Моя любимая натура

Что может быть лучше прогулки по лесу после сильного дождя? Ладно — всё. Но для нашего героя подобная прогулка — самое лучшее и прекрасное, что возможно было представить. Антон жил в Санкт-Петербурге в двухкомнатной квартире совсем один. Ежедневно, тот выбирался из своего небольшого гнезда в огромную городскую суету, что заполняла каждый метр куда бы не шагнул парень. Для Антона жизнь в подобной повседневности — самоубийство. Но вариантов было немного. Так, например, Шастун каждые выходные, если, конечно, была возможность, выбирался на природу. И эти были не исключение. Парень частенько приглашал своих друзей отправиться с ним загород и отвлечься от бытовухи. Но, чаще всего, его попытки терпели крах. Те были либо заняты подготовкой к грядущим экзаменам, либо искали отмазки по типу; я заболел, я уехал, я с собакой гуляю, я устал, я уже гулял, ну, и так далее. Безусловно, гулять одному тоже интересно. Особенно, если в ушах играет любимая музыка. Ты погружаешься в свои мысли, фантазируешь, что попал в сказку и желаешь остаться в ней навсегда. Но реальность жестока. И как бы Антон не хотел навсегда провалиться с головой в свой маленький мирок, всегда приходится возвращаться в городскую шумную реальность. Но с другом или подругой Антону было куда приятнее. Можно поболтать о событиях произошедших в жизни друг друга; обсудить вышедший фильм или сериал; просто ходить по вытоптанным тропинкам в тишине и наслаждаться простым присутствием человека рядом. Но, как вы уже поняли, в этот раз Антону не удалось вытащить кого-то из дому. Собрав необходимые вещи в рюкзак, а именно: телефон, наушники, два бутерброда, термос с горячим чёрным чаем и бутылку воды. Проверив погоду на телефоне там, где собирался прогуливаться ближайшие часа два, убедился, что температура не менее +20, надел шорты до колена, майку на размер больше, кеды, кепку и вышел из дома.

***

Сев на водительское сидение, бросил рюкзак на сидение рядом, надел солнцезащитные очки и завёл авто. Весь путь у Антона занял не менее тридцати минут. Но эта прогулка того стоила. Из радио играла одна из любимых песен Антона певицы Земфиры «Хочешь», и парень, покрутив колёсико громкости, увеличивая её на коробке передач, постукивал в ритм пальцами по рулю и напевал столь приятную для ушей музыку. И вот, проезжающих мимо машин становилось всё меньше и меньше. А деревья встречались на пути всё чаще и чаще, медленно перерастая в густой непроглядный лес. Завернув на уже знакомую столько лет тропу для машин, припарковал ту, на уже вытоптанное для машин место, и вышел закрыв за собой дверь. Пахло грядущим летом: запах сосны, чистого воздуха, земли, прорастающей травы — вгоняло парня в приятную ностальгию и эйфорию. Антон, ещё будучи маленьким, часто выбирался сюда с дедушкой. Вместе они собирали грибы, ягоды, какие-то травы, или просто прогуливались по тропинкам до самого конца леса и обратно. Потянувшись, дабы размять затёкшие мышцы, выдохнул. Затем обогнул машину, открыл дверь с другой стороны и достал рюкзак. Внезапно почувствовал, что кто-то впился в левую руку. Резким движением правой ударил себя по жгучему месту. Убрав руку, обнаружил на той придавленного комара. Точно! Как же он мог забыть о маленьких существах, живущих в лесу жаркими летними днями? Открыв багажник, достал небольшой спрей от клещей и комаров. Побрызгав на каждый кусочек оголённой кожи и одежды, начал кашлять и размахивать руками от неприятно пахнущего средства. Наконец, откашлявшись, положил металлическую баночку обратно в багажник и двинулся по узко-вытоптанной тропинке. Из рюкзака вытащил телефон и наушники. Воткнул длинный провод в usb вход, сунул один конец наушника в ухо и включил рандомный плейлист. Заиграла песня soltwine «ставь чайник». На часах 16:36. У Антона есть кучу времени, чтобы насладиться свободой. Парень никогда не чувствовал себя одиноким в это время. Природа, чистый воздух, музыка в ушах, шелест листьев над головой и хруст веток под ногами, могли скрасить всякое одиночество. И этот раз не исключение. Антон шёл вперёд, думая ни о чём, и наслаждался каждой минутой пребывания в этом прекрасном лесу. За время прогулки парень успел проголодаться. Пройдя несколько метров, нашёл ту самую полянку, где они с дедушкой устраивали привал и ели ягоды. Вспоминая всё это, по телу пробежала приятная дрожь. Антон скинул с плеча рюкзак, сел на траву и достал два бутерброда с термосом. Вдруг, вспомнил, что необходимо протереть руки влажной салфеткой. В надежде отыскать хотя бы какой-нибудь платок, принялся рыться в рюкзаке. Но поиски не увенчались успехом. Поняв, что чистых рук ему не видать, предварительно вытер их о майку. Будто это чем-то поможет. Развязав пакет с лакомством, откусил один из бутербродов. Хлеб с творожным сыром, ветчиной и долькой помидора окутал восхитительным вкусом язык. Открыв термос, сделал два больших глотка сладкого чая. Насытившись, собрал вещи и двинулся дальше в глубь елей и сосен. Антон, погружённый в свои мысли, совсем не следил за временем. Взглянув на часы на дисплее телефона, оторопел. Время 19:34. Задрав голову к небу, понял, что солнце уже давно скрылось за макушками деревьев. Повернувшись на 180, кое как мог разглядеть перед собой тропинку. — Чёрт, — не громко выругался себе под нос парень и, оглядевшись по сторонам, понял, что местность в которой он находится ему не знакома. Антона окатила небольшая паника. Он никогда не терялся в этом лесу. Всегда мог найти дорогу обратно если случайно сворачивал с тропинки. Но на этот раз ему это сделать не удалось. Антон включил фонарик на телефоне и направился по освещённой тусклым светом тропе туда, откуда пришёл. Поиски дороги назад заняли у парня около тридцати минут. К этому времени солнце уже совсем зашло и на небе светился полумесяц. Так как уже наступила ночь, значительно похолодало. У Антона с собой ничего тёплого из одежды не было, поэтому тот всякий раз вздрагивал и ёжился от малейшего дуновения ветра. Прошёл час, а парень всё также блуждал по лесу, замёрзший и напуганный тем, что ему придётся ночевать в лесу. Антон знал, какие звери обитают в этом лесу; волки, лисы, зайцы и даже медведи. Пару раз Шастун вздрагивал и замирал на месте после того, как слышал где-то вдали от себя за стволами густых сосен и елей, вой зубастых хищников. Силы заканчивались точно так же, как и зарядка на телефоне. Внезапно на дисплее ярким белым светом всплыло предупреждение о маленьком количестве заряда, а именно 15%. Из-за столь малого количества процентов, фонарик вырубился и отказывался включаться, пока устройство не подключат к питанию. — Нет-нет-нет! — протараторил Антон, в попытках вновь осветить перед собой дорогу. Разумеется, парень не взял с собой никакого фонарика, так как не ожидал, что будет возвращаться так поздно и, уж тем более, заблудиться. В очередной раз оглядевшись по сторонам, заметил тусклые огни. Вот удача! Сейчас Антон пойдёт прямиком к источнику света и спросит дорогу. Но ни тут-то было. Горящие огоньки находились где-то в самой глуши, куда тропинка не вела. Набравшись смелости и убрав разряженное устройство в карман шорт, парень направился прямо в гущу леса. Дорога заняла около пятнадцати минут. За это время Антон успел ободрать о сухие ветки деревьев и обжечь крапивой себе все места. Измученный всем проделанным путём наконец добрался до тех самых огней. Источником их оказался большой двухэтажный деревянный дом. Смущало Антона лишь то, что это сооружение стояло в самой чаще, куда не вела ни одна тропинка, а вокруг была небольшая полянка. Ни пройти, ни проехать. Поднявшись по деревянным ступеням, перед парнем выросла большая лакированная дверь с узорами на ней. Помешкав несколько секунд, сделал два неуверенных стука о деревянную поверхность. Звук отразился от поверхности и пронёсся по лесу, заглушая посторонние. Минуты проведённые на улице казались парню вечными. Но вот перед ним открывается дверь: В дверном проёме показался высокий голубоглазый и черноволосый мужчина метр девяносто. Одет он был в белую рубашку с пиджаком и идеально выглаженными брюками. Тот устремил взгляд на Антона, от которого мурашки бежали по коже. Мужчина был явно уставший и измотанный, что могли подтвердить большие мешки под глазами. — Здравствуйте… — только и смог выдавить из себя Антон. Кое-как набравшись смелости, продолжил, — я тут заблудился и не могу найти дорогу обратно. Не подскажите… — не успел договорить тот, как мужчина его перебил. — Конечно! Проходи, — голубые очи уже не казались такими уставшими, а на лице появилась оздоровительная улыбка. Тот отошёл в сторону и жестом руки пригласил пройди в дом, — а то простудишься ещё. Дождь как-никак. Переступив через порог дома, Антон лицезрел такую картину: дом казался ещё больше, чем снаружи благодаря своему интерьеру. Повсюду были развешаны различные картины в тёмно-коричневых узорчатых рамках, стояли золотые подсвечники со свечками на них, огромная лестница, что вела на второй этаж, огромные окна с красными шторами и маленькая обшарпанная дверь в полу у большой лестницы, что очень сильно выбивалась из общего «графского» интерьера и, видимо, вела в подвал. — Разувайся, давай сюда вещи, — всё с такой же улыбкой говорил мужчина. Антон послушно выполнил сказанное; поставил свои грязные кроссовки рядом с чёрными, идеально отполированными, туфлями, вручил незнакомцу свой рюкзак и прошёл следом за ним. Мужчина привёл Антона в огромную комнату с длинным столом посередине, видимо, гостиная. — Присаживайся, — голубоглазый отодвинул один из стульев с красной обивкой и покрашенными в золотой цвет ручками, — ты, наверно, голоден. Принесу еды, — не дав ответить голоден ли Антон или нет, поспешил удалиться, и тем самым оставив юношу наедине. Антон не мог налюбоваться, разглядывая каждый сантиметр комнаты, в которой находится: огромная стеклянная люстра, висящая над столом, большая картина на стене с прекрасной обнажённой девушкой по пояс с длинными рыжими волосами, что прикрывали грудь, и держащей в руках череп с венком из красных роз, на фоне красовались различные цветы, некоторые попадали на кожу девушки. И всё это дополняли маленькие картины с изображением черепов, увешенными цветами и висящие по бокам от неё. Каждая черепушка с отдельным цветком и с новым их расположением. Но вот вернулся мужчина и поставил перед Антоном несколько тарелок с едой. На первой, которая была ближе всего, лежала, видимо, грудка посыпанная приправами. В миске, что находилась чуть дальше, суп. С чем конкретно юноша понять не мог, но из-за его красноватого цвета предположил, что это борщ. — Сейчас принесу чай. Тебе какой? — улыбаясь, спросил голубоглазый. — Можно чёрный?.. — услышав ответ, тот кивнул и ушёл. Антон вооружился правой рукой ножом, а левой — вилкой. Потыкав остриём ножа в грудку, воткнул в ту три зубца и отрезал кусочек. Поднеся небольшую часть мяса ко рту, почувствовал, ну уж очень аппетитный запах. Открыв рот и положив туда грудку, растаял от приятного мясного вкуса. Видимо, парень был очень голоден, но от накатившей чуть ранее паники не обращал на это никакого внимания. Рядом на стол приземлилась чашка с горячим напитком, а на стул напротив — мужчина. — Ну что? Вкусно? — Очень… — с набитым ртом ответил парень, отрезая очередной кусок лакомства, — спасибо огромное, что приютили, — мужчина прыснул. — Не стоит благодарностей. Я просто поступаю как любой не равнодушный человек, — голубые глаза не отрывались ни на секунду от парня. Будто старались запомнить, рассмотреть, изучить, — совсем забыл представится! Меня зовут Арсений, а тебя? — Антон… — расправившись с грудкой и запив её чаем, тот принялся за потенциальный борщ. — Антон… — повторил его имя голубоглазый, — очень красивое имя, — Арсений улыбнулся ещё шире во все тридцать два. И в этот момент Антона поведение сидящего напротив немного насторожило. Если тогда ему казалось, что это просто проявление дружелюбия, то сейчас казалось наигранностью. Отбросив эти мысли куда подальше и списав всё на свою усталость, решил сменить тему: — Красивые у вас картины, — посмотрев на мужчину, заметил, что улыбка с его лица испарилась так быстро, как будто её и не было. Взгляд стал холодным и отстранённым. Он что-то не то сказал? — Вы их написали? — Да. Работы принадлежат мне. А вот что на счёт картин — они отвратительны, — отрезал тот. — Ну, почему же? — недоумевая от такой самокритики, Антон пытался того переубедить. — Они великолепны! — Нет, — также холодно отчеканил Арсений, — я никогда не был доволен результатом. Все, кого мне удавалось запечатлеть на холстах — уродливы. Все, — повисло неловкое молчание, которое решил прервать мужчина, натянув вновь свою улыбку. — Ладно. Хочешь дом покажу? Я заметил, тебе понравилось рассматривать всё вокруг. Поднявшись со своих мест, направились в прихожую, откуда и началась «экскурсия» по всему дому. — Я думаю, что ты уже успел хорошенько рассмотреть первый этаж, — с улыбкой обратился ко мне Арсений. Получив кивок, жестом руки указал на лестницу, ведущую наверх, — в таком случае, нам стоит пойти на второй. Большая лестница была сделана из какого-то тёмно-коричневого дерева покрытым лаком так, что казалось вот-вот поскользнёшься и покатишься вниз. Но такого не произошло. Поднимаясь всё выше и выше, ноги Антона становились тяжёлыми, от чего тот еле переступал с одной ступени на другую. Зато хозяин дома шёл уверенно прямо, не сбавляя темп. И вот, наконец, преодолев этот нелёгкий путь до второго этажа, Шастун, стараясь отдышаться, огляделся вокруг: длинный коридор с множеством комнат и картин, на которых были изображены люди, и такой же красный ковёр, простирающийся до самой последней двери. Небольшие подсвечники висели через каждую комнату, освещая тёмно-зелёные обои. Антона чертовски ломило в сон, но подавать виду тот не желал. Ещё и создаст неудобства своим нытьём. — Выбирай, — голубоглазый жестом руки указал в глубь коридора, — не думаю, что сегодня тебе удасться попасть домой, — Антон, пошатнувшись, сделал шаг. Подойдя ближе к первой двери, дёрнул ручку: перед ним красовалась небольшая комнатка, окно с занавешенными шторами, одноместной кроватью в углу и… всё. Это всё, что было в комнате. Такая скромность Антона слегка удивила. Даже ни одной картины, что были чуть-ли не на каждом углу. Сил рассматривать остальные помещения у Шастуна не было. — Думаю, эта вполне подойдёт, — Антону в самом деле было всё равно где спать. Единственное, что ему хотелось прямо сейчас — это уткнуться носом в подушку и погрузиться в сон. Арсений кивнул, не став расспрашивать почему тот так быстро сделал свой выбор. Тот сделал несколько шагов в сторону юноши, заставив того переступить порог выбранной комнаты. — Душ? — коротко спросил шатен. Из-за головной боли Антон не сразу понял смысл сказанного. — А? Душ? — прищурившись, вторил тот. — Да. Не хочешь принять душ перед тем, как лечь? — Нет. Спасибо. Не думаю, — дайте Антону прилечь или тот буквально разляжется прямо здесь и сейчас. Веки с каждой секундой становились всё тяжелее и тяжелее, а ноги отказывались держать двухметровую тушу, из-за чего юноше пришлось облокотиться о дверную ручку. — В таком случае, я оставлю тебя, — сделав улыбку ещё шире, хотя казалось куда ещё больше, Арсений шагнул за порог, закрыв за собой дверь. Преодолев расстояние между ним и кроватью, Шастут упал носом в подушку, не в силах больше сопротивляться сну.

***

Сон юноши был тревожным. Тот всячески изворачивался, кряхтел, чувствовалась головная боль. Внезапно, Антон почувствовал холод. Сильный холод, что окутал каждый сантиметр его тела и который заставил открыть слипшиеся глаза: Шастун сидел в одних трусах на холодном каменном полу. Вокруг было сыро и мокро. Руки и ноги были скованы верёвкой, обрывая всяческие попытки подняться. В нос ударил неприятный запах гнили. К горлу подступила рвота, но юноша сдержался, проглотив. Паника окутала разум, не давая здраво мыслить. Дыхание участилось и казалось, что вот-вот и Антон задохнётся. Где он? Почему он связан? Где его одежда? — Доброе утро, соня, — из неоткуда появился Арсений, держа руки за спиной. На его лице красовалась, теперь уже Антону казалось, зловещая улыбка. Шатен сделал пару шагов в сторону юноши, заставляя того отползти, — не пытайся. Далеко не убежишь, — протягивая последнюю «и», сел на корточки, устремив свои, наполненные азартом и любопытством, глаза на Антона. В них хотелось утонуть. — Как спалось? — Отпусти меня! — Антон сделал рывок вперёд, но Арсений даже не шелохнулся. — Что ты от меня хочешь? — не теряя надежды, юноша дёргал руками и ногами, пытаясь вырваться. — Ну-ну, ты же сейчас себе всю кожу сдерёшь, — Арсений положил правую руку на связанные ноги Антона, поглаживая, — а она у тебя такая мягкая, нежная, — эти слова ещё больше заставили юношу задёргаться. — Убери руки! Отпусти меня! Я обращусь в полицию! Помогите! — продолжал рвать горло тот. Вдруг кто-то услышит. Внезапно тяжёлая рука отрезвила Антона, хлестанув того по щеке. Шастун замолк, устремив свои наполненные слезами глаза на мужчину. — Не надрывай зря свой прекрасный голос, — Арсений встал, возвышаясь над мальчишкой и всё так же сверля взглядом. — Мы в лесу. Забыл? Тут никого кроме нас нет, Антош. Нет, — чуть нагнувшись, садистски протянул последнее слово тот. Отойдя от юноши и пройдя к какому-то старому самодельному столу напротив, что Антон не заметил в порыве паники, продолжил: — Как думаешь, кто все эти люди, что изображены на картинах? А они такие же путники, как и ты. Заплутали, а я по доброте душевной помог им, — тот выдержал небольшую паузу, — они послужили мне натурой для моего мимолётного вдохновения. Но те не хотели долго ждать, пока я закончу писать их и мне пришлось оставить тела себе, чтобы закончить начатое, — с каждой такой небольшой паузой, сердце Антона пропускала удар, боясь услышать продолжение, о котором тот догадывался. — Но, к сожалению, они быстро гнили, что препятствовало мне их написанию, поэтому я вытащил их внутренности и набил кожу сеном. И знаешь, помогло! Запах стал менее едким! — к горлу Антона вновь подступила рвота. — Я очень экономный, так что, решил, зачем добру пропадать? — Антон боялся, что под словом «добро» окажется именно то, о чём он думает, — Кстати, понравился суп и мясо? — не поворачиваясь, задал вопрос тот. Антон больше не мог терпеть. Рвота выплеснулась из его рта от понимания, что он ел. — Я так давно не брал кисти в руки. И так давно не встречал таких людей как ты. А тут всё так хорошо подвернулось, и ты сам пришёл ко мне, — Антон догадывался, что от него хотят, но почему нельзя было просто предложить попозировать? К чему весь этот спектакль? — Ты — падший ангел, что дарит надежду для моего искусства, — его голос слегка дрожал. Он плачет? — Спасибо, Антош! — мужчина резко развернулся, разведя руки в стороны. — Ты и твоё прекрасное тело пробудили это во мне! — по щекам Арсения текли слёзы. Тот, заставляя Антона вздрогнуть в немом ужасе, внезапно бросился на колени перед ним. — Спасибо, Тоша! Обещаю, твои картины буду висеть везде! — шатен коснулся лица юноши. — Твои большие зелёные глаза, мягкие волосы, небольшая родинка на кончике носа, запах, служащий дурманом для меня! — на глазах Антона выступили слёзы. — Ты — олицетворение прекрасного! Ты — моя любимая натура! — Шастут боялся сделать лишнее движение, дожидаясь, когда всё кончится. Мужчина отстранился, вытирая лицо от слёз. Арсений быстрым шагом вновь прильнул к столу, судорожно что-то ища. Тот был в предвкушении, как маленький ребёнок, что ждёт новогодний подарок. — Обещаю, ты ничего не почувствуешь, — мужчина вновь развернулся к Антону, держа в руке шприц с какой-то жидкостью, — я сделаю всё быстро, а ты будешь спать, — шатен медленно приближался к напуганному, не в силах выдавить из себя и писка, Антону, — крепко-крепко спать, — страх сковал тело, не давая двинуться. Шастут сидел с открытым ртом и смотрел на то, как приближалась его смерть. И вот, Арсений вновь оказался на ровне с его лицом, — как жаль, что больше не услышу твой прекрасный голос, — игла пронзила ногу Антона, заставляя слезу скатиться по щеке. Арсений всё смотрел в его глаза, как будто желая проникнуть в разум юноши. Медленно мужчина вливал в него жидкость. Через пару секунд голова Антона показалась ему тяжелее, а веки слипались, погружая парня в сон.

***

Всё было именно так, как сказал Арсений. Антон ничего не чувствовал. И больше никогда не почувствует. Мужчина сделал всё быстро. Теперь его дом украшали новые работы, что сводили с ума Арсения, когда тот всякий раз засматривался на них. Каждое утро, каждый день, каждый вечер Арсений трапезничал самым вкусным по его мнению мясом, что он когда-либо пробовал. И как-то раз стук в дверь прервал ужин мужчины. — Ох, к нам гости! — став из-за стола, тот направился к стулу напротив, — Жаль, что они не смогут застать нас, ведь тебя никто недостоин видеть, — Арсений взял самодельное чучело под руки и понёс в уже знакомый подвал.