Прячься

— Я не собираюсь идти на выпускной. — Сана чувствовала себя лучше, пока тема не перешла от обсуждения вступительных экзаменов Тэхёна к ее скорому выпускному. — Хм-м… — Парень засунул руки в карманы, неспешно идя рядом с Саной. Он решил увидеться с ней с утра и, возможно, проводить до школы, ведь потом ему нужно будет поехать в Сеул на десятичасовом автобусе. — Ты одна из тех девчонок, которые считают, что такие мероприятия для глупых подростков? Сана уже неделю не была в школе и совсем не хотела возвращаться туда, однако предложение Тэхёна проводить ее показалось девушке слишком заманчивым, поэтому она с улыбкой встретила новый день и была безумно рада идти рядом с парнем. — Нет! — Сана сразу же отрезала подобное предположение Тэхёна. — Просто я не очень люблю школу. — Тогда ты должна с радостью распрощаться с ней, разве нет? — Логично, но нет. — Девушка уже во второй раз замечала за собой, что прошла пустырь и ни разу не задумалась о том, чтобы ускорить шаг или даже перейти на бег. — Тогда в чем проблема? Я, наверное, назойлив, но думаю, ты должна побывать на выпускном. Это ведь воспоминания на всю жизнь, — Ким начал воодушевленно размахивать руками. — Мы вот с друзьями так напились, что на следующее утро имена свои не помнили. — Я подумаю. — Сана желала поскорее сменить тему, поэтому соврала, но парень не собирался так просто сдаваться. — Я мог бы сопроводить тебя, если ты этого хочешь, — предложил он, понизив тон и выжидающе взглянув на девушку. — Ты… — Юн на миг застыла, из-за чего Тэхёна охватила неловкость, и он неуверенно обернулся. — Тебе интересен мой выпускной? — Мне интересна ты, а ещё мне бы хотелось потанцевать с тобой. — Возможно, я провалю экзамены, и праздновать будет нечего. — Сана почти не уделяла внимание подготовке к тестам. Ей следовало быть чуть усерднее в учебе, тем более когда конец школы был так близок, однако все мысли постоянно летали вокруг пакостей Чимина, а теперь она начала думать и о Тэхёне. Абсолютно все мешало ей сосредоточиться на учебе. — Тогда надо постараться, чтобы не провалила? Я не прав? — Парень шел как можно медленнее, желая чуть больше времени провести рядом с Саной. До его автобуса оставалось еще полтора часа, а до начала первого урока девушки — двадцать минут. У них было совсем мало времени, и Киму хотелось растянуть минуты на часы. — Я постараюсь. — Сана закивала, твердо решив взяться за ум, как только окажется дома, и не пропускать больше ни одно дополнительное занятие. — Надеюсь, ты не будешь игнорировать мои звонки и сообщения. Я намерен писать тебе из Сеула эти несколько дней. — Если у тебя будет свободное время…

***

— Не может быть такого, чтобы нельзя было навещать! — Чимин сердился и не мог сдерживать эмоции. — Я уже все сказала! Ты хотя бы думал о том, как на нас будут смотреть, если мы будем появляться в тюрьме?! Навещать насильника? Что о нас будут говорить? Мы только-только оправились от всех слухов! — Мать усердно оттирала поверхность плиты, надеясь, что сын махнет рукой на разговор и перестанет давить на нее. — Я не оправился! Мы обязаны навестить его. Неужели тебе абсолютно похуй?! — Чимин обошел стол, встал рядом с матерью и посмотрел ей в лицо. Женщина отводила взгляд, полностью сосредотачиваясь на уборке. — Не ругайся! — сделала она сыну замечание и более спокойным голосом продолжила: — Он находится далеко от Квачхона. — Тогда в чем проблема?! Если ты так переживаешь о сплетнях, то никто даже не узнает! — Чимин не собирался сдаваться. Он почти три года слушал отмазки матери и больше не собирался идти у нее на поводу. — Ты очень плохо знаешь людей, раз думаешь, что они не просекут. Эти змеи везде. — Женщина прошла мимо Чимина и принялась расставлять контейнеры на столешнице. — О-о… давай тогда просто оставим отца гнить! — Чимин развел руками и прошел за матерью. — За такие поступки ему и впору гнить! — вмешался отчим, все это время молча наблюдавший за перепалкой жены с сыном. — Пошел на хуй! — Чимин подскочил к отчиму и толкнул его в грудь. — Это ты подставил его! А эта предательница помогла тебе! — Он бросил яростный взгляд в сторону матери. — Ничтожество! Что еще могло родиться от такого ублюдка, как твой отец? — Мужчина со всего размаху влепил Чимину пощечину, из-за чего тот пошатнулся, но удержался на ногах, исподлобья смиряя злостным взглядом отчима. — Чимин… — госпожа Пак испуганно дёрнулась к сыну, но супруг остановил ее. — Оставь! Этот юный господин неисправим. Чимин минуту смотрел на мать с отчимом, вкладывая в свой взгляд всю ярость, презрение и боль, затем сквозь плотно сжатые зубы произнёс: — Просто не дождусь своего совершеннолетия. Тогда, наконец, я оставлю всех уродов Квачхона в покое и, возможно, сумею стать человеком. На щеке ощущалась боль, которая не была фантомной. Чимин давно привык к перепалкам с отчимом, однако с каждым разом все больше хотел убить его, воткнув ему в горло кухонный нож. Почти полгода назад Чимин в последний раз предпринял попытку уговорить мать навестить отца, но после этого понял, что всё бесполезно и женщина была заодно с отчимом. В кабинете был громкий гул, создаваемый учениками, которые разговаривали, что-то кричали друг другу, пока урок не начался. Чимин поглядывал в сторону двери, ожидая появления Саны. Он был уверен, что девушка не будет пропускать и эту неделю. С одной стороны, парень радовался, что всё это время не видел ее, с другой, ощущал острую необходимость в том, чтобы Юни находилась перед его взором. За все время отсутствия Саны, он ни разу не пошел к ее дому, хоть и порывался почти каждую минуту бросить всё, побежать и посидеть под ее окном. Его состояние было близко к наркотической зависимости, только вместо белого порошка Чимин находился во власти своей Юни. Ломка. Вот как можно было описать состояние парня. На пороге показалась Сана, которая, застыв на несколько секунд, оглядела класс, затем легонько улыбнулась и уверенной походкой пересекла задние ряды. Волосы ее были аккуратно собраны в хвостик, выбившиеся короткие пряди она заправила за уши. Девушка будто бы и не замечала присутствие Чимина. Кажется, она находилась в собственных красочных мыслях, а весь тусклый мир остался где-то за пределами ее разума. Чимин не мог отвести взгляда от Саны. Засмотревшись, он хлопал глазами. Над его головой словно все тучи разогнали, и показалось такое необходимое солнце. Это заставило парня невольно улыбнуться. Он и сам не заметил, как осторожно взял ладонь девушки, заставляя ее остановиться и непроизвольно стереть с лица улыбку. — Юни… — Пак чувствовал, как его ладонь вспотела, а внутри все горело от волнения. — Ты очень красивая… На лице Саны заиграли желваки. Пак Чимин старался вывести ее из состояния счастья по имени «Тэхён», и, естественно, у него это получилось без особых проблем. — Доволен моей новой стрижкой? — наконец, произнесла она с горечью в голосе. — Я… — парень бросил взгляд на собранные волосы, — …не это имел ввиду. — Тогда что же? — Сана легко вырвала свою ладонь из хватки. — Я сильно люблю тебя, — прошептал Чимин, сжимая и разжимая руку, в которой секунду назад находилась родная ладонь Юни. — Тебе ведь действительно надо лечиться. — Сана жалостно поджала губы и опустила взгляд, чтобы парень не заметил секундное сожаление в ее глазах. — Я сумасшедший, потому что люблю тебя? — Чимин смотрел на нее с искренним непониманием во взгляде. — Ты совсем ничего не понимаешь? — Сана вздохнула и, секунду поколебавшись, опустилась на корточки перед парнем. Теперь она глядела на него снизу вверх. — Ты болен, Чимин. И мое сердце разрывается от этой мысли, а сама я очень сильно устала от всей боли, которую ты мне даришь почти каждый день. — Мне тоже больно. — Парень положил ладонь на девичью щеку, как обычно, совершенно наплевав на присутствие одноклассников. — Если бы не любил тебя, было бы намного легче, правда? — печальная улыбка коснулась его уст. — Легче мучить меня? — Сана встала на ноги. Гнев так и сочился из нее. — Легче отпустить. Сана раскрыла рот, чтобы сказать что-то, но не могла подобрать ни одного слова. — Глупышка, если бы я тебя не любил, то и мучить не стал бы, — добавил Чимин и, уткнувшись в свою тетрадь, произнёс: — Всё по-странному сложно. Опять Пак Чимин разбередил всё нутро Саны. Испортил настроение и вывел из сладостных мыслей о Тэхёне, его скором звонке и возможной встрече. Из-за громких споров Чонгука и Хины, Юн обернулась. Парочка держалась за руки, и Ким бесстыдно тянулась к парню, требуя поцелуй, а тот демонстративно отказывался, отклоняясь от нее. — Не-а… — Чон сделал маленький шаг назад и выставил руку, останавливая напор Хины. — Ты не заслужила. — Я ведь писала тебе про ритуал с утренним поцелуем! — возмутилась девушка, надув губки и недовольно глядя на Чонгука. — А я попросил свою самую настоящую девушку сделать за меня домашку по английскому. — Чонгук прошел к своему месту, по пути здороваясь с друзьями. Несколько одноклассниц скривили лицо от подобных открытых «милований» парочки, затем начали перешептываться, а парни принялись выкрикивать громкие поздравления новоиспечённым голубкам, из-за чего Хина гордо вздёрнула подбородок и радостно заулыбалась. Завидев Сану, девушка подбежала к подруге, совсем забыв о несерьёзной перепалке с Чонгуком. — Я думала тебя и сегодня не будет! — Она крепко обняла Юн и спустя несколько секунд отстранилась от нее, затем, смотря прямо в глаза, строго спросила: — Почему ты не отвечала на звонки и сообщения? Я волновалась, знаешь ли! И вообще… у меня столько всего интересного произошло, о чём хочу рассказать тебе. — Хина бросила влюблённый взгляд на Чонгука, который хмурился, смотря в их сторону, и с нескрываемым счастьем в глазах вновь повернулась к Сане и активно закивала, немо говоря «да-да, это именно то, что ты думаешь!» — Ты слишком много говоришь. Мне не поспеть за тобой. — Сана выдавила из себя улыбку, игнорируя тяжелый взгляд Чимина. — И мне есть что рассказать. Кажется… — более неуверенно добавила она, точно не зная, стоит ли подруге рассказывать про Тэхёна, однако очень сильно хотелось поделиться с кем-то об этом и получить радостные возгласы и похвалы. — Наверное, ты хочешь начать со своей новой стрижки? — Хина оценивающе провела пальцами между собранными в хвост волосами. — Это было импульсивное решение… — Пак, двинься, пожалуйста. Мне нужно поговорить с подругой. — Девушка обратилась к Чимину и, положив ладонь на его плечо, слегка толкнула, призывая освободить для нее место позади Саны. Парень удивлённо посмотрел на одноклассницу, но быстро взял себя в руки и с пошлой улыбкой нарочито громко произнёс: — Можешь сесть ко мне на колени. Обещаю, будет приятно. — Какой же ты… Хина не успела договорить, так как позади раздался недовольный голос Чонгука: — Раз уж твои коленки такие гостеприимные, позволь мне присесть. — Чонгук подошел к ним и, отодвинув Хину в сторону, встал рядом с Чимином, оскалившись и скрестив руки на груди. — Неужели твоя девушка настолько плоха, что ты уже на колени к парням лезешь? — Пак хохотнул. — Неужели ты настолько плох, что твоя Юни… — Чонгук прикусил язык, поняв, что подобную границу переходить не стоило, если он не намеревался выйти на открытый конфликт с другом. — Сядь на место. — Хина шикнула Чону, глядя на учителя Квона, торопливо идущего к столу. Парню самому хотелось поскорее сесть и избавиться от пронзительного взгляда Чимина, поэтому он взял Хину за руку и потянул вместе с собой. — И ты тоже.

***

Сана собирала остатки терпения, чтобы не обращать внимание на шуточки Сонхуна и других одноклассников. Она поглядывала в сторону входа в спортзал в надежде, что учитель Ким не будет задерживаться и придет к началу урока или хотя бы явится раньше, чем Чимин. Если бы у Хины не было освобождения от занятий, то Юн чувствовала себя значительно увереннее, ведь подруга порой отлично пресекала любые излишества со стороны свиты Чимина. — Лови, Юн… — Сонхун бросил в нее один из баскетбольных мячей, сложенных в специальной корзине. — Побольше твоих сисек будет, правда? — Все дружно рассмеялись, и смех эхом прошелся по огромному спортзалу. Удар пришелся прямо по девичьему виску, из-за чего Сана схватилась за голову, но все еще старательно делала вид, что ничего страшного не произошло. Главное дождаться учителя Кима, и тогда она сумеет отдохнуть от нападок одноклассников. — Да что с тобой? Не хочешь играть? — Парень бросил второй мяч, целясь прямо в лицо, но Сана отскочила в сторону, из-за чего «шалость» не удалась. Однако одноклассники не собирались сдаваться, поэтому мячи полетели в Сану один за другим, не позволяя ей увернуться. Парни преследовали ее по всему спортзалу, забивая ее предметами для игры в баскетбол, а когда Юн побежала в сторону выхода, надеясь выбежать и дождаться учителя в раздевалке или в коридоре, то Сонхун преградил ей дорогу. Оказавшись в ловушке, окруженная одноклассниками Сана сделала единственное, что было возможно: прикрыла голову руками и закричала. Сонхун громко выругался и подскочил к ней, закрывая ей рот ладонью. — Дура тупая! — Парень пытался заглушить девичье мычание. — Можете поиграться, только попробуйте попасть в меня, — предупредил он друзей. Одноклассницы решили, что их глаза выше того, что должно было произойти, и становиться свидетелями не горели желанием, поэтому сразу же направились к выходу. Кто-то из них сожалеюще смотрел на Сану, остальные либо виновато, либо наплевательски. — Давай трехочковый! Несмотря на предупреждение, в Сонхуна все равно попадали, хоть и не нарочно. Ведомый всеобщим весёлым настроением, он абсолютно наплевал на это и наслаждался тем, как Сана извивалась в его хватке. Парень продолжал одной рукой прикрывать ее рот, второй же придерживал за талию, плотно прижимая к себе и не позволяя освободиться. Сана чувствовала боль от множественных ударов. Особенно часто попадало в живот, из-за чего ее начало подташнивать. Она вся вспотела и мысленно призывала учителя Кима хотя бы не опаздывать на урок. Ладонь Сонхуна была мокрая от слюны и слез Саны. — Не дёргайся… — Он усилил хватку, когда девушка принялась брыкать ногами. По итогу парень выпустил ее, поняв, что больше не в силах удерживать. Да и побоялся, что она заедет ему в пах. Сана упала лицом вниз и попыталась приподняться, помогая себе руками, однако мячи посыпались на нее с новой силой, и под этим напором она не смогла встать, плашмя развалившись на полу. — Перестаньте… — Девушка зарыдала, стараясь укрыть голову руками. Резинка больше не удерживала волосы, поэтому они торчали в разные стороны, попадая ей в глаза и в рот. — Мы только начали… — Один из одноклассников сел на ноги Саны и принялся отбивать мячом по ее ягодицам. Юн собрала все свои силы и волю и с громким визгом сбросила с себя парня, после чего забралась на его бедра и принялась бить кулаками по лицу. От удивления все остальные застыли, а тому, кто получал удары, понадобилось около минуты, чтобы осознать, что произошло. — Да слезь с меня, истеричка… — рвано дыша, парень старался освободить себя от Саны, схватив ее за предплечья. Девушка не видела ничего перед собой. Ею овладели истерика и животное желание защитить себя, поэтому она без разбора размахивала кулаками, попадая однокласснику то в грудь, то в лицо или шею. Остальные принялись улюлюкать, делать ставки, словно оказались на ринге, и снимать на камеру, совершенно забив на своего друга. Всем нравилось необычное зрелище, устроенное Саной. Внезапный гнев, дарующий ей неимоверные силы противостоять однокласснику, выглядел впечатляюще, поэтому каждый пытался запечатлеть данный момент. Сана не услышала, как в спортзале внезапно стало тихо, так как была всецело поглощена беспорядочным избиением парня. Слезы стекали по ее щекам, падая на спортивную футболку лежащего под ней одноклассника, а сердце заполнили боль, обида и ненависть. — Успокойся… — Чонгук оттянул девушку от одноклассника, руками опоясав ее талию, однако Сана все равно продолжала размахивать руками, будто она все еще сидела на парне. Пока Чон старался усмирить одноклассницу, Чимин подал руку лежащему и помог ему встать на ноги. Парень пошатывался, гневно и униженно глядя на бьющуюся в истерике Сану. Однако несчастному не дали времени придти в себя. Пак со всего размаху заехал ему кулаком в живот, из-за чего тот схватился за пострадавшее место и согнулся, кашляя. Он был ошарашен подобной реакцией, поэтому непонимающе смотрел на друга. — Убью. — С одним лишь произнесенным словом Чимин набросился на парня и принялся ногами пинать его. Сегодня он не был настроен на страдания своей Юни… сегодня голоса отпустили его, и он сполна наслаждался Саной. Пак Чимин спешил скорее в спортзал, чтобы вновь увидеть ее, однако застал то, как она билась в истерике, плакала, а слезы прокладывали неровные дорожки по ее щекам. Только не сегодня… И никогда по вине других. Никому не позволит обижать свою Юни. Никогда не позволял. — Я всё папе расскажу! — Девочка плакала и смотрела на Чимина исподлобья, а ему было абсолютно плевать, ведь она посмела назвать его Юни уродкой. Пусть им было всего по семь лет, однако Чимин не мог себе позволить оставить пакостницу безнаказанной, поэтому он фломастером разрисовал ей лицо и руки, а после обозвал настоящей уродиной, которой придётся долго отмываться теперь. Мальчишка гордо вздернул подбородок, глядя на рыдающую девочку, и с чувством выполненного долга решил поскорее пойти к Юни. — Рассказывай кому хочешь, уродина. — Хватит уже! Учитель Ким идет… — Сонхун взволнованно запричитал, но немного успокоился, когда Сана покинула спортзал и Чонгук взялся успокаивать Чимина. Одноклассник держался за живот, так как основные удары Пака приходились именно туда, а лицо саднило от кулаков Саны, а еще челюсть болела неимоверно. Парень не мог понять, почему именно он стал объектом избиения, поэтому с явной злостью смотрел на всех присутствующих, но высказать свое недовольство боялся. — Приведи себя в порядок, — строго указал Чонгук ему, не желая получить выговор от господина Кима. — И ты тоже. — Он бросил взгляд на Чимина, ворот футболки которого находился чуть ли не у плеча, а один кроссовок слетел с ноги. В спортзал зашли девочки, искоса глядя на одноклассников. Они слышали вопли, доносящиеся до раздевалки, но не обращали внимание, а когда Сана забежала туда, чуть ли не в бреду повторяя одну и ту же фразу «скоро всё закончится», решили, что это их совершенно не касается. Только одна из одноклассниц вызвалась помочь Юн собрать сумку и переодеться, а еще спросила, нужно ли ее проводить в медпункт, на что остальные только фыркнули, считая, что та уделяет слишком много внимания обычной ситуации. Учитель Ким сразу заметил покраснения на лице одного из учеников, поэтому остановился на его имени во время переклички и пристально посмотрел на него. — Ничего не хотите мне сказать? Все стояли в линию. Некоторые с опущенной головой смотрели в пол, другие переглянулись друг с другом и отрицательно замотали головой. — Мы устроили спарринг, учитель Ким, — вызвался ответить Чонгук. — Смотрю, Джунён совсем не выстоял? — Господин Ким вопросительно выгнул бровь. — Выпускные тесты на носу, и это ваш последний год. Думаете, родители обрадуются, если все их старания помочь вам поступить в престижные университеты и колледжи, пойдут в одно очень неприличное место? — Но мы ничего не делали, учитель! — Сонхун сделал шаг вперед из линии, волнуясь, что господин Ким мог продолжить этот разговор, и тогда одна из одноклассниц точно бы развязала язык. — Юн Сана? — Учитель продолжил проходиться по списку и поднял взгляд, когда ученица не отозвалась. — Как я знаю, освобождение имеет только Ким Хина. — Простите, учитель, но Юн действительно внезапно почувствовала себя плохо и ушла домой. Она ждала вас, чтобы предупредить. — Девушка, предлагавшая помощь Сане, вышла вперед. — Я опоздал всего на восемь минут. Неужели все было настолько плохо? — Мужчина остановил свой взгляд на Джунёне, который изо всех сил старался сдержать кашель. — Да, учитель, — ответил Чимин. Парню было невтерпёж дождаться окончания урока. Единственное, что его волновало, это состояние Юн Саны. Что-то давно забытое разливалось по его телу. Он старался прислушаться к своим мыслям, но на удивление не слышал ни одного из голосов, и лишь беспокойство за Сану цепкой хваткой засело в голове. Как же давно Чимин не ощущал такое чистое, ничем не оскверняемое волнение… Он просто обязан посвятить этот день Сане…

***

Сана приняла душ и легла в постель. Полотенце все еще было обернуто вокруг ее тела и впитало всю влажность. Девушка проплакала всю дорогу до дома, в ванной, и даже сейчас слезы текли из ее глаз. День тянулся бесконечно долго… когда так сильно хотелось, чтобы наступило новое утро и единственным напоминанием об этом дне являлись синяки в некоторых местах на ее теле после многочисленных ударов мячами. На сон девушка могла полностью забить. Сердце изнывало от нескончаемой боли и даже сообщения Тэхёна не выводили ее из мира душевных мук. Ей не хотелось отвечать парню, заражаться его радостью и позволять ему делать себя чуточку счастливее. Сана желала плакать, скорбеть о своей жизни и полностью отдаться страданиям. За своими мыслями девушка не услышала, как дверь в комнату открылась и вошла бабушка, ступая совсем тихо, чтобы ненароком не задеть ничего в темноте. Следом за женой в комнату заглянул дедушка, шепотом говоря: — Мы опоздаем. Эта женщина совсем с ума сходит. Собирать нас так поздно. — Джесок вернулся, поэтому она от счастья решила созвать всех соседей. — Госпожа КамРи постаралась оправдать соседку, которая пригласила всех знакомых к себе, чтобы отпраздновать возвращение мужа. — Говори тише. Разбудишь Сану. — Дедушка махнул рукой, призывая супругу к тишине. — Она задохнется в этой комнате. — Бабушка КамРи цокнула языком и прошла к окну, открывая его, после чего подошла к постели и ласково погладила внучку по влажным волосам. — Ужинать отказалась. Может нам стоит остаться дома? — Думаю, Сана взрослая, и чрезмерная опека в таком возрасте… не сходи с ума, женщина! — громким шепотом предупредил ее дедушка. — Предчувствие у меня плохое. Сердце щемит, понимаешь? — Госпожа КамРи еще несколько раз провела ладонью по девичьим волосам и с неспокойной душой прошла к выходу. — Что болит? Сердце? — Дедушка обеспокоенно посмотрел на жену, пропуская ее вперед и тихонько прикрывая за ней дверь. — Нам надо хорошо питаться и заботиться о нашем здоровье. Мы обязаны жить долго ради Саны. Слова бабушки звучали приглушенно, так как они отходили от комнаты девушки, однако Сана все равно услышала и позволила вырваться наружу всхлипам, которые она сдерживала, пока родные не выйдут. Девушка корила себя, что продолжала заставлять своих стариков страдать и чувствовать себя никчемными. Казалось, слезы никогда не высохнут и будут бесконечно литься из глаз. Теперь, когда бабушки с дедушкой не было дома, она могла громко плакать, совершенно не сдерживая себя. Отчаянье заставляло ее задумываться о вещах, о которых до сих пор никогда не позволяла себе даже мыслить. Весь мир выглядел для нее сплошным темным пятном, без единого светлого пятнышка. Копошение со стороны окна ни на секунду не заставило Сану перестать плакать. Конечно она знала, кто являлся ее ночным гостем, и совершенно безразлично отнеслась к этому. Юн Сана не готова ненавидеть Пак Чимина. — Юни… — голос парня звучал обеспокоенно. Спрыгнув с подоконника, он застыл, стараясь разглядеть девушку в темноте. Уличное освещение совсем не помогало в этом, поэтому он осторожно подошел к столу, на котором стояла настольная лампа и щелкнул выключателем. — Юни… — повторил он, дрожащим голосом. Сколько раз он заставлял плакать Сану? Тогда почему сейчас душа разрывается на части, слыша, как отчаянно она рыдает и подрагивает всем телом. — Прости… Девушка перевернулась на другой бок и подложила ладони под голову. — Прости, малышка. — Чимин схватился за футболку в области сердца и оттянул вниз, словно она мешала ему дышать. Лицо его скривилось от нехватки воздуха, но он взял себя в руки и, приблизившись к кровати, неуверенно глядел, как плечи Саны подрагивали, а плач стал чуточку тише. — За что? — хрипло спросила она. — На этот раз тебе не за что просить прощения. — Сана… Кровать прогнулась под весом парня. Чимин лег рядом с девушкой, отзеркаливая ее позу, и смотрел на девичью спину, стараясь моргать как можно реже. Почему он боялся прикоснуться к ней? Освещение не было ярким, однако он смог разглядеть покраснение, обещавшее превратиться в синяк, на плече Саны. Джунён ответит за всё. Каждый ответит за свои действия… и он, Пак Чимин, позаботится об этом. Даже если это означает наказание для самого себя тоже, ведь он больше всех заслуживает кары. Почти невесомое прикосновение к плечу заставило Сану вздрогнуть, затем всхлипнуть. — За последние годы, это единственный день, когда в моей голове тишина… никто не шепчет, не требует. — Чимин придвинулся ближе и уткнулся носом в девичью шею. — Юни… Парень осторожно перевернул ее на спину, нависая сверху и в тусклом освещении смотря в заплаканные глаза Саны. — Как я мог делать тебе больно? Моя маленькая Юни… — Ты… — Девушка положила свои руки на грудь Чимина и опустила взгляд туда же. — Почему ты делал мне больно? — шепотом спросила она, прикрывая глаза и давая волю новому потоку слез. — Потому что я всю свою жизнь хотел посвятить тебе, жить ради тебя, умереть рядом с тобой. Всё, что остальные считали бредом и неподобающими желаниями для подростка, я хотел этого с тобой… — Чимин прижался лбом к девичьему и дышал прямо ей в лицо. По щекам Саны текли маленькие капельки соленой жидкости, которую он безумно сильно захотел стереть собственными губами. — Прости… — Парень опирался локтями на уровне головы Юн, тем самым придерживая свой вес, чтобы не лечь всем телом на нее, и «обнимал» ладонями ее лицо. — Я обещаю, что заставлю себя плакать в сто раз сильнее и безнадёжнее. Заставлю себя захлебнуться отчаяньем. Обещаю… Сана хотела мотнуть головой, но Чимин зафиксировал ее, удерживая ладонями и поглаживая большими пальцами, на подушечках которых осталась влажность от слез девушки. — Взгляни на меня… — Он дождался, пока Сана посмотрит ему в глаза, и продолжил, четко выговаривая каждое слово: — Не прощай меня, поняла? Не вздумай прощать... — Я не хочу, чтобы ты страдал. Не хочу боли для тебя… — Девушка задыхалась от переизбытка различных эмоций, которые переполняли ее в данный момент. Ей так не хватало того, с кем можно было поговорить о собственных обидах, боли, ненависти и любви. Ни с кем она не могла поделиться своими нескончаемыми мучениями, но Чимин являлся тем, от которого не имело смысла скрывать горести жизни, ведь он сам был ее отравителем. — Я хочу, чтобы вернулся мой Чимин, — на последних словах голос Саны звучал твердо и совсем не дрогнул. Она была уверена в своем желании. Вернется ее Пак Чимин — вернется и спокойная жизнь. Он вновь укроет ее от всех невзгод. Сана понимала, что в ее желании присутствовала немаленькая доля эгоизма, но разве не имела она на это полное право, пройдя через все пытки, подаренные монстром, притворяющимся ее Чимином? — Я должен был простить тебе слабость. Ты всегда была слабой, Юни… — Парень коснулся своими губами девичьих, начиная с очень осторожного, легкого темпа, и лишь когда руки Саны оказались на его спине, поглаживая и притягивая ближе, он начал терять рассудок от желания Юни чувствовать его, поэтому принялся усерднее и рванее сминать ее губы. Чимин с огромным нежеланием оторвался от поцелуя и не раздумывая развязал узел полотенца, открывая для своего взора грудь Саны. Затаив дыхание, он несколько секунд изучал любимое тело, которое позволял себе мучить. Сожаления явственно виднелись в его взгляде, но возбуждение, отдающееся в пах, перекрывало всё остальное. Никто ему не нужен был… ни одна актриса, модель или просто мегасексуальная девушка не могла его возбудить. Ни разу Пак Чимин не думал о том, чтобы переспать с кем-то из девчонок со школы. Его член отказывался признавать привлекательность других, кроме Юн Саны. Пак Чимин еще в девять лет твердо решил, что его первый поцелуй будет с Юни, и надеялся, что подобное желание взаимно. А в свои тринадцать, когда парень страдал от постоянного стояка, он добавил в список своих желаний, что и первый секс у него произойдет только с Саной. Их первый секс будет друг с другом. Губы Саны манили прижаться к ним и больше не отрываться. Склонившись, Чимин снова поддался искушению и принялся целовать девушку, то рвано, то останавливаясь, чтобы продышаться и оставить легкий чмок в уголках губ. Девушка не оказывала сопротивления, принимая все прикосновения Пака и даже не ощущая дискомфорта из-за давления его колена, раздвигающим ее ноги. Слезы все еще текли из девичьих глаз, однако это не мешало ей послушно принимать ласку Чимина, хоть упирающийся в ее промежность член заставлял смущаться. Губами парень собрал солоноватую жидкость с щек Саны, как и хотел сделать чуть ранее, а рукой он нежно поглаживал, проходясь от бедер до талии и останавливаясь на груди, столь маленькой, что даже не заполняла его ладонь, но все равно казалась парню невероятно возбуждающей. Чувствительность Чимина зашкаливала из-за интимности момента. Судя по тому, как вздрагивала Сана, он понимал, что и она ощущала весь трепет, происходящий между ними. Тихий девичий стон, который отдался прямо в его шею, вырвал из него громкий выдох. Сколько бы парень в голове не представлял их первый секс, все фантазии теперь казались пресными, без необходимых приправ, а когда он своим телом ощущал под собой тело своей Юни, картина приобрела недостающие краски. Юн Сану хотелось именно так… нежно и осторожно. Всегда. — Ты опять… — В перерывах между поцелуями девушка старалась сказать хоть слово, и Чимин позволил ей договорить, чуть приподнявшись над ней и вопросительно взглянув в глаза. Боялся, что его действия оказались настойчивыми и он опять напугал ее, поэтому выжидающе ждал продолжения. — …хочешь сделать мне больно? На переносице парня пролегли складки, от того что он сильно нахмурился. — Тебе больно? — спросил он. — Сейчас? Где? Сана улыбнулась сквозь слезы и, окольцевав руками талию парня, заставила его лечь на себя всем телом. Ей было приятно прижиматься к груди Чимина. Его слова… его обеспокоенный взгляд… Сегодня она точно знала, что ее друг вернулся. — Ты улыбаешься? Мне? — в голосе парня проскользнуло явное удивление, однако он тоже улыбнулся в ответ, ведомый счастьем момента. Ему было хорошо. Ему было тихо. Вместо ответа Сана кивнула и сжала в кулачках футболку Чимина. — Тогда… почему больно? — Не больно, но… — Парень приподнялся на локтях, чтобы иметь возможность смотреть ей в глаза, но девушка отводила взгляд, смущаясь положения их тел. — Что? — поторопил он ее с ответом. — Ты мне поверишь, если скажу, что я девственница? — неуверенно начала она, помня все те мерзости, которые ей говорил сам Чимин и его друзья. — Я знаю это. — От чего-то все внутренности парня свернулись в тугой узел, затрудняя поступление кислорода в легкие. — Тогда должен знать… то, к чему мы сейчас идем… наверное, причинит мне боль?.. - неуверенно и обрывисто принялась она говорить. - Я доверяю тебе, Чимини… Парень пребывал в легком шоке и не мог понять, каким образом Сана находила в себе силы принимать его после всего случившегося. Никакие слова не приходили на ум Чимину, и, вместо разговоров, он, не отстраняясь от девушки, просунул руку между их телами и расстегнул пуговицу на брюках. Ладонью парень ненароком задел девичий лобок и чуть не задохнулся от волнующих ощущений. — Я не шлюха… — Сана сказала это, так как ее всегда беспокоили обвинения в свой адрес, а сейчас ей казалось необходимым проговорить данный факт вслух. — Не шлюха… — словно в прострации повторил Чимин и застыл на несколько секунд, после чего резко сел на девичьи бедра, положил ладони на ее талию и пронзительно посмотрел на Сану. Теперь от его взгляда Юн хотелось спрятаться и прикрыться. — Не шлюха… Сана почувствовала нарастающую боль из-за того, что парень сильно сжимал ее бедра, а взгляд его принимал пугающий оттенок. Оттенок, которого надо было бояться, и бежать. — Чимин… — Девушка заёрзала под Паком, стараясь выбраться из-под него, однако он цепко удерживал ее, фиксируя тело. — Пожалуйста, Чимин… — жалобно взвыла она, скривившись в лице. — Дура! Такая дура! — Парень схватил лежащую подушку и отшвырнул ее на пол. — Ты идиотка! Голова Чимина раскалывалась. Контраст между полной тишиной и резким появлением голосов оказался невыносимым, и это сводило с ума. — Чимин… — Сана безрезультатно пыталась дозваться до голоса разума парня, стараясь прикрыться полотенцем, но оно было зажато под его коленом, и манипуляция оказалась невозможной. — Не могу это терпеть… — Чимин бил себя по голове, слезая с бёдер Саны. Его удары были сильнее, чем когда-либо, ведь сегодня голоса приносили еще больше боли. Они лишили его одного дня свободы. Одного дня с Юн Саной. — Черт! — Чимин вскочил с кровати и начал биться лбом о стену, не жалея самого себя. — Заткнитесь! Воспользовавшись истерикой парня, девушка тоже вскочила с кровати, хватая полотенце, прикрываясь им и отходя к окну. Сладостная истома, нежность и радость от того, что ее Чимин вернулся, исчезли, заменяясь страхом и беспокойством за него. Вдруг парень вновь застыл и, не отрывая лба от стены, повернул голову в сторону Юн. Его взгляд полностью изменился и выражал абсолютное спокойствие, как и голос: — Мы завтра с отцом едем в Пусан. Ты ведь не забыла? Уже решила, что возьмешь с собой? — Чимин… — Сана не могла скрыть своего шока. Неужели парень бредил? — Мы будем купаться в море, — продолжил тем временем он. — Ты… ты п-притворяешься? — у Саны заплетался язык. Она сильнее прижала к себе полотенце и сделала еще один шаг к окну, чтобы быть к нему впритык. — Блять! — Чимин вновь ударился головой о стену и в один миг надвинулся на девушку, заставляя ее отскочить в другую сторону, перелезая через кровать. — Суки! — Он залез на подоконник и перелез через него, выпрыгивая на улицу. Когда Пак Чимин обещал, что заставит самого себя плакать в сто раз сильнее и безнадёжнее, доведет себя до того, что будет захлёбываться собственным отчаянием, он был искренен в каждом слове. Но… Пак Чимин может заставить себя плакать и страдать, только причинив вред самому близкому человеку. Юн Сана будет его проводником в мир слез и отчаяния.