Экзорцист

Аскоми жила в небольшой светлой деревне, носящей название Люкида-Локо. Это светлое место не разочаровывало тех, кто приезжал и тех, кто жил там давно. В том числе и тогда ещё тринадцатилетнюю Аскоми. Она жила в достаточно обеспеченной семье, которая была таковой по большей степени благодаря отцу. Мэри – так звали мать Аскоми – была какое-то время, так сказать, девушкой по вызову. Но Хару это исправил, взяв к себе. Родилась Аскоми, её младшие брат и сестра. Дом и забота о младших близнецах лежали в основном на плечах Аскоми, как старшей. И всё бы ничего… *** Аскоми шла по асфальту, постепенно ускоряя шаг, а потом и вовсе переходя на бег. Она стремительно приближалась к дому. Ей хотелось поскорее вернуться, увидеть родителей и младших, отдохнуть, хоть уроки и пролетели незаметно. Солнце светило ярко, посылая своими лучами хорошее настроение. Аскоми тихо приоткрыла дверь и вошла в дом. Было тихо. Кажется, родителей с детьми дома нет. Аскоми сразу направилась в свою комнату, чтобы скинуть портфель. Вдруг она заметила выглядывающую из-за двери Нору, свою сестру. С заплаканным лицом она дрожащими пальцами сжимала дверной косяк, прячась за него. - Ты чего? Что случилось? Аскоми подошла к Норе и присела рядом с ней на корточки, взяв её руки в свои. - Родители… Дерутся… Опять… – тихо сказала Нора. Из глаз Норы снова потекли слёзы. - Тише… Где Майк? Нора кивнула в сторону дивана, на котором сидел маленький мальчик лет семи, который черкал что-то непонятное на листе бумаги, при этом уставившись в стену и не рассматривая сам листок. Он перевёл взгляд на девочек. - Они затихли. – сказал Майк. - Оставайтесь в комнате. – приказала Аскоми младшим, встала, развернулась и ушла. Она передвигалась бесшумно, прислушиваясь. Хару и Мэри почти никогда не ругались, но если это всё же случалось, ругань и крики стояли страшные. Обычно они припоминали друг другу всё-всё, что только можно было припомнить. И ссоры чаще всего начинал Хару. После появления Норы и Майка всё изменилось в ещё худшую сторону. Этого Аскоми и боялась. А Мэри в основном молчала. И всё это немало раздражало Аскоми. Но она уже знала, что будет делать. - Идиотка! – послышался крик с кухни, и Аскоми направилась туда. – Даже принять смерть нормально не можешь. Прост… Хару не договорил. - Замолчи, ненормальный! – раздражённо приказала Аскоми. Она ударила его в спину обухом, тупой частью топора, который заранее достала из подвала. Хару взвыл и обернулся. Он был удивлён. Они оба были раздражены присутствием друг друга и неизвестно, кто из них сильнее. Хару только сейчас вспомнил про существование своих детей. Аскоми замахнулась на своего отца. Тот выпустил кухонный нож их рук. Аскоми только сейчас заметила свою мать, лежащую под столом. Она мертва?.. “Какой ужас…” – подумала Аскоми. Топор в руках держать было неудобно, непривычно. Но со всей своей невеликой силы она смогла ударить Хару в грудь и пнуть в колени. В дверь постучали, но Аскоми, увлечённая порывом мести, не услышала этого. Майк хотел выйти из комнаты, чтобы открыть пришедшим и впустить их в дом, но Нора его остановила. - Аскоми сказала не выходить. – сказала девочка. - А если это помощь? Мы не можем не открыть. Где Аски? Нора пожала плечами и посмотрела на стену, разделявшую кухню и комнату. Немного помешкавшись, подвергнув свои действия некоторому сомнению, дети всё же покинули комнату. Они услышали дикий рёв отца и голос сестры, испуганно переглянулись и в одно мгновение оказались у выхода. *** Нет, Аскоми не занималась расчленёнкой и дикой поножовщиной, она была на это неспособна. Эта задумка окончательно вылетела из её головы, как только на её плечи опустились тяжёлые руки. - Пройдёмте-ка с нами, юная девушка. Аскоми уже целую неделю манил один вопрос – зачем она здесь? Зачем её, четырнадцатилетнюю девочку, привели сюда? Здесь, в психбольнице, оказываются психи, что ОНА тут делает? Когда её неделю назад привели сюда в первый раз, больница не показалась Аскоми каким-то мрачным запущенным местом, как в триллерах. Обычная больница, только для психически больных людей. Да, ей нужно было оправиться после произошедшего, но не так же! Хотя, кроме серьёзных проблем по типу бед с концентрацией сознания или повышенной тревожностью, тут были люди, достающие лезвия буквально из воздуха или жрали карандаши из канцелярского отделения. Это странно, ненормально. Санитаров смутило, что она стояла над телом своего отца и крыла его, на чём свет стоит. Так ещё и нож с топором лежали совсем близко. Но Хару жив. Аскоми подумывалось его добить. Что теперь с Норой и Майком? И всё же Аскоми решительно не понимала претензий конкретно к ней. Многих приходили навестить родственники. Многих, но только не Аскоми. Некому. *** Аскоми вела себя вполне спокойно, но она не могла так же спокойно находиться в больнице. Присутствие там постепенно сводило её с ума. Советоваться она могла только с собой. “А если мозг просто утрирует происходящее?..” “Или совсем наоборот, преуменьшает, а всё намного хуже?” Представлять голос совершенно другого человека у себя в голове оказалось намного удобнее, чем размышлять самой. Есть Аскоми, а у неё в голове – человек, который ей абсолютно противоположен, и лишь малая часть ему досталась от Аскоми. И мысли, и решения, и действия противоположны. Она тихо разговаривала с этим “человеком” во сне. Выговориться она могла ему. Но был один инцидент, после выяснения подробностей которого Аскоми не могла забыть его ещё долго… *** Из палаты Аскоми доносился дикий отчаянный крик. Она прогоняла кого-то и кричала, что лучше бы умерла где-то далеко отсюда, чем находилась в психушке без особой причины. Оба санитара прислушивались, тихо, но быстро приближаясь к палате девушки. Но вдруг крики прекратились. Встревоженные санитары тут же кинулись к Аскоми. Она вышла из палаты и куда-то направилась, не обращая никакого внимания на подошедших санитаров. Её глаза были широко раскрыты, но она словно не видела их. Один из них хотел её остановить, но второму стало интересно, куда она собралась. Аско была донельзя спокойной. Всегда. Он остановил первого, взяв за руку. Тот удивлённо обернулся, тут же услышав успокаивающие слова. - Мы можем остановить её в любой момент. Она спокойна и, кажется, просто ходит. Лунатизм. Мы будем следить, не беспокойся. - Особым умом ты не выделяешься… - вздохнул мужчина, недоверчиво посмотрев на напарника, но послушался. Аско спустилась по лестнице. Дверь в комнату главной была приоткрыта. Аскоми вошла. Женщина лет 40–45 обернулась и уставилась на неё. Девушка что-то прошептала. - Аск, тебе что-то нужно? – сонным голосом спросила она. – Отправляйся в постель. Ты же не хочешь, чтобы тебя снова привязали верёвками к кровати? Аскоми снова прошептала что-то нечленораздельное. Главная насторожилась и встала из-за стола. - Аскоми! – чуть громче позвала она. Безрезультатно. Она чувствовала, как сильно бьётся у Аскоми сердце. Она слышала, как тяжело Аскоми дышит. Аско опять что-то быстро прошептала, надвигаясь на главную. Женщина сделала пару шагов назад. Девушка кинулась на неё. От удара главную еле успели спасти те два санитара. Они схватили Аскоми, удерживая на месте. Она и не сопротивлялась, стояла смирно, не двигалась, только сначала слабо дёрнулась. Даже не проснулась! - Спокойная, да? – проворчал первый. Её отвели в палату, где она проспала до утра. Тихо, почти спокойно. Иногда она только слабо подёргивалась. С ней всю ночь просидела Аки, одна из медсестёр. Один раз ей даже показалось, что Аскоми прошептала тихое: - Спасибо… Наутро Аскоми ничего не вспомнила. Она только непонимающе смотрела на Аки. Она была спокойна, но видно, что волновалась за Аскоми. Банальный вопрос: “Ты что-нибудь помнишь?” ничего не дал, Аскоми только отрицательно покачала головой. Аки решила не продолжать этот разговор. Не было смысла, и он мог обеспокоить Аскоми. После этого голос затих, но лишь на короткий промежуток времени. *** Она могла сбежать. Она и голос в голове додумались до неплохого плана, который собирались воплотить в скором времени. Хотя, это планом можно было назвать только поверхностно. Приближалось предобеденное время – одиннадцать часов. В это время их обычно выводили погулять в сад. Территория психбольницы была окружена высоким забором из сварной сетки. Но было одно место, в котором прутья были раздвинуты достаточно, чтобы между ними могла пролезть маленькая худая Аскоми. Запомнив примерное расписание, Аскоми стало проще подбирать время для совершения каких-либо действий в целом. И она не прогадала с временем прогулки. Не то, чтобы это было особо важно, но почему-то Аскоми чувствовала важность знать, что и когда конкретно происходит. *** Аскоми быстро неслась к месту с раздвинутыми прутьями. Пролезть через них не составило труда. И теперь Аскоми бежала прочь с того, как ей казалось, страшного места. Со всех ног, так быстро, как это только возможно. И в этой мысли она не сомневалась ни секунды. Она позволила себе остановиться только тогда, когда оказалась в населённой местности. Голос подсказывал, что идти нужно было на более радикальные меры, чем просто побег. И не ошибся. У Аскоми были преследователи, которых она отвлекала от своего предыдущего местонахождения и гоняла по всей деревне. Но её иллюзорная свобода длилась всего пару часов. Всего раз попавшись на глаза одному из санитаров, Аскоми не успела сбежать и вновь попала под ещё более строгий контроль. Надо что-то получше… *** Итак, попытка номер два. По задумке Аскоми, второй побег должен происходить ночью. Её разум был одурманен медикаментами, но это ей мало мешало, а даже частично помогало. Этот план она смогла выполнить только тогда, когда её палату перестали запирать. Голос в голове отговаривал её от этой идеи. Тихо выйдя из палаты, Аскоми осмотрелась. В одном конце коридора качалась мигающая лампочка, но никого рядом не наблюдалось. По обоим концам коридора находились лестницы. Аскоми тут же забыла, куда ей нужно идти, чтобы быстрее и менее проблематично добраться до выхода. Через окно с третьего этажа? Нет, спасибо, она хочет добраться домой живой. Решившись, Аскоми пошла направо, туда, где не горел свет. Пока спускалась, она шёпотом считала этажи. - Третий… второй… первый… первый подземный… Стоп. Что? А где она? Аскоми не знала о существовании подземных этажей в принципе. Она не остановилась, не развернулась, Аскоми направилась прямо во тьму. По сторонам были двери из прозрачного материала. Наверное, из очень прочного стекла. За одной из этих дверей то включался, то выключался свет. Аскоми пошла туда. На неё смотрели неясные лица людей, которые припали к стеклу. F20-F29… Только Аскоми подошла близко к той двери, все люди начали кричать. С ума сошли… Ну да, а иначе почему они здесь? “Они заперты, двери не проломят.” – уверенно повторял голос. У них нет возможности выбраться, а у Аскоми, наверное, есть. И нужно ей воспользоваться. Она убралась оттуда, пока не поздно. Аскоми сидела на нижних ступеньках второй лестнице, высматривая людей. Дежурные, коих было всего двое, стояли и караулили у выхода. Они будто не замечали Аскоми, что было ей только на руку. С выходом из палаты она забыла половину плана. Снизу всё ещё было слышно, как кричат те запертые. Это прибавило неуверенности, дрожи в коленях и руках, нервных подёргиваний головой и желания поскорее смотаться отсюда второй раз, чтобы не быть запертой в маленькой комнате, как они. Вдруг Аскоми кинула взгляд на стену… А там висело её излюбленное оружие – топор. И он сию же минуту оказался в руках девочки. Такой тяжёлый, но привычный, с острым лезвием и металлической рукояткой, пожарный топор. Аскоми обхватила его поудобнее… *** Если бы было во что переодеться, Аскоми немедленно поспешила бы стянуть с себя ту, ранее белоснежную, но сейчас заляпанную чужой кровью, одежду. Ей она к чёрту не сдалась, как и мёртвый персонал. Но оставалась одна проблема. Теперь ей было некуда идти и с этим надо было что-то делать… Голос в голове Аскоми не переставал ликовать. Сама Аскоми тоже, но тихо, молча. Она лежала на холме в бледных цветах и смотрела на небо. Серое одеяло уже сдёрнуто с него, оно постепенно проясняется, становясь голубым. Слышно ранних птиц, их чириканье, пение с незамысловатым мотивом. Из-за них тишина пропадает. Тишина напрягает, тревожит, и в то же время так успокаивает Аскоми.