Завтра не наступит

Это свидание могло бы стать идеальным, если бы не эти долгие двенадцать лет разлуки. Я намеренно опоздала, и чтобы хоть как-то сбить нарастающую волну тревоги внутри, решила спуститься по лестнице. Мое дыхание сбилось, но причиной тому был не длинный лестничный пролет, который я преодолела достаточно быстро. Моя главная причина нервозности всегда была, есть и будет Пабло Бустаманте, будь он неладен! И когда я позволила себе рассмотреть его издалека, приметив его фигуру у стойки бара, все, за что я любила его все эти годы, никуда не исчезло. Та беспечная уверенность, что он излучал языком своего тела, его густые светлые волосы, слегка взъерошенные на затылке, и даже его пронзительные голубые глаза с легкой поволокой, все это производило на меня впечатление даже сейчас, спустя столько лет. Рядом с ним я всегда чувствовала себя недостойной, хотя ни словом, ни даже взглядом, Пабло никогда не давал мне повода для сомнений во взаимности наших чувств. Все эти годы после нашего расставания я думала о том, что скажу ему при нашей встрече. Мне было важно как я это скажу, и при каких обстоятельствах, и как я буду выглядеть и еще много-много всякого дерьма. Но сейчас моя голова была забита совершенно другими мыслями. Я могла думать только о том, что в сложившихся обстоятельствах между мной и Пабло так много боли и неизвестности, так много обид и смешанных чувств, что совершенно непонятно, где и как всему этому теперь существовать на нашем свидании? Когда наши взгляды встретились, я поняла, что Пабло догадался о моем присутствии. Я вспомнила о ментальной связи во времена наших прошлых отношений, когда он целенаправленно направился ко мне. Внутри меня все сжалось. — Ты прекрасно выглядишь, — произнес он, беря мою ладонь в свою руку. Эта близость отозвалась в моем сердце еще одним гулким ударом. — Едва ли. В аэропорту потеряли мой чемодан, так что приходится довольствоваться тем, что есть, — я не хотела извиняться или оправдываться за свой внешний вид, но вышло как вышло. Мне всегда было не особо важно, как я выгляжу. Но согласитесь, когда встречаешь бывшего через много лет, всегда хочется выглядеть и казаться лучше, чем ты есть на самом деле. — Я говорил не про одежду, — произнес он мягко, оценивая меня глазами. — Хочешь выпить? — Да, не отказалась бы от бокала белого вина. Мы прошли к одному из свободных столиков, достаточно быстро изучили меню и сделали заказ. Ресторан был заполнен наполовину. Легкая музыка, иногда отголоски разговоров и смеха со стороны других посетителей вызвали у меня очередную волну неловкости, потому что у нас с Пабло разговор клеился не так удачно. — Мне нравится твой новый цвет волос. — Ах, это… — я машинально коснулась кончиков прядей, — Соня однажды сказала мне, что нужно становиться серьезнее и красный цвет волос придает женщине к тридцати легкомысленность. — И ты ее послушала? — Пабло искренне улыбнулся. — Даже удивительно. — Да… — я ответила ему той же улыбкой, — когда я сама стала мамой, то поняла, что иногда не стоит пренебрегать советами родителей. — У тебя есть ребенок? — казалось, Пабло не на шутку удивился. Слава богу, официант принес нам выпивку, и только после того, как я позволила себе пригубить немного вина, я углубилась в подробности: — У меня есть дочь. Она учится в средней школе. Ее зовут Камила. — Красивое имя. — Да, она просто потрясающая. А ты… — я не успела задать свой вопрос до конца, потому что Пабло уже ответил самостоятельно. — Я холост и никогда не был женат. Детей тоже нет. Наверное, я женат на своей работе, — Бустаманте криво усмехнулся. Наверняка он повторял слова своих друзей или близких родных. — У меня совершенно нет свободного времени. Наши взгляды встретились на последнем слове. — Чем ты занимаешься? — Я продюсер нескольких передач на одном из каналов. — О… это, наверное, очень интересная работа. В мою голову тут же ворвались воспоминания о нашей группе в колледже. И как и многие наши фанатки-подростки, я обожала наблюдать за Пабло на сцене. Из нашей четверки он больше всех следил за тем, чтобы наши выступления были как можно более «чистыми» в плане звучания. — Ты слышала когда-нибудь о «Значит, ты умеешь петь?» — Шутишь? Моя дочь просто помешана на этой передаче. Наши пятничные вечера всегда проходят за просмотром этого шоу. Пабло удовлетворенно кивнул и слегка изменился в лице, проверяя на вкус терпкость своего алкоголя: — Ты сказала, что была в Сан-Пауло по работе, так чем ты занимаешься? — Ну, у меня все не так интересно, я всего лишь занимаюсь благотворительным фондом. Мы помогаем матерям-одиночкам или просто женщинам с детьми, попавшим в сложную жизненную ситуацию. — Ничего себе «всего лишь». Ты выполняешь очень важную работу и это полностью совпадает с моими представлениями о том, какой ты человек. — Знаешь, — внезапно разоткровенничалась я, — в последнее время я стала задумываться, почему я делаю то, что делаю. Потому что мне это на самом деле нравится или потому что у меня не хватило сил, упорства, или бог весть знает чего еще, на что-то другое? — Это нормально. Я тоже постоянно спрашиваю себя о такой ли жизни я всегда мечтал? Наши глаза встретились и пространство вокруг замерло. — И что ты себе отвечаешь? Ты счастлив? — мне приходится изо всех сил сдерживать свои эмоции, потому что если Пабло скажет, что счастлив, мы навсегда поставим точку в наших с ним отношениях. А если нет… — Я люблю свою работу, люблю своих друзей. Я ни в чем не нуждаюсь, много путешествую и ни от кого не завишу. Это важно для меня. Да, у меня пока нет семьи, но только лишь потому что сейчас не самое подходящее для этого время. А ты… ты счастлива? Я стараюсь обойти эту тему стороной, поэтому ограничиваюсь общей фразой. — У меня есть все, что нужно для счастья, — тяну вымученную улыбку и запиваю горечь на душе глотком вина. — Значит, мы оба счастливы… — невесело заключает Пабло. — Да… — я тяну свой бокал навстречу его бокалу, знаменуя этот жест, как хороший повод для тоста, стараясь не показать огромную пустоту в своем сердце. Иногда я и правда допускала мысли о том, что мы могли быть счастливы, если бы остались вместе. Следующие пару часов, мы болтаем обо всем на свете. Это похоже на встречу близких друзей, которые очень тепло относятся друг к другу. И вот, в один момент, слова и общие темы, как будто заканчиваются. Повисает неловкое молчание, которое Пабло прерывает первым: — Может быть пришло время поговорить… Я знаю к чему он клонит, поэтому стараясь уйти от этого никому ненужного разговора, я не даю ему закончить вопрос: — А разве мы не разговариваем? — Послушай, — Пабло успевает словить мою ладонь на столе, прежде, чем я хочу убрать ее на свои колени, — я так и не извинился перед тобой за… — Нет, я не хочу говорить о том, что случилось больше десяти лет назад. Это больше не имеет никакого значения! — мой разум предпринял попытку погасить собственные чувства. — Ведь так или иначе, у нас обоих все хорошо. — Хорошо, да… — Пабло просто повторил за мной, уступив. — На самом деле, мне уже пора. — Не уходи, пожалуйста. — Зачем? — спросила я жестко. — Я всегда думал, что это будет очень легко, если я тебя встречу. И чем больше времени проходило, тем больше во мне закреплялась эта уверенность. Что у меня будет ответ на каждый твой вопрос, но сейчас я вижу, что это далеко не так, — на его лице видна нерешительность. — Я хочу, чтобы ты осталась, это просто желание, но у меня нет резонных причин и достойных аргументов, чтобы тебя задерживать. Если ты конечно сама не хочешь остаться? — Я пойду. Пока, Пабло, и пожалуйста, не провожай меня. Таково мое желание. — Конечно. Пока, Мариса. Был рад нашей встрече. — Взаимно, — я поспешно встала из-за стола с одной лишь мыслью, поскорее оказаться в своем номере. *** — Зачем ты пришел? — я проглатываю эмоции, застрявшие в горле. Я не ждала, что спустя полчаса Пабло постучит в дверь моего номера. Он измученно пожимает плечами, его голубые глаза пристально смотрят на меня. — Я устал от наших игр в счастливую жизнь. Я устал притворяться, что ты просто девушка из прошлого, с которой я хорошо проводил время, когда мы оба были глупыми подростками. Ты убиваешь меня, всякий раз, когда вот так смотришь на меня… Когда он продолжает наступать, я вытягиваю руку вперед и предупреждаю: — Не приближайся! Пабло схватывает мою руку на лету, привлекает к себе и тихо произносит: — Не могу, — он водит большим пальцем по моей ладони, от чего по всему телу бегут мурашки. Прежде чем я снова успеваю собраться с мыслями, он обхватывает мое лицо двумя руками, и касается моих губ нежным поцелуем. Когда Пабло отстраняется, я держу глаза закрытыми на секунду дольше положенного. Мне кажется, он и сам никогда не сможет объяснить это больное чувство между нами. У меня такого не было ни до, ни после него. Мои отношения с другими мужчинами всегда были подчинены разумной оценке мозга, но с Пабло за все отвечает мое глупое сердце. Никакой логики и рациональности. — Мариса… — Нет, — я накрываю его губы дрожащими пальцами. Все мое тело сейчас горит желанием. — Молчи. Он касается моего лба, проводит пальцем по линии носа и спускается к подбородку, сминая мои губы. Его большая рука накрывает мой затылок, удерживая на месте, пока наши глаза мучительно долго изучают друг друга. Его взгляд темнеет, и я знаю, что он хочет сказать мне миллион всяких вещей, которые я пока не готова услышать. Это заставляет меня задуматься о последствиях всего происходящего, но как только Пабло обрушивается страстным поцелуем на мои губы, я теряю способность мыслить трезво. Мы целуемся так долго, что дыхание сбивается, восполняя все пробелы за эти долгих двенадцать лет. Когда мои руки самопроизвольно поднимаются вверх, чтобы предоставить Пабло полный доступ к моему телу, я опускаю глаза к его рту. Наши носы соприкасаются, а воздух вокруг становится единым целым. Мы замираем, утопая во взглядах друг друга. Я стою абсолютно нагой, стараюсь расстегнуть пуговицы на рубашке Пабло, но из-за дрожи они никак не хотят поддаваться. Он собственноручно срывает с себя остатки одежды, и под этим натиском я чувствую, как напрягается его тело под моими руками. — Ты идеальна, — произносит он хриплым голосом. Зарывшись пальцами в моих волосах, он тянет их слегка назад, тем самым вынуждая меня запрокинуть голову, чтобы в следующую секунду оставить на шее мягкий укус. В ответ на это с моих губ слетает шипение. Когда Пабло укладывает меня на постель, и спускаясь все ниже, останавливается, чтобы поцеловать каждую маленькую родинку на теле, мои руки ищут его волосы. Я погружаю пальцы в густую копну русых волос, когда его губы начинают ласкать меня внизу. Это напоминает мне о временах расцвета наших отношений, когда мы безрассудно занимались любовью, везде, где нам приспичило. Я никогда не теряла голову в другими мужчинами. Секс для меня всегда был чем-то механическим, но с Пабло во мне всегда просыпалось неутолимое желание быть с ним единым целым. У меня перехватывает дыхание, когда он толкается глубоко, и я чувствую наполненность во всем теле. Вкус его поцелуя все еще у меня во рту, и я держу глаза открытыми, чтобы ясно запомнить каждый момент этой ночи. Я знаю, что это больше никогда не повторится. Завтра я улечу и сегодняшняя ночь останется просто прощальным воспоминаем. Покачивая бедрами, я буквально призываю Пабло двигаться быстрее, пока темп не становится идеальным. Я теряю счет времени, когда мое тело накрывает мощная волна наслаждения. Он сокрушается низким рыком, и останавливается. Пока мы оба стараемся прийти в себя и восстановить дыхание, голова Пабло упирается в изгиб моей шеи. Я боюсь встретиться с ним глазами, потому что у меня нет инструкции к тому, что нам нужно делать дальше. Потому что нельзя признаться друг другу в любви и начать все сначала, позабыв о двенадцати лет полного молчания. Так не бывает в обычной жизни. Это сюжет для бульварного романа или какого-нибудь романтического фильма. Эта короткая ночь оставит обрывки чувств, очертания любимого лица, коротких и мучительных прикосновений. Я буду бережно хранить их внутри своего сердца. И изредка, в минуты тоски и нахлынувшей меланхолии, когда устану от повседневности своей жизни, я бережно достану эти воспоминания и с тянущей болью на душе, во мне отзовется все живое и трепещущее внутри. Ещё настанет время для счастья, но пока я ищу свое место в жизни без него, я позволю пролить себе немного слез. И он делается незыблемым, как штатив, И сосредоточенным, как удав, Когда приезжает, ее никак не предупредив, Уезжает, ее ни разу не повидав. Она чувствует, что он в городе — встроен чип. Смотрит в рот телефону — ну, кто из нас смельчак. И все дни до его отъезда она молчит. И все дни до его отъезда они молчат. Она думает — вдруг их где-то пересечет. Примеряет улыбку, реплику и наряд. И он тоже, не отдавая себе отчет. А из поезда пишет: «В купе все лампочки не горят». И она отвечает: «Чёрт».