Политые цветы

Хруст сорванной травы не умолкает уже которую минуту, Сюичи удивлённо ахает каждый раз, когда замечает меж любимых домашних хризантем очередные сорняки. Аромат цветов и земли стоит в носу особенно остро, Саихара тихонько чихает пару раз, надышавшись не то пыли, не то пыльцы. Он подрезает ножницами уже сухие бутоны, некогда пестрящие жизнью, теперь же больше напоминающие состарившуюся бумагу. Пусть клумб во дворе вроде немного, Сюичи тратит на каждую достаточно времени, пытаясь оказать полный уход и ничего не упустить. Спустя пару часов наконец поливает все цветы, а после снимает рабочие перчатки. — Кокичи, — Саихара заходит в дом и бегло оглядывается, отчего-то считая, что Оума находится именно на первом этаже. Кокичи выглядывает из-за угла, с кухни. — Ты пропалывал цветы хотя бы иногда, когда я просил? Кокичи щурит глазки, делает пару широких шагов навстречу, встаёт вплотную. — Разумеется, я не давал ни единому вредителю и шанса скрыться от себя, ведь я не могу подвести своего любимого Сюичи в таком простом деле. Или ты сомневаешься в этом? Саихара расценивает вопрос как риторический. — Передай пакет, пожалуйста. Оума исчезает из поля зрения совсем ненадолго, возвращается и смеётся, всматриваясь в парня напротив, чем вызывает у того немой вопрос. — У тебя ко лбу волосы прилипли. Сюичи треплет свои влажные от пота пряди, но из-за их длины не может последовать примеру Кокичи, который всегда завязывает в жару небольшой хвост на затылке и ходит довольный. Саихара бы рад хотя бы чёлку свою убрать как-то, да вот Оума точно не сдержит свой смех и юмор, если увидит сие зрелище. Обойдётся. Сюичи опять выходит на улицу. — Саихара-чан, — слышится за спиной. Сюичи отвлекается, не успев продолжить уборку. — Нам нужен кондиционер. — Да, было бы неплохо. Кокичи подходит и заботливо протягивает бутилированную воду, пока с улыбкой рассматривает двор, где помимо цветов растут мелкие деревья и постепенно, покупка за покупкой, появляются намёки на садовый декор. Сюичи за пару крупных глотков осушает половину бутылки, из-за чего потом шумно набирает воздуха в лёгкие. — Давай закажем кондиционер прямо сейчас. Саихара вглядывается в глаза Кокичи. Он это серьёзно или?.. — Дом же съёмный, Кокичи. — Чёрт, ты слишком много думаешь. — спокойно стоявший до этого Оума тут же подрывается, а в руках его оказывается шланг для полива. — Облей меня, утопи, сил моих нет терпеть эту жару! Почему мы переехали именно сюда? Почему не на север? — Потому что тут не так дорого и тихо. Ты забыл? — Сюичи, милый мой, — хоть интонация Кокичи пропитана сарказмом, зовёт он Саихару по имени исключительно ласково. — Ты слишком реалист иногда. — Прости? — Не извиняйся. — бросив шланг под ноги Кокичи крепко сцепляет ручонки вокруг груди Сюичи, выбивая из того хрип, и прижимается так, будто ему холодно. Саихара улыбается и дотрагивается до волос своего парня в ответной ласке, случайно развязывая его волосы из небрежного, слабого хвоста. — О нет, я же перегреюсь и расплавлюсь. Саихара-чан, что ты наделал? Оума суёт ему в руки резинку, намекая, чтобы Сюичи опять прикоснулся к его волосам, но теперь в процессе заплетания. У Саихары, понятное дело, нет расчёски под рукой, потому распрямлять итак непослушные сливовые пряди приходится пальцами. Кокичи тихо и болезненно мычит от этих действий. — Ты доволен? — Конечно. Ты так запросто слушаешься меня. — губы Кокичи скалятся в ухмылке, пока сам он поворачивается и тянет руки к подрумянившимся щекам Сюичи. — Мой личный слуга Саихара-чан. Как же ты смог подобраться ко мне так близко? Сюичи чувствует дыхание Оумы на губах, этот голос пробирает его до костей. Они слишком близко, а соседи могут ведь сейчас наблюдать весь этот спектакль. — Быть может, ты хочешь вернуть себе своё сердце, что я украл так давно? — шепчет столь тихо, будто опасается, что их правда могут подслушать. — Если так, поздравляю, ты втёрся мне в доверие, но я всё ещё за тобой слежу и не позволю обмануть себя. — Кокичи, — Саихаре стоит большого труда не промолчать в ответ, как он обычно делает во время подобных эпизодов со стороны Оумы из-за банальной растерянности. — Я тебя просто люблю. Отпусти моё лицо, пожалуйста… — Сюичи, детектив ты злющий, мог бы и подыграть. — Кокичи вскидывает руками, разрезая воздух, и демонстративно уходит обратно в дом. Сюичи убирает с земли пакет, наполненный сорняками. Вновь оглядывает белые хризантемы, на посадке которых настоял именно Кокичи. Замечает, что небо начинает темнеть. Душ в подобную погоду — единственное, о чём можно думать. Благо, позволить себе водные процедуры по несколько раз в день на двоих они могут, пусть и счета им за это приходят нешуточные. Сюичи сушит волосы, ибо смотреть на смехотворные завивающиеся от влаги кончики нет желания. Оставшиеся капли воды чётко чувствуются на коже, щекочут также, как наглые пальцы Кокичи, что залезают сейчас под футболку. Сюичи почти успешно не обращает на это внимания. — В холодильнике осталось мороженое для тебя. — бросает Оума в плечо, как только фен умолкает. — Торопись, а не то я съем его. — Ешь, если хочешь. — Саихара расслабляется и ложится, позволяет парню обнять его и, наконец-то, больше не отпускать вплоть до утра. Тело приятно стонет от проделанной сегодня работы. Сюичи уже готов уснуть, слишком у них хорошая обстановка в спальне, уютная. Цикады всё ещё поют, не так активно, как днём; слышны редкие проезжающие машины, неразборчивые разговоры прохожих: люди возвращаются по домам. Сейчас уже попрохладней, надо бы прикрыть окна. — Момота-чан опять звал нас в бар. — бурчит Оума и шевелится, приподнимается на кровати, отвлекая и выводя из этой сладостной, так и не начавшейся, призрачной дрёмы. — До него дойдёт когда-нибудь, что «наш общий выходной» означает «наш общий выходной без него»? — Ты каждую неделю готов его ругать? — Сюичи с трудом открывает глаза, видит Кокичи прямо над собой. Не то чтобы удивляется этому. — Да, ведь он единственный дурак, который этого не понимает. — Он просто хочет увидеться. Целовались ли они хоть раз за день? Сюичи не может сказать — не помнит, но видит по чужим глазам, что Оума соскучился так, будто они месяц были в разлуке. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — М-м, — Кокичи склоняется ближе, улыбается невинно: отвечать быстро не намерен. — Может быть. Лёгкий и осторожный поцелуй — максимум, на который можно рассчитывать от Сюичи, но Оума искренне удовлетворён и скрывать этого не собирается, наоборот, выставляет напоказ, прикрывает веки и пытается быть к Саихаре ещё ближе, взять его за руку или залезть ладонью под одежду. — Нам надо поужинать. — выдаёт Сюичи неслышно, даже жалобно, когда Кокичи всё-таки отстраняется и позволяет глотнуть воздуха. Оума с десяток секунд разглядывает его, смотрит на неуложенные волосы, на длинные ресницы, подрагивающие губы. — А, ужин, конечно. — и мгновенно оказывается ногами на полу, поправляет на себе футболку и шорты. — Что же приготовить сегодня? Удон? Рыбу? О, неужели рис?! Саихара-чан, ты ел когда-нибудь рис на ужин? — Нет, — Сюичи выдыхает устало, закрывает предплечьем глаза. Они же только что были оба вымотанными? Или его опять провели? — Никогда. — Лгун-лгунишка, у нас вчера был рис на ужин! И позавчера. Саихара не слушает, что там Кокичи говорит уже из коридора.