Где же мой вечный август?

Summer has come and passed

The innocent can never last

Green day –

“wake me up when

September ends”

~Welcome to a new kind of tension.All across the alienation. —Слушай, тебе не кажется, что ты накручиваешь проблему? — Кенни доел свой обед и наконец смог ответить болтающему с самим собой Кайлу. —Я не отрицаю этого. Просто странно это.       Стэн вынул свои наушники, и песня, которую он слушал, стала ещё громче. Он поднял свой взгляд на хмурого Кайла, похлопал его по плечу и соизволил включиться в беседу: —Да ладно тебе, старик. Это Эрик Картман. Все от него этого и ожидают. Ну да, не ходит в школу всю первую неделю, но это в его духе. —Вот именно, — поддакивает Кенни, доедая оставшийся салат из подноса Стэна. — Я тебе отвечаю, у него просто выдался удачный случай наврать своей мамаше и попросить её написать это… Как это называют-то… —Справку. —Да. Спасибо, Стэнли. Башка вообще не варит из-за этой школы. Учат херне какой–то, — блондин театрально и со злостью ударил ладонью по столу. —Ну, не знаю. Некоторые темы интересные и полезные… Как по мне. —Лучше бы учили, как бюджетом распоряжаться.       Разговор затих. Снова они меняют тему, когда Кайл пытается поговорить о том, что его волнует. Всё же... Может, Картман действительно просто прогуливает?       Всех спугнул громкий звонок, который предвещал ещё одну пытку в виде скучных уроков, и все в столовой быстро разбежались по классам. В том числе и эта троица. Стэн по пути засовывал в рюкзак телефон и наушники, Кенни бурчал о том, как было классно в младшей школе с мистером Гаррисоном, а Кайл хмуро раздумывал обо всём сказанном друзьями.       Часы в школе иногда пролетают удивительно быстро. Странно это всё. Раньше, пару лет тому назад, они протекали так мучительно и душно, зато они с друзьями успевали на перемене развлечься. А сейчас что? Что ж, сейчас время летит быстро, однако всё также мучительно и душно. В очередной раз думая об этом, Кайл заходит в теплое помещение, в прихожую дома, а она, в свою очередь, быстро сменяется кухней. Обед сменяется комнатой. Комната сменяется ничем. Опять. Время проходит слишком быстро. С того момента, как его нога вступила в дом, прошёл час. И вот Кайл стоит перед пыльными полками, выслушивая крик мамы с первого этажа. —Кайли, сегодня день генеральной уборки! Скопившийся мусор закинь в пакет и поставь у входной двери! —Хорошо, мам!       После часа и более работы пылесосом, протирания пыли сухой, а затем влажной тряпкой, мытья пола, пыльный и запыхавшийся Кайл стоял на коленях перед кроватью с целью вытащить оттуда все коробки и выбросить ненужные вещи. Коробок было всего две. Протерев с них пыль, Кайл открыл одну из них. Ничего удивительного: дневники за прошлые классы, старые диски любимых в детстве фильмов, пара дисков с музыкой и небольших альбомов со школьной фотосессии. Меньше всего хотелось смотреть на прошлого себя и потому альбомы были изъяты из коробки вместе со стопкой дневников. Следующими были диски: «Бойцовский клуб», «Назад в будущее», «Индиана Джонс»… и остальные фильмы, которые вызвали лишь ностальгию по прошедшему. Пара дисков с альбомами любимых исполнителей, а также альбомы “the black parade” и «American idiot”, оставленные когда-то давно Стэном, чтобы Кайл послушал и понял чувства друга по отношению к чему-то, что давно стёрлось из памяти. Странно, что среди дисков не нашёлся старый DVD-проигрыватель, ну и пусть.       Пробираясь через стопку дисков, в глаза бросился голубой пакет с чем-то. Не открывая взяв его, худые пальцы сразу ощутили под собой приятную мягкость, будто там маленькие подушки. Предположение оказалось неверным, внутри пакета лежали убого и криво сшитые мягкие игрушки. Вспоминать откуда они пришлось не долго. Случилось это в 4 классе, в самый насыщенный год в жизни Брофловски, да и, впрочем, всего города. В память вонзился тот театр, который устроил тогда Картман. Лягушонок Клайд, Поли-недотрога… И чья же ещё «китайская» пародия лежит в пакете?…       Говоря об этом театре, об убийстве собственных любимых игрушек, сожжении собственной комнаты и финале в виде реального пистолета в руках ребёнка, до сих пор Кайл без понятия, что же тогда было в пустой голове Эрика Картмана. Зато Кайл точно знает, что он чувствовал после этого всего: этот стыд и страх, что именно его слова заставили Эрика сделать это, ведь маленький мальчик так любил их, так ласково пил чай с ними в подвале… Может, именно эти игрушки были единственными друзьями Картмана?       Объятый раздумьями, Кайл наконец вытащил из пакета своё детское рукоделие. Именно вина заставила Кайла в течение двух недель пытаться сшить новые игрушки всё тех же друзей Картмана. Губа дрогнула в кривую улыбку, когда из пакета вывалился лягушонок, чья голова была больше похожа на горох, а руки разных размеров вызывали лишь насмешку и воспоминания о том, как он с трудом пытался сшить маленькие лапки, а в итоге, зациклившись на лапках, руки оказались разной длины. Поли тоже даже близко не походит на оригинал, скорее мешок картошки с пуговками-глазами.       Первая мысль в голове после детального осмотра была о том, почему он не отдал их Эрику. В голове перебирались те дни, когда Кайл лежал на кровати, пытаясь сделать правильный шов; тот день, когда Эрик со слезами на глазах выстрелил в Поли; тот день, когда игрушки были уже сшиты и он, на велике, осенью, по продрогшим тротуарам, нёсся к дому Эрика. А что потом?       Улыбка с лица тут же спала. Конечно… А как же иначе? Разумеется, Картман отшил доброту маленького Кайла, закрыв дверь прямо перед носом друга, даже не взглянув на пакет. Губы снова растянулись в улыбке, но на этот раз больше походившей на злую усмешку. —Типичный Картман. За эти годы этот засранец никак не изменился, —сложив игрушки в пакет, Кайл оставил его у двери, с мыслью отнести в мусорку, когда закончит уборку.       Телефон Кайла зазвонил, и на экране высветился номер телефона и надпись: «Самый лучший друг (лучше Стэна)». Когда-то давно Кенни украл телефон друга, переворошил там всё, в том числе и изменил название своего контакта, пока Кайл нёсся по школе, пытаясь отыскать блондина. С тех пор рука не дрогнула изменить его обратно. Запыхиваясь, Кайл ответил на звонок. —Чуваааак! — сразу врезался в ухо ор друга. —Да? - Кайл, в свою очередь, рухнул на кровать, сохраняя прежнюю усталость в голосе —Ну ты чего, Кайл? Ты должен был ответить «чуваааааааааак!» —проорав ещё громче последнее слово, Кенни выдохнул и, переигрывая, обиделся. —Мы что, просто так в детстве до дыр просматривали «Очень страшное кино»? —Это ты и Картман заставляли меня со Стэном смотреть… —Похуй. Го встретимся, а? -голос весёлого друга вдруг стал серьезным. —Ну… Я тут уборку делаю, надо после ещё домашку сделать… —закрыв глаза, промямлил рыжий. —Понял. Значит, встретимся в парке прямо сейчас? —Кенни тут же сбросил трубку. —Уф… Да он издевается надо мной... Ладно, вдруг что–то серьёзное случилось… —устало выдохнув, Кайл поднялся с кровати, чтобы вяло переодеться в тёплое и поспешить на назначенное место.

***

      Кайл стоял посреди городского парка. Прошло всего несколько дней с конца лета, но Южный Парк снова вернулся в прежнее свое состояние. Снова сырой холод щекотал шею и снова люди укутывались в любимые шарфы. Кайл оделся не так тепло, как стоило бы. На нём был лишь тёплый, связанный мамой, свитер и ветровка. Снизу же были широкие и толстые штаны, а также удобная пара ботов. Лёгкий ветерок продувал рыжие волосы. Признаться, за пару дней такой погоды Брофловски уже успел пожалеть, что состриг свои пышные и тёплые кудри. Теперь без шапки стало реально холодно.       Кенни беззаботно улыбался, явно понимая, что его следующая фраза разозлит Кайла, но ему было так весело, что наконец он может видеть лица своих друзей каждый день. Одет он был лучше, если так можно сказать про изношенную куртку и, прежние папины, широкие джинсы, под которыми светились подштанники. Шапку и шарф он не носил. Голову грели грязные волосы до плеч. Именно для этого он отрастил волосы, чтобы осенью и зимой было не так холодно без шапки. —Просто хотел погулять. —Твою мать, Кенни… Ну ты бы сразу сказал, что погулять хочешь, я бы нормально оделся, —Кайл сморщился и закатил глаза, поднял свой взгляд на лыбу друга и выдохнул. —Ладно. Пошли гулять, раз так хочешь… —Скажу по секрету, раз ты мой любимый BFF, я искал повод из дома сбежать, — Кенни не прекращал улыбаться, он ловил холодный ветер и каждый раз пытался не морщиться от холода. —А что там случилось? У тебя вроде дела там получше, чем пару лет назад…       Кайл всегда боялся говорить, когда друг детства заводил разговор про это. Ему почему-то всегда было стыдно, что живёт он лучше, да и родители в целом у него лучше. Просто каждый раз было неловко, ведь он даже помочь толком не может. —Да просто…       Повисло молчание. Одна за другой сменялись старые скамейки, моргал свет от фонарей и слышался редкий гул машин. Кайл всегда гуляет в наушниках. Это тупая и нелепая привычка, которая появилась только этим летом. Гуляя одному по летнему Южному Парку, его собеседниками были любимые группы и исполнители. А ведь всего год назад гулял он не под очередную песню Gorillaz, а под смех друзей и громкие голоса. Сейчас же, когда он снова в компании друга, он говорит не так много, как и сам Кенни. Столько всего изменилось за год, за одно лишь лето. Где Кенни был всë время? Почему он не видел его около площадки с Карен, где он бывает регулярно, почти каждый день? Сглотнув, Кайл собрался с силами: —А ты где был летом? —Что? —Кенни в недоумении посмотрел на Кайла. —Ну, в смысле… Я тебя что-то почти не видел летом, хотя гулял практически каждый день. —А, ты про это… Да просто на улице жарко, вот я дома и охлаждался, —Кенни усмехнулся и вернул прежнюю улыбку. —Кенни, у тебя дома нет кондиционера, — Кайл неловко покосился на явно лгущего друга. —Хе-хе, —блондина легко поймали на лжи. Потупив взглядом в небо, Кенни продолжил без улыбки. —Да вот, нашёл работу в другом городе. Ехать от силы минут 40 на велике. Туда и ездил с 7 утра и был там до 6 вечера. —Воу. Меня всегда поражает то, на что ты готов ради денег. —Хах. Да я просто мексиканский цыган, понимаешь? —Кенни отшутился и быстро перевёл тему на Кайла. —А ты, небось, со Стэном всё лето отжигал без меня и Картмана?       Нахмурившись, рыжий смутился от этого вопроса. Он не хотел говорить про своё лето. Когда Кайл был на пороге у дома Картманов, с желанием ради приличия позвать Эрика на озеро со всеми другими, Лиэн сообщила, что её сынок уехал к бабушке и дедушке на лето, в Небраску. Это был тот самый желанный знак от Вселенной. Знак, который так и кричал о том, что это лето будет лучшим. А в итоге всё лето Кайл выслушивал от родителей советы куда и на кого поступать, ходил по хоккейным матчам Айка, прохлаждался в своей серой комнате и по вечерам выбирался оттуда, в надежде встретить на улице хоть одного знакомого. Знакомые то и дело встречались, но это был лишь Крейг и его компашка, пару одноклассников и всё. Стэн первый месяц пытался развлечься с Кайлом, они ходили в кино, ночевали друг у друга. Всё как и в детстве, вот только... Что-то не так. Стэн не так горел от новых фильмов, а ночёвки проводили каждый в своём телефоне. Не долго это тянулось, и тут настал август. Его разведенный отец, по решению суда, мог видеться и брать сына к себе в год на 100 с чем-то дней. Раньше это было по паре дней на выходных и праздничных каникулах. Но именно в этот год Рэнди Марш решил не видеться с сыном подольше, чтобы летом как следует «повеселиться» аж целый месяц. —Да так себе, если честно. Стэну явно было интересно одному, да и в августе он поехал к своему отцу, —Кайл хмуро поправил очки. —А что за работа? —Грузчик. За лето я мышц накачал на славу! —Кенни гордо поднял подбородок и закинул руки на плечо друга. — Все тёлки в этом году будут мои! —Не хочу тебя расстраивать, но чтобы у тебя были бицепсы, ты должен много питаться.       Кайл улыбнулся. Кажется, это была его первая искренняя улыбка за последний месяц. В августе, когда Стен мучился у отца, Кайл был совсем один. Улыбался он лишь тогда, когда смотрел очередное видео на ютубе. —Как я понимаю, тебе тоже было одиноко этим летом?       Голос Кенни перестал казаться насмешливым, а улыбка так и не сползала с лица, но это была уже совсем другая улыбка. Кайл не ожидал такого проникновения от вечно дурашливого Кеннета. Брофловски отчаянно не мог принять тот факт, что лето, когда они все были детьми, давно позади и это нормально. Нормально вырасти из прогулок на целый день; то, как ведёт себя Стэн, это совершенно нормально… Однако такое чувство, будто он потерял друга. Кенни, заметив рассеянность Кайла, ткнул указательным пальцем в бок рыжего. —Эй, Кайл Брофловски, как вы смеете уходить в себя в разговоре со мной?       Кенни рассмеялся, увидев, как рыжий друг одëрнулся и громко зашипел. —Да не уходил я в себя! Что сразу бить-то? —Кайл быстро отошёл от блондина ещё на шаг. —Не смей так больше делать, это вообще-то больно. —А на вопрос мой ответить не хочешь? —Я как раз и собирался ответить, а ты так сразу… —заметив угрожающий палец Кенни и его злобную ухмылку, Кайл выдохнул и продолжил слегка подавленно. —Бывало, что да. А ты тоже, как я понимаю? —А как же. Я в контору на работу нанялся только благодаря старому знакомому своего брата, а они куда старше меня, вот и царил у них свой вайб. Я в это всё не вписывался, —Кенни пошарил по карманам в поисках клада в виде украденных из магазина жвачек. —Скучно день ото дня ехать в грузовике и надрывать спину, перекладывая коробки, к тому же совсем одному.       Детская жвачка из карманов полетела в рот Маккормика и тот начал рассматривать водную тату, которая шла в комплекте с жвачкой. На ней был какая-то крутая тачка. Кеннет толкнул Кайла в плечо и обратился к нему, суя под нос бумажку: —Как думаешь, мне пойдёт? Нацеплю на шею, хоть где-то у меня будет Ламборгини. —Не думаю что это Ламборгини, —Кайл с серьезном видом взял бумажку и стал рассматривать. —Наверное, это мустанг. —Думаешь? Я в понедельник Клайду покажу, он шарит за тачки. Го поспорим: если это Ламборгини - ты даёшь мне 10 баксов, если это мустанг... —Ты мне 10 баксов? —Оборзел? Нет конечно! Я на эти 10 баксов покушать могу. —Что тогда? —без интереса спросил Кайл, рассматривая картинки из трещин на тротуаре. —Хм... Могу угостить тебя в закусочной, где я работаю. —По рукам.       Воцарилось молчание и уже виднелся выход из парка, а за ним серые дома и звезды в виде ярких фонарей. Кенни остановился, Брофловски вместе с ним. —Слушай, я чёт устал ходить… —синеглазый блондин почесал затылок и с умоляющим взглядом спросил: —Давай ты проводишь меня до дома, а? Ну, типа, я же погулять позвал, а мы мало погуляли, но я хочу домой.       Кайл закатил глаза и, потупив взглядом в щенячьи глазки друга, улыбнулся краем губ. Пожав плечами, он пошёл к выходу. —Так уж и быть, Кенни. —Юху! —Маккормик подбежал к другу сзади и набросился на него с обнимашками. —Не представляешь, как я за лето успел соскучиться по тебе и по твоему неумению отказывать! —Ай, Кенни, черт… Задушил ведь, —еле пробурчал Кайл, пытаясь не задохнуться от натиска друга. —И я от доброты душевной, а не потому что отказывать не умею… —Не пизди.       Дав лёгкий подзатыльник рыжему, Кенни отпрыгнул и, смеясь, начал пересказывать всё своё лето, не упуская возможности лишний раз сказать, как умирал со скуки без своей любимой компашки. Кайл, в свою очередь, не отводя взгляда от улыбающегося друга, не мог сдержать теплой улыбки. И вот они проходят мимо до боли знакомых домов. Дом Крейга, дом Венди, дом Ред, дом Твика… А вот дом Картмана.       Кайл остановился, смотря на свет в окнах дома. Брофловски, сам того не осознавая, нахмурился, а мысли ушли от историй Кенни к давнему детству, к этим чертовым игрушкам. Злость кипела от пяток до макушки, но вся эта ярость испарилась при виде появившийся на миг толстой фигуры в окне первого этажа. —Ээээй! Чего залип? База вызывает рыжего! —Кенни помотал своей костлявой рукой перед глазами друга. —Дьявола увидел? Пх, точно, это дом Картмана, конечно дьявола увидел. —Да ничего, просто задумался.       Кайл потряс головой и наконец взглянул на друга, который устало опирался на фонарный столб. —Хочешь, проведаем его? А то что-то ты не на шутку волнуешься за своего дружка. —Пф, нет конечно, —расслабленные брови снова встретились друг с другом. —Зачем мне это? —Ну, не знаю. Может, вы летом втайне от нас любовные письма друг другу присылали? —бедняк наиграно удивился и, наконец, со всей серьёзностью взглянул на дом Картмана. —Не неси бред. Пошли быстрее, до северного района уже малость осталось.       Кайл выдохнул и поспешил вперёд, навстречу темному, заплесневелому, забытому северному району, где летом веет прохладой и зимой вьюгой, туда где жил светлый и тёплый друг детства по имени Кеннет Маккормик. Другу же детства приходилось спешить, чтобы не отставать от Кайла. Параллельно он снова рассказывал про то, что нужно сделать всем вместе в этом году во чтобы то ни стало. Повторяясь в сотый раз, закидывая руку на плечо Кайла в сотый раз, и в сотый раз радуясь, что не один.

***

      Оказавшись в своей до боли тёплый и уютной хате, с лица Кайла спала улыбка. Наскучивший за лето дом, осенью казался приютом. Ноги сами несли рыжего в комнату, пока их не остановил голос матери. —С кем гулял? —кричал обладатель голоса из кухни. —С Кенни, мы гуляли в парке и я провожал его до дома, —Кайл попытался чуть менее громко кричать. —Не забудь, завтра матч у Айка!       Снова это. Челюсть сжало в тиски. Снова Айк. Снова матч. Снова никого не волнует, что у самого Кайла. Раздраженный Кайл сделал пару глубоких вдохов и выдохов, шаг за шагом приближаясь к своей комнате. Дверь заскрипела и с порога в глаза бросился тот самый пакет.       «Может, зря я так? Тем более я столько времени потратил на это, жалко выбрасывать…» -быстро пронеслось в голове, а руки сами потянулись к пакету. Думать пришлось недолго, ужасно старая дверь снова заскрипела и, выбегая из комнаты, Кайл крикнул маме на первом этаже: —Мам, я быстро схожу к другу!       Хлопнула от сквозняка дверь дома и Кайл вновь оказался на холодной улице Южного Парка. Дом Картмана был ближе к северному району, то есть далеко от дома рыжего. Недолго думая, задница Брофловски упала на сиденье велосипеда, который до этого пылился в гараже всё лето.       Колеса богом забытого велика катились по покинутым летом листьям. Звезды мелькали, указывая путь в бездну пригорода, в сторону северного района, где холоднее и тоскливее, чем в остальных районах Южного парка. Однако мысли к Кайла не были тоскливыми и холодными, в душе его горела последняя надежда, что, быть может, Эрик не настолько гнилой, может тогда, в детстве, просто выдался неудачный день? Не может же человек быть настолько бездушным.       В голове заиграла любимая песня Стэна, старый добрый Green day. Признаться, Кайл никогда не любил панк, однако друг тоже никогда не упускал возможности включить альбом «American idiot» или сыграть на гитаре одну из песен оттуда. Губы сами по себе растянулись, пропевая почти забытую песню: — There's a glow of light… —Кайл мычал знакомый мотив, там где забыл текст, а потом продолжал: — …Bearing gifts and trust…What's your pleasure and whats your pain?       Стоило закрыть глаза в наслаждении от холодного ветра, щекочущего шею, как Кайл оказался на пороге у слегка заржавелой двери дома Картманов. Последние сомнения посетили голову, а рука твердо поднялась, чтобы нажать на звонок.       Тишина по ту сторону двери застала Кайла врасплох. Так прошли считанные секунды, пока вялая рука Кайла не поднялась, чтобы снова нажать на звонок. Снова раздался ужасный звон. Только после этого за дверью послышался глухой грохот. Сжав в руках пакет, Кайл сделал пару глубоких вдохов и выдохов, готовясь отдать его своему главному врагу, после синдрома отличника, неуверенности, страха будущего и вагона других проблем.       Дверь нехотя заскрипела и на глаза Брофловски попался всё тот же Картман, на голову ниже самого Кайла, с густыми бровями интересной формы, курносый, светло-карие глаза, жирные щеки и конечно же… а где же жирная задница? Брови Кайла поплыли наверх. Картман был не таким жирным, как 3 месяца назад… Нет, он всё такой же толстый, но не жирный. Да и лицо бледное, синяки под глазами больше обычного, грязные волосы.. Может он просто заболел? ОРВИ? Кайл сглотнул и с осторожностью спросил: —Жиртрест, что это с тобой?..       «Жиртрест» выпалилось само по себе, это ещё сильнее смутило Кайла в своём поведении. С чего это он вообще спрашивает что с самим Эриком Картманом, грозным и мерзким засранцем? —Не твое еврейское дело, жид, —говоря это, Картман не был тем самым злостным злодеем из детства Кайла, скорее просто недовольным человеком…       Полузакрытые глаза уставились на удивлённые зелёные зрачки напротив. Они не были ни злыми, ни удивленными приходом незваного гостя. Томно выдохнув, лицо жиртреста изменилось на вопросительное. —Чего тебе? —Пошёл ты, —сунув в руки пакет, Кайл филигранно и быстро спустился с лестницы.       Пока Кайл злостно залезал на велик, ругаясь про себя, за его спиной послышался скрип, а после хлопок двери. Наконец поставив ноги на педали, Кайл поехал обратно.       То есть он пришел сюда вечером, вместо домашней работы, потому что волновался за этого расиста, а он так грубо отвечает ему? Вообще-то Кайл мог и не спрашивать, что с ним, а просто отдать пакет, но нет же, его добрая душа не могла оставить этого жирдяя без сочувствия. Нет, ну он конечно может унижаться до последнего, но терпеть такое отношение к себе он точно не мог. Плевать он хотел, что там с этим Картманом. Надо было выбросить эти чучела.       В голове крутилась лишь одна мысль: «Всё зря». Наконец, доезжая до дома, Кайл успокоился, пускай и было всё так же обидно. Может, зря он вот так вот ушёл? Может, просто Картман не в настроении? Пускай, человек должен контролировать свой язык, даже если случилось дерьмо вселенского масштаба. Сам Кайл прекрасно следил за своей речью, так почему Картман не в силах это сделать?       Неважно. Завтра ждут более важные дела, чем волнения за этого ублюдка. Не заметив своей сонливости, Кайл лёг на чрезмерно мягкую кровать, с желанием просто перевести дух. Прошло не более десяти минут, как усталая тушка Брофловски утонула в облаке из одеяла.       Сны сменялись яркими вспышками. За окном был слышен вой ветра, шуршание листьев, редкий гул машин и пьяные крики алкашей. Недавние звезды с мрачного неба растерялись при свете солнца. Через комья ваты снов послышался уже надоевший саундтрек фильма «Такси». Даже во сне Кайл успел пожалеть, что поставил свою любимую песню на звонок. Нехотя пробираясь через пучину сладких грёз, рыжик потянулся за телефоном на тумбочке. —Да? —прохрипел Брофловски, хмуро смотря на время 06:53. —Не хочу тебя тревожить, но я обязан тебе рассказать про это, —бодрый голос Кенни в такой час (да ещё и в субботу) казался насмешливым, а не тревожным, коим он и являлся. —Ближе к делу. —В общем и в целом, я всю ночь не мог уснуть, всё думал о твоих словах на прогулке, ты так искренне это говорил! Всю ночь рыпался, трясся от тревоги… А под утро мне было тебя так жаль, Кайл. Прости меня.