you got power over me

очередная поездка в Киев оказалась незапланированной, более того, деловой ее назвать было тоже сложно. скорее, она была дружеской. или, все-таки, не совсем? как бы там ни было, без внимания СМИ она не осталась в любом случае, толпы журналистов, вспышки фотокамер и гул сотни голосов, только вот кое-что камеры не запечатлят точно — того, что было внутри, весь этот рой мыслей, бесконечный поток которых буквально шумел в голове. Эммануэль уже на подъезде к штаб-квартире иностранного коллеги заметил и его самого, стоящего в окружении охраны прямо на крыльце здания, приветливо махающего рукой толпе журналистов, под маской не было видно его лица, но кое-что от внимательных глаз француза не спряталось даже так. когда дверь автомобиля открывается, высокий, светловолосый мужчина предстает перед кучей людей, приветливо поднимая руку вверх и долю секунды занимая на то, чтобы окинуть взглядом всех присутсвующих. а в следующий момент глаза сталкиваются с глазами того, ради кого он здесь, по чьему звонку сорвался с места, и Макрон не может не заметить, как меняется взгляд его украинского коллеги, моментально, чуть хмурый, серьезный, он тут же становится таким привычно-мягким, и в уголках глаз появляется паутинка морщин. рука касается руки, и сжимает крепче, чем нужно, но это чувствуют только они двое, и рукопожатие долгое, а вторая рука француза ложится на плечо мужчины напротив, ощутимо сжимая. — рад видеть вас здесь, Мсье Президент. Владимир говорит это тихо, но так, чтобы тот, к кому это обращено, его услышал, и он слышит, в ответ только мягко кивнув, чувствуя, как плечо его иностранного коллеги напрягается под его прикосновением. «ты даже не представляешь, какую власть ты имеешь надо мной». они вдвоем неторопливо проходят ко входу в здание, перед тем, как войти туда, пару минут позируют для совместных фото, которые уже через несколько часов разлетятся повсюду с интригующими заголовками. «лидеры Украины и Франции снова встретились для обсуждения вопросов о гуманитарной поддержке». «Президент Макрон срочно прибыл в Киев, чтобы обсудить дальнейшее сотрудничество». и ничего из этого не будет правдой, не считая, разве что, срочности прибытия. они вдвоём скрываются за тяжелой деревянной дверью, и это чувство азарта, ощущение того, что никто, абсолютно никто не догадывается, в чем тут дело, будоражило изнутри. Эммануэль снимает с лица маску и чуть хмурится, окидывая взглядом идущего перед ним мужчину: он, как и подобало, был в своем дорогом костюме, который так чертовски шел ему, шлейф его парфюма окутывал с ног до головы и заполнял легкие, то, как он то и дело оглядывался по сторонам, как нервно кусал и облизывал губы, все, абсолютно все эти (не)мелочи блондин замечал и хотел сохранить в памяти. — господин Президент, все готово, кабинет.. — не стоит, этот визит не столько деловой, сколько дружеский, думаю, Мсье Макрон согласится со мной, что лучше бы подошла неформальная обстановка. Зеленский плавно переходит с родного украинского на английский, отвечая сначала невысокой девушке в строгом костюме, а затем, резко повернувшись лицом к своему иностранному гостю, вопросительно вскидывает бровь, глядя на слегка удивлённое лицо француза. — как скажет принимающая сторона, так и будет. Эммануэль отделывается коротким ответом и пожимает плечами, поправляя галстук, который сейчас почему-то стал давить на шею, а затем неловко улыбается, и эту улыбку ловят карие глаза напротив. они оба прекрасно все понимают, а мысль, что больше никто, кроме них, заставляет сердце сжаться. пусть это останется нашим деловым секретом. девушка, кивнув, уходит, чтобы запереть главные двери, и цокот каблуков по мраморному полу отдается от стен и высокого потолка, сбивая с мыслей. — вообще-то я рассчитывал, что решающее слово за моим гостем. Владимир тихо усмехается, и в который раз Макрон ловит себя на мысли, что у него хороший английский, а этот акцент делает его даже забавнее и.. милее, что ли. — просто стало интересно, как ты выкрутишься. француз улыбается своему украинскому коллеге и чуть вскидывает одну бровь, глядя прямо в упор, иногда казалось, что он вот-вот прожжет дыру своим изучающим взглядом, и от этого подгибались ноги. а когда он подходит ближе и так привычно кладет руку на спину, мягко похлопав, воздух из легких как будто выбивает. — ты в этот раз немногословен. брюнет входит в комнату для гостей, и когда дверь за их спинами закрывается с тихим щелчком, это означает еще одну точку невозврата, уже в который раз. — а ты ждал меня, чтобы поговорить? в его английском отчетливо слышался французский акцент, мурлыкающая «р» и такой мягкий, с тихим придыханием, голос, казался сейчас громче любых звуков в стенах пустой комнаты, и такая уже ставшая привычной ухмылка, скрещенные пальцы, тонкие, сухие губы, изучающий, даже настырный взгляд, и как он бедрами плавно опирается о край стола, будто ожидая чего-то. и он правда ждал. кто из нас первый сделает этот шаг, который каждый чертов раз был, словно первый? почему каждый раз преодолеть это расстояние в пару метров было так тяжело, словно это километры? Владимир едва заметно кивает, отводя взгляд и проходит вглубь комнаты, не понимая, почему он снова чувствует себя, как влюбленный подросток, убирает руки в карманы брюк и поднимает взгляд, глядя куда-то вперед себя, ощущая, как сердце заходится в груди. ни о какой политике между ними речи уже давно не шло. он не замечает, как Эммануэль оказывается позади него, и в себя приходит только тогда, когда чувствует на затылке горячее дыхание, а на плечах — сильные руки, которые сжимают их, как затем плавно скользят по спине, по бокам, к бедрам, настойчиво, но вместе с этим все равно осторожно. в себя приходит, чтобы снова упасть. «ты знаешь, что мне нужно, ты властвуешь надо мной». тёплые, сухие губы касаются шеи, и брюнет не может ничего сделать, кроме как откинуть голову в сторону, подставляясь под поцелуи, по спине тут же пробегают толпы мурашек, он вздрагивает, шатко выдохнув, и от внимания француза это, естественно, не ускользает. Эммануэль только тихо усмехается, а руки неторопливо заскальзывают под ткань чужого пиджака, расстегивая, затем выше, к шее, пальцы цепляют галстук, ослабляя его, и это, наверное, должно было дать больше воздуха, но все было наоборот. поцелуй за поцелуем остаётся на теплой коже шеи, заставляя чуть вздрагивать, чуть выше, к уху, и когда брюнет слышит совершенно непонятную ему французскую речь, с таким шумным, горячим вздохом, он окончательно теряется, не понимает ни слова, но какая разница? — tu ne sais pas à quel point tu m'as manqué. Зеленский подаётся чуть назад, так, чтобы спиной плотнее прижаться к груди мужчины позади него, и накрывает его руку на своей же груди, переплетая их пальцы, и ведет чужой ладонью вниз, к ремню на брюках, слыша тихий смешок, а в горле встает ком, и жарко. дышать нечем. блондин кончиком острого носа ведёт по шее, и запах его кожи, парфюма, терпкого, даже чуть-чуть горьковатого, заставлял внизу живота все сжаться. «ты подпитываешь мое желание, ты знаешь, что мне нужно». тонкие пальцы цепляют ремень, и пряжка с тихим звоном расстегивается, только торопиться мужчина никуда не собирается, это не тот случай, момент, не тот человек, с которым нужно поторопиться. пуговицы на белоснежной рубашке одна за другой расстегиваются, обнажая не столько, пожалуй, тело, сколько душу и чувства, и как бы смазливо это все не было — отрицать было бы самой глупой ошибкой, а ошибок уже итак достаточно. Владимир не даёт французу закончить с одеждой, резко поворачиваясь к нему и заглядывая в голубые глаза напротив — почему он каждый раз смотрит.. вот так? пальцы впиваются в воротник рубашки и губы прижимаются к губам, так жадно, настойчиво, Макрон тут же чувствует ладонь на своём затылке, то, как мужчина прижимает его ближе, тянет на себя, дышит так шумно и горячо, и ничего, кроме его дыхания, слышать он не хотел. и ему не нужно было получать устный ответ на свои слова — он был понятен без слов сейчас. Зеленский вдруг подаётся назад, шагает, спиной вперёд, но оглядываться даже не думает, некогда, он так сильно хотел ощутить это снова, от поцелуя отвлекаться он даже не думает, чувствуя, как руки партнёра придерживают за поясницу, сам же уже тут же тянется к его пиджаку, который с тихим шелестом падает на пол, и чем ближе, тем, словно, дальше, потому что хотелось ещё, потому что мало. через мгновение рубашка уже расстёгнута, и когда кожа касается кожи — сердце пропускает удар, и брюнет вдруг резко отстраняется от чужих губ, потому что дышать уже было нечем. ещё секунда, и он уже падает на постель, когда руки его коллеги толкают в грудь, и он даже не успевает толком понять, что произошло, когда губы вновь впиваются в его. ненужная одежда, обувь, все уже лежало на полу, руки шарят по чужому телу, сжимают плечи, цепляются за лопатки, губы, влажные, горячие то целуют шею, то снова выбивают весь воздух из лёгких жадными, требовательными поцелуями. жарко. ладони сжимают бёдра, по вискам и шее скользят капли пота, от этого кожа прилипает к коже, тело на каждое прикосновение реагирует так, словно это не касания и поцелуи, а разряды тока, и ни один сантиметр не остаётся без внимания. Владимир впивается пальцами в светлые волосы, носом утыкается то в шею, то в плечо, и блондин это чувствует, кончиком носа ведет по влажному виску к уху, мурлычет что-то на французском, вздохи, стоны, сбитые слова заполняют комнату, и, да, разговоры далеко не о политике. «ты властвуешь, властвуешь надо мной, неужели ты не видишь, что я отдаюсь тебе всецело?» Эммануэль прижимается лбом ко лбу своего партнёра и наощупь находит его руку, накрывает своей, ощущает напряжение, как мужчина сжимает пальцами смятую простынь, замечает, как костяшки белеют, и сам нежно пальцами ведет от кисти до предплечья и обратно, затем переплетая их пальцы. и перед глазами все плывёт, тело рассыпается. а что потом? — Мсье Президент, моя жена очень хотела вас видеть. Зеленский приобнимает за талию молодую, красивую женщину рядом с ним, вторую руку протянув для рукопожатия, такого же крепкого, но не такого долгого, как обычно. француз любезно улыбается даме, приветствующе кивает, а затем галантно целует ей руку, бросая взгляд на её супруга. ты смотришь так, как будто все в порядке. он целует её, в губы, так мягко и ласково, не так, как целовал вчера его, и улыбается сквозь этот поцелуй, смотрит на неё тоже совсем иначе, по-другому, это совершенно другой взгляд, не тот щенячий и преданный. вокруг куча людей, они все занимаются своими делами, но ощущение было такое, будто все они смотрят сейчас на них, и зачем вообще это всё, зачем этот приём, эти люди здесь, кому и что ты хочешь показать? неужели так боишься? Владимир что-то ещё говорит своей супруге, на что та, улыбаясь, кивает, оставляя их двоих и уходя к гостям, и было глупо отрицать — первая леди Украины, бесспорно, очень хороша собой. — серьёзно? — что? — после того, что было, уже не раз, ты снова будешь делать вид, что все в порядке? Эммануэль первый подаёт голос, держа в руке бокал шампанского, и от взгляда этих карих глаз внутри всё снова сжимается. — что ты предлагаешь мне сделать здесь и сейчас? блондин на это только пожимает плечами, поджав губы, и опускает глаза, действительно, а что ещё сделать? Владимир сам чуть хмурится, прикусывая нижнюю губу, а затем касается предплечья своего французского коллеги, заглядывая в голубые глаза, и то, как он смотрит, в который раз захватывает дух. — пусть всё будет, как было. украинец говорит это тихо, почти шепчет, голос немного хрипит, кажется, от волнения, он губы поджимает, будто чувствуя вину за это. Макрон тихо усмехается, качая головой, потому что этот щенячий взгляд и слишком долгое касание знает наизусть. в который раз ты уже это говоришь, и в который раз мы оба понимаем, что как было уже не будет?