Претенденты

Поселение номер восемнадцать редко тревожили катаклизмы. Оно жило в достатке благодаря своему сеньору. Именно тут располагались самые большие пищевые платформы. Как раз самая молодая из них выходила в Движение. Тридцать тонн насыпей, на которых располагались лучшие виноградники. Платформа тяжело ступала по песку, а её лапы-подпорки до половины покрывали колонии спор. Развернувшись, платформа зашаталась, но выстояла. Рука Заклинателя держала её крепко. — Стоп! Тупое создание, я же сказал! Стоп! Платформа сделала испуганный шаг назад, но потом замерла в раболепном подчинении. Кастор ухмыльнулся, выходя из своей машины, и уважительно поклонился трем механам за спиной Заклинателя. Они с молодым господином постоянно. Два тяжелых механомедведя, бурый и белый. И мотокот — лежит на песке, царственный, демонстрирует ошейник с рубинами. Эти мехи считали за честь быть Прирученными. — Господин, у меня сообщение от вашей матушки! Господин Эстебан! Он опустил руки и снял с головы шлем. Его влажные, почти красные волосы от пота прилипли ко лбу. Он предпочитал работать в шлеме — если он его снимал, для механа это было равносильно смерти. Эстебан Диких не щадил никогда, удары его чудовищной силы ломали их в куски. — Бумага? Обожаю, как в чертовом средневековье! Эстебан Колиньяр, маркиз Сабве, просмотрел послание, написанное чернилами на самой дорогой бумаге. — Что?! Платформа качнулась и застонала от обиды, сила Заклинателя едва не сломала ей подпорку. Медведи и кот ощерились, готовые разнести лазерными зарядами любого, кто станет на пути Красного Маркиза. — Ну, все! Этому старому хрычу конец! Я его подомну ещё до Новой Луны! Массаракш, форму! Через секунду Эстебана уже ждал его алый с черной полосой байк, механомедведи превратились в два полувоенных джипа, и они сорвались с места, скрывшись вдали. Кастор покачал головой. Слишком много силы. Слишком, слишком много. Господин Альва поэтому и не выбрал господина Эстебана в ученики. Захлебнется. Колиньяр на полном ходу активировал экран связи: он не боялся перевернуться, он знал своего зверя до последней детали. — Масаракш, Ктулху мне! Все опять прохлопал со своими медитациями, буддист несчастный! Валентин застонал, услышав вой коммутатора. Он сидел на скале в позе лотоса, наблюдая, как его железный спрут в водах Вечного Океана играет с огромным камнем, будто с мячом. Сейчас его сознание слито с сознанием механа. Он перебрасывает мячик из руки в руку. Люди. Как много шума. Почему они столько его создают? Валентин щелкнул пальцами, активируя связь и удерживая мячик одной рукой. — Рокэ Альва взял себе ученика! Валентин прикрыл глаза. Эстебан. Из всех существ, порождающих хаос, этот, самый шумный. Он будто из него родился. Он будто он и есть. Божественное воплощение хаоса. Но нужно проявлять уважение. Без Колиньяров их мир бы уже умер с голоду, ни у кого нет столько сил, чтобы управлять платформами механами, только у Клана Медведя. — И? — Что и? Вылезай из своей медитации, Демон! Это не ты! Это не я! — Это Ричард Окделл, да, я знаю. — Окделл! Последний из Клана Скал?! Чертов самоучка?! — Прекрати орать! Валентин сдавил мячик, и его глаза наполнила чернота. Там, в океане, спрут раздавил скалу в крошку. — Альва отобрал твои земли, — голос Эстебана звучал осторожно. Весь мир чувствовал, когда в Валентине вскипали Черные споры. — Только потому, что я в любой миг мог превратить их в мертвую пустыню. Чего ты хочешь, Эстебан? — Я хочу учиться у Великого Заклинателя. Он не может мне предпочесть какого-то мальчишку! Даже сына своего друга-идиота! Если бы Альва пошел тогда в Пустоши с моим отцом, его бы не порвали! — Хорошо, я еду в Город. Через три дня состоится бал в честь Высадки. Это самый важный праздник, никто на нем не смеет повести себя недостойно и нарушить традиции. Ты должен там быть. И я там буду. — И что это даст? — Эст, прежде чем рассчитывать на особые знания Верховного Заклинателя, выучи историю. Великий заклинатель может обучать нескольких претендентов. И на балу он не сможет нам отказать. А потом, ну что ж, да помогут Окделлу боги. Валентин сладко улыбнулся, блеснули острые клыки. Альва может отвергнуть силовика, даже такого знатного, как Эстебан. Но не стоило ему ради долгов старой дружбы пренебрегать последним из Черного Клана Спрута. Это была ошибка. Большая, большая ошибка. — Наверное, у Людей Чести самая вкусная кровь. Нужно проверить, да, красавец мой? Железный спрут не ответил, он уже ушел на дно океана. Сейчас он несет Весть Подводникам. Его Господина оскорбили. Скоро к теплым берегам Поселения сорок придут орды подлодок, спрутов и баз. И горе Великому Заклинателю, если он не разделит с Валентином свою силу, свою собственность и тело. И своего любимого мужчину. Есть законы древнее Высадки, и не нужно о них забывать. Этим миром правят не потомки колонистов с их глупыми нормами, сгинувшими в черноте веков и космоса, а Споры.