В этом злом городе

Прошло несколько недель, Тома наконец-то начал чувствовать себя уютно среди множества незнакомых ему людей. Как Аято и говорил, многие работники поместья с радостью помогали маленькому мальчику, а также учили чему-то новому, например, шитью и садоводству, показывали, как правильно стирать и сушить инадзумские вещи и многое другое. Однако, чем больше Тома начинал что-то понимать, тем больше ему давали разных заданий. Многие думали, что раз он ещё такой молодой, то и сил у него предостаточно. Правда в том, что непривыкший к такой нагрузке мальчик очень сильно уставал и засыпал мгновенно, стоило голове коснуться подушки. Тома не жаловался, ведь помимо разных обязанностей его и кормили, и одевали, и, в конце концов, позволяли жить в собственной небольшой комнатке. Жаловаться в такой ситуации было бы очень неправильно и эгоистично. За эти несколько недель Тома нашёл общий язык с «коллегами» и подружился, а отношения с Аято значительно улучшились. Если раньше юный Камисато смотрел на него с некоторым презрением и недоверием, то теперь можно было считать, что всё наладилось. Аято стал общаться с Томой в разы дружелюбнее. И поэтому начал давать больше заданий. Малютка Аяка, которой Тома понравился с первого знакомства, теперь могла просить его почитать сказку или вместе провести время без опасения наткнуться на недовольный взгляд брата. Их родителей Тома видел очень редко, потому что у них было слишком много работы. Стоило ему выразить беспокойство о здоровье главы Камисато, как Аято ему намекал держать рот закрытым. Томе не нужно было повторять дважды. Улучшив свои отношения с людьми, Тома понял одну простую и важную вещь: всё это важно. Если раньше он опасался просить у Аято помочь ему отправить письмо матери, то сейчас это кажется не так уж нагло. Он же слуга, который не должен ничего просить у хозяев, а став к Аято чуть ближе… можно было попробовать. Маме нужно было отправить письмо, она же очень сильно переживает. — Господин Аято, — начал Тома, предварительно кашлянув, чтобы привлечь внимание. — Могу ли я спросить вас кое о чём? — В чём дело? Аято взглянул на него, и какое же было облегчение увидеть на его лице любопытство, а не раздражение. — Понимаете, прошло много времени, как я оказался в Инадзуме… У меня мама в Мондштадте живёт, переживает, я ей не успел ещё отправить письмо. Могу ли я попросить вашей помощи для его отправления? Тома смотрел в пол, стоило ему только начать говорить заранее не очень подготовленную речь. Всё же в нём осталась крохотное сомнение и опасение. Кто-то может подумать: в чём проблема? Зачем просить Аято помогать в таком простом деле? Нужно же просто написать письмо и отдать в нужное место. Проблема как раз заключалась во втором шаге. Тома думал об этом и пришёл к выводу, что за отправку письма могли попросить оплату, а мору ему пока ещё не выплачивали. К тому же его в город не отпускали, опасаясь, что сбежит. — Письмо родному человеку, — Аято встал с пола, а Тома наконец-то поднял глаза. — Это хорошее дело, я помогу. К тому же у меня есть некоторые дела в городе, будешь сопровождать меня. Если у Томы был бы собачий хвост, то сейчас он вилял бы им из стороны в сторону. Если Тома был бы настоящим солнцем, то Аято ослеп бы от сияния. Одним словом, Тома был очень рад. — Благодарю вас, господин! — Тома слегка забылся и произнёс слова благодарности довольно громко, в последний момент останавливая себя, чтобы не кинуться на Аято с объятиями. — Когда вам нужно будет в город? — Сейчас. Тома опешил. Он явно не планировал, что Аято поможет ему сразу же, без промедлений. Ведь у младшего Камисато достаточно хлопот, может меньше, чем у отца, но всё же. С другой стороны, это даже лучше. Не нужно ждать. Тем более письмо было написано заранее уже давно. — Как скажете, — он кивнул, успокоившись. — Позвольте только взять с собой письмо. — Жду тебя на улице. Аято прошёл мимо, вскользь взглянув на стоявшего на месте Тому. И как только дверца закрылась, он позволил себе ударить кулаком по ладони, победно выкрикнув: «Ура!» Он был рад не только письму, но и тому, что наконец-то пройдётся по улицам города. Приехав сюда, он толком не видел ничего: сначала чужой дом, потом решётки и хмурые взгляды взрослых. Даже путь к поместью Камисато Тома помнил смутно из-за своего самочувствия. Он выбежал из комнаты и направился к себе, чтобы забрать бумажку, на которой написаны самые важные слова. Каждый раз брав перо в руки, он долго думал, что именно стоит написать. Не мог же он рассказать, как его посадили в камеру или как он чуть не утонул? Скрывать такое тоже не хотелось, ведь возникало чувство вины. А как иначе объяснить почему он не писал ей так долго? Обещал же, что напишет сразу. Но за несколько дней он смог выкрутиться, утаил некоторые моменты, а другие слегка перефразировал. Теперь он не отрабатывает наказание у клана Камисато, а работает, чтобы обеспечить себя. — Тома, Тома, а где братик? — Аяка выскочила внезапно, напугав Тому до чёртиков. — Мы сейчас с ним в город пойдём, — Тома улыбнулся и успокоился, пряча письмо в карман. — Ты чего-то хотела? Девочка грустно вздохнула и надула пухлые губки. — Скажи, чтобы он потом к папе зашёл, — она взглянула на Тому, задрав голову. Для своих лет Тома был достаточно высоким. — А вы купите мне вкусняшки? Её взгляд был таким умилительным и невинным, что отказывать не хотелось. Однако Тома лишь слуга без собственных денег, он бы при всём желании не смог купить сладости для малышки. А если были бы… то его не нужно было даже просить об этом. — Я передам твоему брату, — выкрутился он. — Он же лучше знает, что ты любишь. — Ага! Аяка улыбнулась, да ещё так лучезарно, что Тома невольно сощурился. Перед ним стоял самый приятный и милый ребёнок. Мальчик был очень счастлив, что они сдружились. Да, именно сдружились. Аяка вела себя так, словно он не просто слуга, а настоящий друг. Возможно, девочке не хватало именно такого общения. Она попрощалась и пошла в другую сторону, повернулась и вновь помахала ладошкой. Тома помахал в ответ и вышел из поместья. Аято уже ждал на улице, рассматривал со скучающим видом кустик с цветами. Между прочим, этот куст стриг Тома, пробовал первый раз в новом деле. Заметив взгляд господина, он смущённо повернул голову в сторону. «Вот не повезло, почему именно Аято первый увидел этот куст? Не буду ничего говорить, вдруг из-за этого он передумает», — Тома подошёл ближе, привлекая внимание Аято. — Господин, я встретил по пути госпожу Аяку, она просила купить ей сладости в городе, — сразу же перешёл к делу, отвлекая внимание Аято от бедных цветов. — Ещё она просила передать, чтобы вы зашли к главе после своих дел. — Хочешь сказать, что сладости для моей сестры важнее, чем информация о том, что мне нужно зайти к отцу? Аято взглянул на него с интересом и нетерпением, он скрестил руки на груди и стал ждать вразумительного ответа. Тома не ожидал такого обвинения и не смог подобрать сразу подобрать нужные слова. — Прошу прощения, — он наклонился, стискивая ткань штанов. Сейчас ему совсем не хотелось сердить или расстраивать юного господина. — Эх, Тома, — Аято тихо хихикнул и направился прочь в сторону города. — Не волнуйся, я просто шучу. Посмотрим Аяке вкусностей. Ты как раз посмотришь, что она любит больше всего, потом сам будешь покупать. Тома сразу же выпрямился. Он мог бы привыкнуть к подобным шуткам юного Камисато, но до сих пор принимает всё за чистую правду. Он успокоился и поспешил следом за Аято, ведь негоже оставлять господина одного. Он раздумывал над фразой: «Сам будешь покупать». Неужели это означало, что его начнут посылать в город одного по важным делам? И попутно он сможет заглянуть в магазинчик и купить сладости для малышки? Мысли об этом только прибавили энтузиазма. — Ты не забыл письмо? Аято разорвал тишину, которая повисла между мальчиками. Если смотреть со стороны и не знать, что один из них сын одного из клана, а другой его слуга, то можно было бы посчитать, что они обычные друзья. Но всё же Аято выдавала безупречная одежда и аккуратно уложенная причёска. Тома же ходил в обычной одежде и заплетал волосы в хвостик, который так и норовил растрепаться. — Да, — он кивнул, похлопав по карману. — Ещё раз благодарю вас. — Не стоит. Считай, что я это сделал по-дружески. Тома улыбнулся и вновь кивнул, поймал на себе взгляд Аято и понял, что тот говорил серьёзно. Определённо у них отношения стали намного лучше. Но они не так хороши, чтобы Тома спрашивал о делах Аято, хоть это было очень интересно. Но это неприлично и грубо. Поэтому остальной путь они прошли в основном молча. Аято изредка говорил и указывал в сторону, рассказывая о культуре Инадзумы. Когда они подошли к городу, Тома не смог скрыть радости на своём лице. Он не мог поверить, что наконец-то вышел с территории поместья и прогуляется по улочкам незнакомого города. Посмотрит на местных, изучит магазинчики, может быть, приметит себе что-нибудь интересное, чтобы потом без Аято купить какую-то безделушку. Ну и когда ему начнут платить. Фиолетовая форма уже не пугала так сильно, чтобы невольно пытаться спрятаться. За эти недели он привык к ней и понял, что не все они плохие. Хотя этот холодный и оценивающий взгляд всё равно был очень неприятен. «А чего я ожидал? — размышлял Тома, поспевая за Аято, который уже успел с кем-то заговорить. — Они, наверное, все такие, кроме Камисато». Наивные детские мысли. Тома старался не смотреть на них, обращая внимание на другие вещи. Его поражали домики, странные горячие блюда на повозках и большие доски, на которые было прикреплено очень много разных бумажек. Будь Тома один, то он бы все записки прочитал, чтобы понять для чего это нужно. — А это кто? Внимание Томы привлёк кусок разговора Аято с каким-то достаточно молодым мужчиной. Он не подслушивал, совсем нет. Но сложно справиться с любопытством, когда начинается разговор о тебе. — Это мой новый слуга, помогает мне, — беззаботно ответил Аято, просматривая бумаги. — Это же, — мужчина наклонился к уху младшего господина Камисато. Он хотел прошептать, но получилось не очень, раз Тома всё расслышал. — Парень, которого задержали. Я ещё слышал, что он из Мондштадта. Вы уверены, что это хорошая идея? Там же одни лентяи и идиоты живут. Эти слова больно ранили. Он слышал нечто подобное, когда сидел в камере, но тогда у него не было сил, чтобы обижаться и воспринимать всё всерьёз. Сейчас же, когда прямо перед его носом говорят такие гадости, он не мог не обращать внимания на это. Не мог, но обязан был. Поджав губы, он отвернулся в другую сторону, сделав вид, словно что-то разглядывает. — Ещё это нация пьяниц, только проблем вам прибавит. Имел я дела как-то с Мондштадцами. Было просто отвратительно. — Я не просил у вас совета, — Аято вздохнул. — Благодарю за заботу, но теперь он под нашей опекой. И я ему доверяю. — Юнец, — презрительно фыркнул мужчина. — Делай что хочешь, просто запомни мои слова. — Как я и сказал, благодарю за заботу, — Тома сразу же представил, как Аято натянуто улыбнулся и прищурился, разглядывая собеседника. Знакомый взгляд, когда на уме у юного господина сплошные гадости. — Но сейчас вы усомнились в клане Камисато, не так ли? Уверяю, мы тщательно следим за каждым подопечным, а ваши высказывания только оскорбляют имя моего отца. К тому же, мне не кажется, что вы не совсем уважительно со мной общаетесь? — Вы преувеличиваете, — на этот раз мужчина ответил с раздражением. — Давайте закроем тему и перейдём к более важным вопросам. Аято согласился, и они вновь начали разговаривать о чём-то непонятным. Тома же не мог сосредоточиться, не мог остановить взгляд на чём-то одном. Ему казалось, что тот мужчина иногда поглядывал на него и презрительно фыркал. «Просто воображение разыгралось», — успокаивал он себя и дотронулся до кармана, в котором лежало письмо. Нужно было подумать о чём-то другом. Но это было трудно. Стоило Томе взглянуть на мимо проходящих людей, как живот скрутило, а тело обдало липким холодом. Он не мог отделаться от ощущения, что каждый человек смотрел на него с недоверием, осуждением и нескрываемой злобой. Словно он был в пустой комнате без окон и дверей, в которой были тёмные углы и оттуда за ним наблюдали жуткие существа. Он не мог спрятаться, ведь куда бы он не ступил яркий луч света сразу же перемещался следом за ним, а в углах начинали мерзко хихикать. Он молча плёлся за Аято, ощущая на себе неодобрительные и заинтересованные взгляды. Словно маленький бездомный щенок, за которым наблюдает куча людей. Тома невольно начал сутулиться, желая исчезнуть. Но этим он только привлекал внимание и заставлял некоторых дамочек шептаться. «Тот мальчишка», «Чужак», «Преступник», «Что он тут забыл?», «Почему он рядом с господином Аято?». Шепот доносился до мальчика, неприятно въедался в голову и не отпускал до самого конца. Томе хотелось броситься прочь и бежать, не оглядываться. Очень сильно хотелось вернуться домой. Было страшно смотреть на насмешливые лица, шаги становились всё тяжелее и тяжелее. Теперь идея пойти в город казалась ему очень глупой и неправильной. Стоило только всему наладиться, как в одночасье это всё рухнуло. — Тома? Ты меня слушаешь? Аято резко остановился. Тома поднял голову, опасаясь встретить на лице господина недовольный взгляд. Но стоило только Аято взглянуть на поникшего Тому, как его взгляд стал беспокойным. Он даже положил руку на ему плечо и взволновано спросил: — Что-то не так? «Всё», — хотелось выкрикнуть. Тому пугало всё. Пугали злые разговоры, недружелюбные взгляды, мерзкие смешки за спиной. Он лишний в этом городе, ему не нужно было сюда вообще приезжать. Однако он уже тут, сбежать нельзя, потому что только опозорит господина и подтвердит слова того мужчины. Тома сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Нужно было собраться хотя бы ради Аято, который тоже привлёк к себе взгляды. «Сын Камисато возится с каким-то недотёпой. Вы это тоже видите?» — Поражён городом, — Тома открыл глаза и улыбнулся. — Столько всего, даже непривычно! Наглая ложь сорвалась с губ. Он даже не смотрел по сторонам, всё его настроение мигом испарилось. Аято вопросительно смотрел на него несколько долгих секунд, после чего убрал руку. — Славно, если так. Пошли, отправишь письмо. В улыбке Томы промелькнула искренность. Точно, он же даже письмо не отправил, а хотел так просто сдаться. Мрачные мысли и боль в груди до конца не ушли, но определённо стало немного легче. Как бы больно и страшно сейчас не было, нужно было помочь Аято и вернуться обратно. Тома энергично закивал и дотронулся до кармана. Письмо на месте. Мама скоро перестанет волноваться. Это было небольшое здание, в котором работало всего пару человек. Посетителей было немного, что к лучшему. Те, кто был, не обратили внимания на вошедших Аято и Тому, так сильно были заняты своими делами. Они подошли к девушке, Аято объяснил ситуацию. Сотрудница любезно улыбнулась, сообщила всё необходимую информацию и попросила оформить письмо. Это заняло очень мало времени, Тома написал адрес дома матери и отдал конверт девушке, пока Аято терпеливо ждал у входа. Всё оказалось намного проще, символичную плату взяли за какие-то наклейки на конверт. Их оплатил Аято, предупредив, что вычтет сумму из зарплаты Томы. Но это мелочи, самое главное — мама получит письмо и узнает, что с сыном всё хорошо. Они прошлись ещё по некоторым местам, а в потом прикупили у продавца несколько вкусных леденцов для Аяки. Аято показал Томе чайный дом «Коморэ», которым владеет Камисато, ободрительно улыбнулся и сказал, что в следующий раз они туда зайдут, а сейчас им нужно возвращаться обратно. Тома с облегчением кивнул, наконец-то избавляясь от прилипчивых взглядов к себе. И чем дальше они уходили от города, чем лучше становилось Томе. Аято поглядывал на него, но ничего не говорил. Юный Камисато очень проницателен, с большой вероятностью он понял беспокойство Томы. — Выглядишь усталым, освобождаю тебя от работы. Иди отдохни, — сказал он, когда они пришли, и Тома собирался пойти помочь кухарке с ужином. — О, — это было очень кстати, ведь мысли сейчас были в полном беспорядке. Если что-то пойдёт не так, то виноватым будет только Тома. — Благодарю вас. — И Тома, — окликнул его Аято прежде, чем он скрылся за дверью. — Так со всеми иностранцами, не воспринимай близко к сердцу. Мы о тебе так не думаем. Но не успел Тома что-то ответить, как Аято уже ушёл к отцу. Поджав губы, он поспешил зайти в свою комнату и закрыл дверь. Только сейчас он позволил себе расслабиться. Но стоило ему это сделать, как началась крупная дрожь по всему телу. Инадзума — злой город. В нём нет ощущения безопасности и нужности. В отличии от Мондштадта, который обладал дружелюбной атмосферой, готовый принять в свои тёплые объятия любого человека. Там к иностранцам относились в разы лучше, местные старались подружиться и узнать что-то новое. Никто никогда не шептался за спинами, не пронизывал злобным взглядом. В Инадзуме словно тонешь в тёмном омуте, из которого никто не вытащит. Благословит ли Барбатос, чтобы он не утонул во второй раз? «Как только Лизетта с этим справляется? — почти простонал он, усаживаясь на кровать и обхватывая свои колени руками. — Почему мне сейчас так страшно?» Тома не мог представить, что когда-нибудь он будет чувствовать внутри себя одну лишь опустошённость. Чуть позже, когда все уснули, дверца в комнату Томы скрипнула. Он не спал — не смог уснуть — поэтому сражу вскочил с кровати. Но перед ним стояла Аяка, которая очень крепко прижимала к груди плюшевую игрушку. — Ты не спишь? — виновато пискнула она. Тома проморгался и взглянул на часы. Но было очень темно, чтобы разглядеть стрелки. Он подошёл к Аяке, присел на корточки и внимательно посмотрел ей в лицо. — А ты почему не спишь? — Я… — она замялась, крепче стискивая игрушку. Тома взял её за руку и ободряюще улыбнулся. — Братик говорит, что я слишком взрослая, но… Я не могу уснуть, можно посидеть с тобой? Это было так неожиданно, так внезапно, что Тома растерялся с ответом. Аяка пришла с этой просьбой не к Аято, не к родителям, даже не к другим слугам, а именно ему. Незнакомцу из другой страны, которому нет места в Инадзуме. Видимо Тома слишком долго молчал, раз Аяка сделала шаг назад и тихо прошептала. — Прости, я… — Конечно! — перебил её Тома, улыбаясь шире. — Конечно можешь. Но давай пойдём к тебе в комнатку? — Я хочу у тебя, — упрямо проговорила она. — Хорошо, конечно, как пожелаешь, — быстро проговорил он. Тома боялся, что его могут наругать, когда обнаружат, что Аяка находится в его комнате ночью. Учитывая, что он не местный и работает тут совсем мало. Но и девочку не хотелось злить и расстраивать. Дети очень упрямы, стоило ему только надавить сильнее, как Аяка расплакалась бы. Он отпустил девочку и проследил за силуэтом, который стремительно направился на его кроватку. Тома встал и собирался зажечь свет, как Аяка его остановила. — Не надо! — Но ничего не видно, ты хочешь в темноте сидеть? — Но для разговоров же не нужен свет. — Разговоров? Тома махнул рукой и сел рядом с Аякой. Она сразу же вцепилась в его руку и пододвинулась ближе. — Расскажи что-нибудь! Сказку! Или про свой дом! Пожалуйста, пожалуйста! Она начала дёргать его за рукав, продолжая повторять «пожалуйста». Тома вновь захлопал глазами. Совсем недавно он думал о том, что всем неприятно оттого, что он приезжий, а сейчас сама юная госпожа Камисато просит рассказать что-нибудь про Мондштадт. Это противоречие очень сильно впечатлило Тому, вновь проступила мелкая дрожь. — Тебе интересно? — выдохнул он. — Да! Да! — Х-хорошо… Может быть, всё не так плохо, может быть, не все на него смотрят с презрением. В поместье все к нему относятся хорошо, а Аяка и Аято стали для него одними из близких здесь людей. Если это так, то совсем неважно, как другие к нему относятся? Камисато сделали для него слишком много, чтобы так просто сдаваться и отдаваться плохим мыслям. Тома несколько секунд подумал и решил рассказать самую банальную вещь — сказку на ночь, которую ему читала мама несколько лет назад. Под неё он быстро засыпал, может и Аяка тоже. Когда он начал рассказывать, девочка притихла и стала внимательно слушать, а после и вовсе уснула, как Тома и предполагал. Вообще-то, он тоже уснул. Никто не подозревал, какие неприятности их ждут в скором времени.