ага, — улыбнулся Тома. — Спасибо ещё раз! Я очень благодарен за помощь. — Будешь благодарить, когда приплывём. Равнодушно ответил Дейв, резко захлопнув дверь и оставляя Тому в темноте. Его дружелюбие резко испарилось. — Ничего… Главное, что я уже здесь, — тихо прошептал Тома и стал шарить руками по полкам и пытаясь найти хоть что-то, что могло создать подобие освещения. — Это всё мелочи, не нужно киснуть! Тома был напуган. Он видел пару людей из экипажа. Они все выглядели очень хмуро и сердито, как и сам Дейв. После Мондштадта такие люди казались странными и невероятно злыми. Но Тома не глупец, он прекрасно понимал из-за чего они такие. Но всё равно, неприятный осадок в душе остался всего лишь после пары фраз, которые произнесли холодно, словно их заставляют этим заниматься. — Нашёл! Тома нащупал что-то маленькое и прямоугольное. Это, должно быть, спички. Достав одну, он поспешил зажечь, чтобы избавиться от царившего мрака. Огонёк ярко вспыхнул и осветил комнатку. В ней было много полок, которые набиты разными перевязанными пакетами и банками с съестным, тумба, вбитая гвоздями в пол. На ней стояла проржавевшая в некоторых местах керосиновая лампа. Тома поспешил её зажечь. Так гораздо лучше, чем сидеть в темноте или со спичкой. Было тесно, места хватало только для одного человека, но и то, он мог только стоять на месте. Даже повернуться было достаточно проблематично. Не придумав ничего лучше, Тома сел на подобие кровати — койку. Она неприятно заскрипела под его весом, но всё же выдержала и успокоилась. — Да уж, — прошептал он. — Ну, да хранит меня Барбатос. Тома погасил лампу, рассудив, что не стоит просто так тратить свет. Он не знал сколько им плыть. Спросить — боялся лишний раз вызвать раздражение. Ему не сказали, решив, что это ненужная информация. Сейчас Тома понимал, что лучше бы не скромничал, а действовал бы более уверенней, значительно облегчив себе жизнь. Времени у него много. Он закрыл глаза и попытался уснуть. Путешествие могло бы быть захватывающим и невероятным, если бы не одно но. Каждый день, каждый час, минуту и секунду Тома находился запертым в очень тесной комнатушке. Тряска волн изначально казалась чем-то удивительным, но чем дольше сидишь в темноте, тем сильнее это начинает раздражать. Он выходил всего несколько раз, строго по расписанию. Мужчина провожал его до туалета, а после — обратно. Ни единого слова Тома так и не услышал. «Ну и ребята мне достались…» — с горечью думал Тома, переворачиваясь с одного бока на другой. Возможно, недовольство Томы услышали небеса и решили помочь. Он проснулся из-за того, что свалился с койки и ударился носом прямо о тумбочку. В глазах звёзды заплясали хоровод, а нос пронзила острая боль. Схватившись за ушибленную часть, Тома зашипел и попытался остановить подступающие слёзы. Из его хныкающего состояния вырвал очередной толчок. На этот раз Тома ударился плечом об угол тумбы и вновь взвыл. И тут же пришло понимание, что что-то происходит. Корабль шатался, Тома не мог стоять ровно на ногах. Не желая больше сидеть и терпеть тряску в темноте, он навалился на дверь, которая с лёгкостью поддалась. Это могло бы удивить мальчика, только вот ситуация была неподходящая. Из носа хлестала кровь, и он поспешил подняться на палубу, чтобы узнать о происходящем и, быть может, попросить аптечку. Раздался страшный, чудовищно громкий раскат грома. Тома поёжился, но продолжил идти дальше. Было слышно, как дождь безжалостно хлестал по палубе, как и были слышны крики и ругань взрослых. Выбравшись наружу, Тома округлил глаза от страха: небо было чёрным, каждые пару секунд ослепительно ярко били молнии; ветер был таким сильным, что мог запросто подхватить Тому и выкинуть за палубу. И вода. Страшная, яростная, жаждущая смертей. Он ухватился за верёвку и попытался хоть кого-то увидеть за стеной из дождя. Рядом с ним кто-то упал и принялся катиться к краю палубы. Тома — в силу своих дружелюбных инстинктов — поспешил за мужчиной и схватил его за руку, чтобы тот не упал за борт. Одной рукой он пытался удержать матроса, а другой держаться за что-то устойчивое. Мужчина поднял голову и встретился глазами с Томой. Его лицо было слишком напуганным и ошарашенным. — Ты ещё кто, чёрт тебя дери, такой?! — рявкнул он, пытаясь перекричать шум грозы. Руки Томы начали скользить, и они вот-вот оба упадут за борт. Мужчина что-то прошептал, а затем отпустил руку мальчишки и сразу же перелетел через борт. Тома отчаянно закричал, цепляясь обеими руками за любую спасательную вещь. Тот человек. Он только что не смог спасти человека. Из-за его слабости тот мужчина оказался в воде и умер! Огромная волна, что накрыла палубу, смыла ребёнка в океан следом за матросом и поломала значительную часть корабля.