euphoria

Это была их первая ссора. Марк и Саша каждую неделю обязательно гуляли — рестораны, кафе, книжные, галереи, музеи, выставочные залы, торговые центры — всегда находили время друг для друга, несмотря на занятость в течение недели, но… Но на этой неделе все сложилось иначе. Когда парень увидел рыжеволосую, идущую около дверей с каким-то парнем, он не стал расспрашивать её о том, кто это. Марк встретил Сашу, сказал, что он не сможет сегодня погулять «как обычно», проводил её до подъезда и ушел. Они не разговаривали; она точно была в хорошем настроении, а он наоборот, выглядел слишком поникшим. Девушка пыталась прервать то молчание, которые было между ними, но Марк сказал, что ему «даже думать сегодня тяжело».

***

Вечерняя Москва сегодня выглядела такой же сосредоточенной, как и Марк. Как правило, с наступлением темноты город будто «наряжался» — огни фонарей освещали дороги, все люди веселели, будто наступал всеобщий праздник. Сегодня было не так. Улицы были мокрыми от моросящего дождя, идущего примерно часов с четырех, людей и машин на улицах практически не было. Он любил серость. Любил находить там позитивные моменты, словно разрешение минорного аккорда в мажорный, новые грани; всегда смотрел на всё с разных сторон, но, разумеется, порой не было ни сил, ни возможностей для этого. Как сегодня. Он забежал в свою любимую кофейню, находящуюся на углу улицы. Бариста, который уже привык видеть Марка здесь, даже не спрашивал, что он будет. Дождь, слышный даже в здании, звучал до ужаса мрачно. Все звучало и выглядело сегодня так — даже лампочка над головой баристы перегорела. Он чувствовал, что его сердце медленно покрывается инеем, будто бы он Кай из детской сказки, пойманный в жадную охапку Королевы. Будто бы внутри него зима, рассказывающая о том, как Герда бежит за Каем Обычно он задерживался, чтобы поговорить, спросить как прошел рабочий день, но он только поблагодарил и вышел за дверь. Латте не согревал, капли, которые, кажется, проникали сквозь кожу парня — его не волновало ни-че-го. За исключением Саши. В том разговоре с парнем не было ничего такого, он мог быть её знакомым, поклонником, братом, кем угодно, но почему-то это так пугало, хотя он даже не знал, о чем был этот разговор. Так пугало. Не хотелось отпускать, не хотелось видеть её с кем-то. Поэтому Марк и ненавидел себя порой. Он не сомневался в ней, он сомневался в себе. Вдруг он не сможет быть тем самым, не сможет дать ей той поддержки, в которой она будет нуждаться.

***

Прокручивая ключи в замочной скважине, абсолютно без сил, Марк просто хотел выдохнуть, хотел просто лечь и уснуть, не чувствовать, не думать. Но когда он только перешагнул порог квартиры, увидел Сашу, стоящую в какой-то совсем старой футболке, которую, она, видимо, нашла в его шкафу. — Сюрприз! — Девушка кинулась парню в объятия. — Саш… — Я видела, что ты сегодня устал, — Кондратюк пытался прервать её, но она не давала ему возможности, — Поэтому и решила тебя порадовать! Он был бы рад быть таким же весёлым, но собственные мысли не давали даже вздохнуть. — Саш, пожалуйста, хватит. Хватит, — Она не понимала о чем он говорит, — Я не хочу ничего сегодня. Я не хочу ничего. Мне даже смотреть на тебя не хочется, на себя не хочется, мне просто тошно, Саш! Он выглядел очень измотанным, израненным, честным, эмоциональным и чувственным. — Наши отношения, Саша, почему мы вместе? Не отвечай. Ничего. Я никогда не сомневался и не буду сомневаться в тебе, но что насчёт меня? — Марк… Впервые она видела его таким, его глаза были настолько яркими, фразы, которые он говорил, они были хлесткими, будто кнуты. — Я художник, фигурист и просто Марк. Нужен ли тебе просто Марк? Может ты найдешь кого-то более целеустремленного, удачливого, умного, красивого, того, кто достоин тебя, Саш! Голос не срывался на крик, все было наоборот, Марк перешёл уже на шепот. — Я просто Марк Кондратюк, а ты Саша Трусова. Ты не думаешь, что мы слишком разные… В глазах Трусовой застыли слезы, ей было больно от этих слов, было больно, потому что она заставила его подумать о себе в таком ключе, думать о том, что он не тот, кто ей нужен, думать о том, что она недовольна их отношениями. Он выдохся. Просто сполз по стенке. Они сидели в коридоре. Она, в его футболке, он, полностью в уличной одежде. Марк зарылся руками в волосы, пытаясь будто найти спасательный круг. А он был перед ним. Трусова аккуратно придвинулась к коленям парня и аккуратно убрала руки от лица. — Я не хочу, чтобы ты думал так о себе, я никогда не думала, что смогу полюбить, потому что я чувствовала слишком много боли. Начиная от фигурного, заканчивая даже семьёй. Мне всегда было страшно, мне страшно и сейчас. Страшно от непонимания, страшно от того, что когда-то ты можешь уйти от меня, страшно от того, что мы когда-то расстанемся. Я не помню, чтобы я так дорожила людьми. Со щек Трусовой текли слезы, уголки глаз парня стал влажными. — Я люблю тебя, Саш. — Он поднял голову и сказал это прямо ей в глаза, своими стеклянными глазами прямо в её, покрасневшие от слез, глаза. — Я тебя люблю, Марк. Она обняла его сверху, целуя в макушку. Симбиоз.