Следственный эксперимент

Дело в очередной раз заходило в тупик. То ли убийца был хорош и не оставлял никаких следов, то ли эксперты косячили — итог был один. Прицепиться не к кому, не за что, свидетелей не было совершенно. Кроме, скорее всего, самих жертв. Поэтому начальник отдела расследования особо тяжких преступлений позвонил по записанному на отдельной странице ежедневника номеру и в самых вежливых выражениях попросил о встрече. Уже на следующий день в коридоре раздался несколько нетипичный для этого отдела четкий, звонкий стук каблуков. Шаги были размеренными, неторопливыми и плавными, а столь вальяжно сюда приходила только одна женщина. — Добрый день, Диана Ильинична, — начальник подскочил, придерживая для нее дверь, давно готовый к ее приходу, потому что с проходной уже звонили. Один из следователей поднял голову и украдкой вздохнул, но тихонько, чтобы никто не слышал, — спасибо, что нашли для нас время. — Благотворительность, — с пренебрежением усмехнулась она, грациозно устраиваясь на стуле, который в разное время использовался как свидетелями, так и подозреваемыми. Но только она, наверное, смогла бы устроиться на нем так изящно. Как и всегда, она выглядела безукоризненно — от аккуратно уложенного каре, волосок к волоску, гладкого и почти неподвижного, до носков замшевых лодочек, идеально сухих и чистых, несмотря на слякоть и мокрый снег за окном. Черный, как ночь, костюм подчеркивал белизну ее гладкой кожи, строгая юбка обтягивала покатые бедра, и вся она казалась черно-белой. За исключением одной детали, которая всегда притягивала взгляды. Все присутствующие мужчины невольно сглотнули, когда она сделала маленький глоточек из заранее приготовленной для нее чашки кофе, едва коснувшись белой керамики алыми губами. И только один, практически прячущийся за папками и монитором, старался избегать даже взгляда на нее. На эту шикарную, великолепную женщину, от плавных повадок и прохладных прикосновений которой у него пересыхало во рту. В основном, потому, что он хорошенько осознавал свое место в обществе и ее мире. Ради собственного интереса просмотрев фото с места преступления и описание примерного психологического портрета убийцы, приглашенная гостья решила не затягивать и сразу пройти к телу. Ее проводили в подвал, где находились тела жертв нового серийника, а тщательно прятавшийся следователь начал собираться, закрывая недописанный отчёт, раскладывая бумаги по местам и натягивая верхнюю одежду. Ему предстоял очередной достаточно мучительный вечер. — Ох, нет, боюсь, ничего не получится, — без единого проявления брезгливости осмотрев изувеченное тело на столе, особая гостья покачала головой, — уже дня четыре прошло с момента окончания жизни? В лучшем случае, остались фрагментарные воспоминания. — И все же, вы наша последняя надежда, — начальник отдела старательно натягивал на лицо улыбку, потому что эта дамочка была достаточно мнительной и резко реагировала на проявления неуважения, даже кажущегося, — даже какая-нибудь мелочь может помочь. Единственный некромант во всей Европе, едва ли не сильнейший некромант в мире, успешный изобретатель способов использования мертвых тел в науке и технике, рьяный популяризатор научного подхода к восприятию смерти — никто и никогда, слыша эти титулы, не представлял себе молодую и красивую женщину. И точно никто не думал, что она согласится на просьбу помочь в расследованиях серий особо тяжких преступлений, хотя она и не скрывала, что это лишь способ пиара некромантии, как достаточно порицаемой в обществе области магии. Коснувшись кончиками пальцев рассеченного в нескольких местах лба трупа, она просто пару секунд постояла молча. Раньше после такой короткой пантомимы тела садились, вскакивали, кричали, переживая последние минуты перед смертью заново — в первый раз криминалист ещё несколько дней заикался и дёргался от любого движения в поле зрения. Но сейчас лишь слабо двинулись пальцы на левой руке и медленно переместился мутный взгляд. — Попробуйте показать фото, — пожав плечами, некромант отвернулась, — в нем почти ничего не осталось, я предупреждала, не больше трёх суток с момента окончания жизни. Она всегда называла смерть именно окончанием жизни, и многие за глаза фыркали по этому поводу, но в лицо ей высказать свое пренебрежение никто не решался. Почему-то казалось, что она должна получше обычного человека в этом разбираться. Трупу показали по очереди фото подозреваемых, и он дернулся дважды. Это, конечно, сильно снижало количество версий, которые нужно было отработать, но эти двое были максимально не похожи, так что и в достоверности этих показаний, если так можно было выразиться, стоило здраво усомниться. — Надеюсь, вам это чем-то поможет, — когда своеобразный допрос прекратился, она снова коснулась синюшного лба и прикрыла неподвижные глаза, — прошу прощения за беспокойство. По пути к выходу начальник отдела рассыпался в благодарностях и заверил, что результат сегодняшнего визита обязательно будет учтен в ходе расследования. У дверей ожидал водитель деловой дамы с зонтом и следователь, работа которого на сегодня окончена, раз уж она пришла. Пока водитель придерживал пассажирскую дверь и под зонтом помогал нанимательнице устроиться в салоне, следователь обошел дорогущую машину и сам сел на заднее сиденье с другой стороны. — Здравствуйте, — почти мурлыкнула прекрасная женщина, о которой он запрещал себе даже мечтать, — сегодня как обычно? — Если нужно, — пробормотал он, старательно глядя в окно. Вообще-то, это было странно. Но ещё во время первого неохотного визита к ним в отдел эта дамочка едва ли не вцепилась в Максима, обычного следака, и потребовала возможности что-то в нем исследовать в качестве ответной любезности со стороны начальника. Шуточки различной степени скабрезности по этому поводу уже давно истерлись от бесконечных повторений, но все равно озвучивались снова и снова. Вероятно, от зависти. Кто бы не хотел оказаться на его месте? Шикарная фифа за свой счёт водила его в отель на вечер и всего-навсего трогала прохладными наманикюренными пальчиками в не самых интимных местах — но в это никто не верил. Все додумывали, завидовали, злились и оттого додумывали все больше и изощреннее. Он и без того был не особо успешен в работе, авторитетен и любим коллегами, а теперь и вовсе стал едва ли не аутсайдером. Получив по выслуге очередное звание и должность следователя, он не получил ни одного помощника, скорее, его продолжали гонять как помощника следователя. Будучи от природы слишком мягким, Максим не мог противостоять сплотившемуся против него коллективу и вполне довольствовался тем, что имел. До сих пор. В забронированном на вечер люксе он, как обычно, снял пиджак и рубашку, сел на диван. — Ох, прелестно, — пробормотала она, глядя на его грудь и, при этом, будто сквозь нее. Когда такое говорит некромант, поневоле занервничаешь, — видимо, начался новый цикл. Какой там цикл чего начался — он не знал. Знал только, что надо глубоко дышать и думать о самых ужасных из виденных им мест преступлений, пока ее пальцы коротко касаются его кожи, устанавливая присоски. Приборчик, который она подсоединяла к ноутбуку, ничего общего не имел с привычным ему оборудованием, но ощущение кардиограммы создавалось достаточно стойкое. Наклоняясь, она всегда отточенным движением заправляла за правое ухо свои короткие волосы — подхватывала их тонкими пальцами, слегка манерно отставляя мизинец. Так только лучше было видно точеный профиль, и потому он старательно смотрел на меняющиеся числа на экране. Структура потоков жизненной энергии в теле этого человека была удивительной. Вряд ли из этого можно было извлечь практическую пользу, но интерес исследователя не унимался. Не менее удивительной была покладистость этого человека. У него было волевое, достаточно привлекательное лицо, но при этом он делал все, что ему говорят, преимущественно, молча. И вот так, в одних брюках, он выглядел куда лучше, чем в строгом пиджаке и затянутом галстуке, будто ему было в них неуютно, а может, он просто не умел носить такую одежду. Вздохнув, Диана постаралась сосредоточиться. Его можно было вызывать в клинику и стационарно снять больше показателей, но это не было нужно. Оставаться с ним наедине и делать вид, что обследование занимает почти час, тоже необходимости не было, все люди на планете обладали трехминутными циклами, поэтому достаточно было бы и десяти минут для обеспечения трехкратной повторности. У него же цикл менялся раз в несколько дней, и это было очень необычно, скорее, напоминало патологию, но... Тем самым "но" было то, что, при всей его хмурой привлекательности, это был человек. К тому же, совсем не ее круга, наверняка, насквозь пропитавшийся своей дрянной низкооплачиваемой работой, профдеформированный до самых глубин психики, вероятно, грубоватый и со столь же грубоватым юмором. Такое увлечение вполне могло привести к расстраивающим последствиям, а подобного она тщательно избегала. Но ведь такой послушный, ну совсем как пёсик. Натренированный, мускулистый служебный пёсик, вполне вероятно, скрывающий за вынужденной покорностью неприятный характер. — Одну минуту, — попросила она, положив ладонь ему на грудь, чтобы придержать отклеивающуюся присоску. Они оба делали вид, что не в курсе, отчего у него так колотится сердце. Иногда приходится жертвовать сиюминутными желаниями, чтобы не мучиться с результатами глупого порыва. Когда исследование завершилось, Максим неторопливо оделся. Ему предстояло вернуться домой и отжиматься, пока руки смогут его держать, в попытке сбросить напряжение этого часа. Если бы завтра был выходной, он мог бы хоть напиться. Других хобби после развода у него и не осталось. Убрав ноутбук в сумку, Диана встала. Он ждал, спустившись с подиума, старательно смотрел в сторону, такой нелепый в своем костюме, нисколько не скрывающем хорошую фигуру. Его стоило бы оставить в покое, но отчего-то не получалось уговорить себя, да ещё и потоки эти... Подиум в центре гостиной, на котором был установлен диван и журнальный столик, имел всего десяток сантиметров в высоту. Обычная ступенька — и ее хватило, чтобы высокая шпилька отломилась от подошвы. Как в самой дешёвой романтической комедии. Максим поймал ее, практически влетевшую к нему в объятия, хотел спросить, в порядке ли она. Но эта великолепная женщина вжималась в него грудью, цеплялась за плечо. Кончик ее носа едва-едва, самую малость не касался его носа. У нее оказались невозможно черные глаза, изумлённо распахнутые и почти гипнотические. Диана затаила дыхание, чувствуя сильную руку на талии. Он так крепко прижимал ее к себе, пальцами немного надавливая на бок, а другой рукой поддерживал ее под локоть, будто изначально собирался вполне безобидно помочь удержаться на ногах. Даже сквозь одежду чувствовалось тепло его крепкого тела. Они бы ни за что не смогли определить, кто первым поддался порыву, кто спровоцировал глупый поцелуй — оба бы без сомнений взяли вину на себя. Почти робкое, осторожное касание губ быстро переросло в нешуточную страсть, с которой бороться было уже невозможно. И зачем было снимать целый номер, если использовали только диван, скажите на милость? Сладко потянувшись, Диана села, наклонилась за небрежно брошенной на пол сумочкой, привычным жестом заправив волосы за ухо. Там, в одном кармашке с презервативами, лежала пачка тонких сигарет. — Не кури в помещении, — лениво сделал замечание Максим, когда она щёлкнула зажигалкой. Заложив руку за голову, он открыто любовался стройной фигуркой, лишь ради приличия подтянув на место брюки. Было вообще не до того, чтобы раздеться полностью, потому что эта белокожая фурия требовала ещё, ещё, ещё внимания, поцелуев, прикосновений, ни на секунду не позволяла освободить руки, даже рубашку с него снимала сама. На ее теле не было ни одной родинки, ни одного пятнышка на совершенной коже — ну, кроме розового засоса на груди. — Да ладно тебе, я и так редко курю, — усмехнулась она, покосившись на белый конус пожарной сигнализации на потолке, — только после качественных оргазмов. — Тогда я часто буду видеть тебя с сигаретой, — машинально отреагировал на шутку Максим, отреагировал такой же шуткой. Всего лишь шуткой, только шуткой и ничем больше. — Почему нет, — откинувшись назад, она оперлась локтем ему на грудь, немного прищурилась. Нежных и ласковых мужчин, внимательных и старательных в постели, несмотря на страстную поспешность, она встречала нечасто. Прибавив этот значительный плюс ко всем остальным плюсам нечаянно пойманного в сети следователя, она решила, что можно и попробовать, если уж так звёзды складываются. Такого он не ожидал. В первую очередь, потому, что не думал, что может ее заинтересовать, вообще ожидал пощёчины и скандала за попытку поцеловать. И даже в самых смелых своих мечтах практически боялся такого сценария, потому что прекрасно осознавал, насколько разное положение в обществе они занимают. Впрочем, увиливать и выдумывать он не любил. — Мне такая женщина не по зубам, — прямо сказал он, покачав головой. Она разъезжала на премиальной машине с личным водителем, носила кожаные сумки, которым, судя по виду, требовался отдельный охранник, снимала для себя люксы. Примерно представляя стоимость такой жизни, он так же хорошо себе представлял, что и за год не заработает достаточно, чтобы неделю с ней повстречаться. — Много хочешь, — хмыкнув, Диана выпрямилась и, затушив едва начатую сигарету о пачку, спрятала в нее окурок. Стоило только намекнуть на что-то более регулярное, чем одноразовый секс, он тут же раскинул собственнические сети. Впрочем, хорошо, что понимал свою финансовую несостоятельность, — к тому же, если мне захочется, я и за тебя заплачу. Обычно мужчины не выносили такого язвительного замечания. Маскулинность и эго требовали независимости от женщины, всего-навсего какой-то женщины, и ее забавляло наблюдать за такими экземплярами. — Тогда смотри сама, я предупредил, — этот же просто пожал плечами. Ему хотелось, конечно же, ему хотелось поухаживать, как любому порядочному человеку. Но ещё больше ему просто хотелось ее — неважно, после ужина в дорогом ресторане или прогулки в парке. Вздохнув над туфлями, вернее, над предательством одной туфли, она решила, что, в крайнем случае, и в гостиничных тапочках дойдет. Как назло, вчера запасные туфли она забрала в офис из машины, чтобы переобуться из сапожек перед совещанием, а вернуть или положить другие забыла. — У меня был клей, вроде, — задумчиво сообщил Максим. Она скептически хмыкнула. Приклеивать каблук к лодочкам от Джимми Чу? Кощунство, такую обувь не ремонтируют, — по крайней мере, до машины дойти хватит. К слову, да, чтобы не ковылять на одном каблуке и не изобретать велосипед с тапочками, можно было бы и попробовать. А ещё — заехать в бутик и надавать пощёчин этими туфлями администратору, потому что надела она их всего несколько раз, а ведь к непревзойденной визуальной составляющей должны прибавляться и качество с надежностью. Никакой больше обуви от этого дизайнера, решено. А если бы это случилось не в такой обыденной ситуации, а на пресс-конференции? Летела бы она по лестнице, как простая смертная? Ещё чего. Одеваясь, она наблюдала, как мужчина занимается очень даже мужским делом. Его плечи красиво напрягались, пока он крепко прижимал каблук к подошве, чтобы супер-клей схватился быстрее и дожил до машины. Вообще, ей бы хотелось, чтобы он просто донес ее на этих сильных руках до машины. А потом от машины до дома, до спальни, до постели. Хотелось с ним чего-то более осознанного и неторопливого, чем случившееся только что недоразумение. Стоило только повернуться к нему спиной — он помог застегнуть длинную молнию на юбке, не дожидаясь просьбы. И поцеловал ее в поясницу, очень мило и почти невинно. Определенно, стоило хотя бы попытаться получить удовольствие, пока его комплексы не начнут портить им отношения. Было прекрасно видно, что каблук оторвался с мясом, разодрав и часть замши, но, по крайней мере, на него можно было опереться. — Кстати, я краем уха слышала, что тебя из-за меня не хотят повышать, — уже в лифте отметила Диана, поправляя перед зеркалом и без того идеальную прическу. — Да, я же некромантская подстилка, — хмыкнул следователь, в ходатайстве которого о повышении до старшего следователя не хватило подписей, но он и не надеялся, — в целом, соотношение количества работы и ответственности с зарплатой меня вполне устраивает. Он частенько слышал, как шефа ебут за плохую раскрываемость, так что обычно думал, что лучше посидит там, где сидит. И не сомневался, что повышения никогда не получит, хорошо осознавая свое место в коллективе. — Может, хочешь поработать на меня? — предложила она, по крайней мере, решив таким способом хоть немного сгладить разрыв между ними. Максим с неодобрением покосился на нее. — Ну, не подстилкой, конечно, — усмехнувшись, девушка отобрала у него сумку с ноутбуком, которую он вежливо помогал донести, первой вышла в холл, когда двери лифта открылись, — личным помощником, буду по мелочам тебя отправлять, к тому же, исследовать. — Польщён, — коротко отказался он, отворачиваясь. Упростить работу, может быть, ему и хотелось. Но он работал в том месте, потому что с детства стремился к какой-то справедливости, считал, что делает благое дело, и ради этого ощущения готов был многого лишиться. Впрочем, действительно лишился. Отдав ключи от номера, она привычно развернулась на каблуках и постаралась следующий шаг сделать осторожнее, чтобы не повторять недавний пируэт. — В любом случае, — вынув из внешнего кармашка сумки визитку, она сама опустила ее в нагрудный карман его пиджака, — я хочу завтра вечером более тщательно повторить. Открыв ей дверь машины, он остался один. И потерял покой, потому что не мог перестать думать об этом предложении. По работе ему все время приходилось бегать по всему городу, опрашивая свидетелей, отрабатывая подозреваемых, собирая доказательства. И теперь появилась возможность снова бегать, бегать поменьше, но, скорее всего, за большие деньги, чем сейчас. Но как же справедливость? Наказание преступников? Максим всю ночь ворочался, не в силах выбросить эти тревожные мысли из головы. Очевидно было, что эта работа продержится столько же, сколько великой и ужасной будет с ним интересно. А потом он куда? Охранником в супермаркет? Утром все решилось само собой. У него в голове практически щелкнуло, когда старший следователь сообщил, что версия, которую он в спешке отрабатывал по его поручению, неделю нарезая круги по всему юго-востоку города, себя не оправдала, и велел ему написать объяснительную, взяв вину за задержку в важном расследовании на себя. Такое происходило регулярно, иногда он даже не знал, за какое дело его лишают премии. Поначалу коллеги пытались как-то оправдаться, кивая на свои семьи и прочие обстоятельства, но уже давно это стало лишь приказами. И после мучительных ночных раздумий он не мог теперь понять, а где же справедливость в отношении к нему самому? Набрав в бланке заявление, он позвонил по номеру с визитки. Одна лишь визитка намекала, насколько крутая ее владелица — потому что представляла из себя твердую пластиковую карту с выгравированными данными, а не обычную картонку. Черная карточка, белые буквы — как вся она. — Не помешаю? — коллеги не обратили внимания на негромкий голос за его столом. — Да, если с сегодня постараюсь, подойдёт? Угу, записываю. Спасибо, до встречи. Распечатав заявление, он подписал его и пошел в кабинет к начальнику отдела. — Объяснительная? Давай, — не поднимая головы, он протянул руку. Выходит, старший следователь уже обо всем договорился и зад свой хорошенько прикрыл. Не читая, начальник согласовал и подписал документ, а потом вдруг понял, что как-то слишком мало текста под шапкой для объяснительной, — ты ненормальный? — Спасибо, — выхватив заявление об увольнении без отработки из-под его рук, Максим пошел на выход. — А ну, вернись! — повысил голос начальник отдела, но дверь уже закрыли с той стороны. — Я тебя не отпускал! Слыша этот окрик, многие уже начали посмеиваться, но обычно послушный следователь и не думал останавливаться. Занёс эту бумагу в отдел кадров, шепнул, что шеф ужасно недоволен. Млеющие перед его своеобразным обаянием дамы, всегда вовремя получавшие конфетки с шампанским на новый год, восьмое марта и дни рождения, покивали, повздыхали и пообещали все поскорее провернуть. И кто же будет им ставить бутыли с водой в кулер? Нет, тут было мужчин предостаточно, но вот таких, подтянутых и молодых, к тому же, покладистых и вежливых, следовало ещё поискать. Пока он собирал немногочисленные личные вещи в сумку, начальник отдела ругался с кадрами. Но они быстренько подсунули заявление начальнику управления, так что увольнение стало вопросом решенным, уж к нему бы ругаться вряд ли кто-то пошел. Над некромантской подстилкой в голос подшучивали, но он не обращал внимания, почти привычно. И что его держало здесь все эти годы? Ради работы здесь он всю молодость вкалывал, из-за работы здесь от него ушла жена, а чего добился? Ни друзей, ни повышения, ни уважения он здесь так и не нашел. — Дай угадаю, — злющий и даже немного взъерошенный начальник отдела треснул кулаком по столу, — к этой шмаре уходишь, будешь ей ковриком для ног? — Ага, — флегматично согласился Максим, натягивая куртку. Такого прямого подтверждения никто не ждал, все думали, что это только шутка. — Не боишься продешевить? — прошипел его бывший шеф, не зная, что ещё сказать и понимая, что привычный мальчик для битья реально уходит. — Чувствую, что переплачивал все это время, — спокойно отбрил он, повесил на плечо сумку и, не оборачиваясь, просто вышел в коридор. Никто не пытался его отговорить, никто не попрощался с ним, будто и не значил ничего его уход. Значит, так и нужно было сделать уже давно. Закинув все вещи домой, он проверил внешний вид перед зеркалом и поехал по адресу офиса единственного в Европе некроманта. Неплохо зная город, он почти не сомневался, но все равно не мог не вздохнуть, оказавшись перед одной из стеклянных высоток. Ее офис находился на последнем этаже. Быстро посмотрев в интернете, пока поднимался в лифте, он убедился, что все это здание принадлежит ей и представляет собой скопище офисов, которые снимали самые разные, весьма крутые компании. И куда вот он лез, имея за душой только выслугу и подкачанный торс? — Добрый день, чем могу помочь? — вежливо поинтересовалась девушка за стойкой, поднимая глаза от компьютера. — Я к Диане Ильиничне, — особой цели визита сегодня не было, ведь ни трудовой книжки, ни прямого вызова у него не было, зато была чёрно-белая визитка. — Конечно, пожалуйста, ожидайте, — мельком глянув на визитку, девушка сразу взялась за телефон. Свои личные, пластиковые визитки некромант кому попало не раздавала, так что это неплохо подтверждало приглашение. И уже через пару минут из боковой двери выглянула другая девушка, пригласила пройти с ней. Миновав несколько стеклянных дверей, ведущих в переговорные и конференц-залы с круглыми столами, они вошли в просторную, уютную приемную. И на местоположение начальства непрозрачно намекала черная матовая двустворчатая дверь. — Диана Ильинична вас ожидает, — сообщила, видимо, секретарь, садясь за свой стол сбоку. В неожиданном приступе нервозности поправив галстук, Максим для приличия четко стукнул и сразу открыл дверь. Кабинет, что ожидаемо, был большим, со стеклянной стеной, прикрытой, впрочем, опущенными глухими шторами. Было практически темно, все оказалось либо черным, либо теплого цвета дерева, почти медового, наверняка, ценной породы. Такая же теплая неяркая подсветка делала черный кабинет даже почти уютным, пусть немного мрачным. Но он так подходил ей, снова во всем черном восседающей за широким столом. И снова единственным ярким пятном оказалась алая помада на ее чувственных, полных губах. — Ты быстро, — усмехнулась Диана, вставая из-за стола и проходя к двум креслам в уголке, — кофе? — Нет, спасибо, — отказался он, расстегнув пиджак и тоже садясь напротив, — просто подвернулся удачный момент. Вообще-то, ей всегда нравилось, как выглядят мужчины в строгих костюмах. Белая сорочка, темный пиджак — вроде бы, все подобрано по размеру, выгодно подчеркивает мускулистые руки и талию, но не идёт, не сочетается ни с лицом, ни с манерой держаться. — Я думала, ты принципиальный, — она усмехнулась, но не стала развивать очевидно неприятную тему, когда он буркнул под нос что-то вроде "я тоже", — что ж, сегодня можно будет все оформить, а завтра подписать договор? — Да, я уволился одним днём, — Максим снова не смотрел на нее, выбрал себе какую-то точку правее и ниже ее плеча, но не ее лицо, — какие будут обязанности? — Всякие мелочи, на которые у меня обычно нет времени, — пренебрежительно поведя тонкими пальцами, она улыбнулась уголком губ, — забрать что-нибудь, отвезти что-нибудь, может быть, отвезти меня. Обычно этим занимался мой водитель, но сейчас я сама много езжу, получаются накладки, я как раз хотела поискать себе помощника. Попахивало материальной ответственностью. Не то чтобы он ее боялся, но все же. Звучало как должность с определенным кредитом доверия. — Я постараюсь, — просто сказал он, потому что пути назад все равно не было. — Сейчас позову водителя, он тебе все объяснит, — Диана грациозно встала, прекрасно зная, что он провожает ее взглядом. Несомненно, прямые брюки шли ей не меньше юбки, хоть и не демонстрировали ноги так откровенно, — Катя, вызовите водителя и зайдите вместе с ним. Когда все нужные люди явились, некромант представила их друг другу и сообщила, что у нового помощника завтра первый день. После водитель, представившийся Алексеем, забрал его вниз, на подземную парковку. Показал новехонький седан, на котором теперь предстояло ездить помощнику по поручениям, представил его охране, показал, где хранятся ключи от машин. Поручения секретарь или сама нанимательница оставляла в облачной табличке, там же следовало ставить отметки о выполнении и возможные комментарии. Вручил ему корпоративную карту, объяснил, как отчитываться за покупки, заправку и мойку машины, скинул документ с основными адресами филиалов, клиник, дома и магазинов. По всему выходило, что самое сложное в этой работе — перестать нервничать из-за ответственности за машину, стоящую куда больше почки. К слову, он осознал, что совсем забыл узнать о зарплате и графике, а потом решил, что ему все равно. Больше переработок, чем на службе, будет вряд ли, зарплата всегда была невысокой, меньше зарабатывать нужно ещё постараться. Для него согласие на эту должность было, скорее, бунтом против себя самого и сложившейся в жизни системы, чем попыткой обустроиться лучше прежнего. Единственным поручением на сегодня было отвезти начальницу на ужин в ресторан после пяти, о брони уже заранее позаботилась секретарь, поэтому он предпочел посидеть в машине и с помощью интернета разобраться, что может этот космический корабль. По всему выходило, что корабль реально космический, сам паркуется, подсказывает опасные объекты и притормаживает перед поворотами, так что ему стало хоть немного спокойнее. Без пяти пять Максим выехал к главному входу и, запомнив, как это делал водитель у их участка, вышел из машины, чтобы сразу открыть дверь. Из лобби выходило довольно много людей, явно офисных работников, но при этом ту самую женщину он заметил сразу. Она выделялась — то ли своим немалым ростом, то ли идеально черным костюмом, то ли неподвижной, несмотря на ветер, укладкой. И она едва удостоила его взглядом, садясь на пассажирское место. Несмотря на раннюю весну, на ней был только пиджак, поэтому он прибавил температуру в задней части салона. — Кстати, не нужно ходить в костюме, — отложив телефон, она откинулась удобнее и закинула ногу на ногу, — что-нибудь более повседневное. Он просто молча кивнул, хотя причину такого распоряжения не понимал, ведь водитель был в костюме и при галстуке. Она же лениво обдумывала, как получше использовать нового помощника. Стоило приготовить комплект одежды, который она обычно оставляла на запас в машине и офисе — для курьеза или для внезапно проснувшегося желания заняться спортом. Запасные туфли, что-нибудь на плоской подошве и теплое, поскольку все ещё существовала опасность промочить ноги. И, к слову о туфлях, нужно было запланировать поездку для небольшого скандала и официального отказа от использования обуви этого бренда, распорядиться, чтобы имеющиеся пары выбросили к чертям, ну и купить похожие модели других фирм. Возможно, от Бланик, но его обувь зачастую казалась ей слишком чопорной и будто бабулькиной. Знаменитые своей красной подошвой туфли от Лабутена, разумеется, тоже не подходили. Придется едва ли не индивидуально подбирать новые туфли, надеясь на качество, а разнообразие в этом она любила с детства. Сосредоточив взгляд на проплывающих за окном зданиях, она отметила, что новый сотрудник ведёт машину плавно, неторопливо, чем напоминал ей ее водителя, профессионала в этом деле, всегда услужливого и пунктуального. Служба безопасности, разумеется, уже начала проверку, предоставит данные о новеньком в течение пары дней, но что толку его проверять, если он вот только уволился из органов? И да, взять человека на столь близкую к себе должность, зная его по редким обследованиям и всего одному страстному порыву, для нее было нетипично. Остановив машину у входа в ресторан, Максим хотел было выйти и открыть для неподвижной начальницы дверь, но вдруг вспомнил, что у нее были планы на вечер как раз с ним, может, и ужин она хотела совместный? — Припарковаться надолго? — просто спросил он, раз уж она не подавала никаких знаков. — Да, ты идёшь со мной, — этот нейтральный и будто бы холодный тон совсем не вязался с игривым мурлыканьем, которого он удостоился вчера, но теперь и ситуация была совсем иной. Пристроив машину чуть дальше, он только порадовался, что было достаточно свободно, не пришлось прямо перед нанимательницей пытаться освоить автоматическую парковку. И он все равно открыл для нее дверь, подумал было подать руку, но она спокойно и грациозно выбралась сама. Идти рядом с ней, ухоженной и невозмутимой, казалось ему странным. Максим чувствовал себя топорным, слишком простым, неподходящим ей, но, раз уж Диана Ильинична изволила пригласить его на ужин, ее все устраивало. Их пригласили к столику, он пододвинул своей спутнице стул. Она и сидела, как королева, изящно и уверенно, с прямой спиной, манерно двумя пальцами подхватывала страницы меню. Приметив первый попавшийся салат с мясом, он решил, что этого будет достаточно. И для его желудка, и для его бюджета. Официант принял заказ и испарился. В зале было всего несколько человек по случаю раннего времени, поэтому создавалось ощущение уединения, но он все равно не представлял себе, о чем можно завести беседу. — К слову, расскажи о себе, — будто в продолжение прерванного ранее разговора попросила она, протирая руки влажной салфеткой. — Ничего необычного, — Максим пожал плечами и откинулся на спинку стула, просто не зная, куда себя деть, — школа, армия, юрфак, работал сначала участковым, потом перевелся в отдел особо тяжких, — поскольку они, вроде как, решили дать себе волю и сблизиться, следовало рассказать и о личной жизни, — был женат, детей нет, — она продолжала молча на него смотреть, и он с усмешкой дополнил: — сто восемьдесят семь, девяносто пять, семнадцать. От последнего числа она все же фыркнула и отвела взгляд. Ей теперь уже хорошо было известно, что с этой частью тела у него все в порядке. За весь ужин она больше не проронила ни слова. Неторопливо съела свою пасту, понемногу попробовала закуски на плато, приговорила треть бокала красного вина. И молчала. Впрочем, не то чтобы эта тишина была натянутой и неловкой, а даже если бы и была, разбавить ее было бы нечем. Логичным казалось спросить в ответ о ней, но было практически очевидно, что не стоит. Попросив официанта принести счёт, она сразу же сама и расплатилась. И при этом внимательно наблюдала за реакцией мужчины. Он же, предупрежденный, что дорогие развлечения на него навешивать не будут, убедился, что она заплатила, и сразу потерял интерес к книжечке с чеком. Это было необычно, хотя бы потому, что он даже не пытался играть мускулами и требовать уважать его как добытчика, не было совершенно никакой стадии принятия и осознания нахлебничества, даже единого недовольного взгляда она не заметила. Несомненно, ей попался крайне занимательный экземпляр. Занимательный экземпляр отвёз ее к отелю, уже без лишних вопросов занял место на парковке и пошел следом за ней ко входу. Стоило только закрыться двери номера, Диана с долгим вздохом наклонилась, снимая туфлю. Он предупредительно подал ей руку, и она оперлась на его предплечье, снимая вторую. Это оказалась неудачная пара, не очень ей подходящая, несмотря на привычную девятисантиметровую шпильку. Максим облизнулся, пока она шла к кровати. Те самые шпильки, которые остались небрежно лежать у входа, делали ее выше него, а сейчас, с непривычного ракурса, эта женщина показалась более хрупкой и привлекательной. Несомненно, со своим выдающимся ростом сто восемьдесят один сантиметр некромант приковывала внимание и вызывала некий трепет, но явно редкая возможность посмотреть на нее сверху вниз уже сама по себе заводила. — Что ты там? — поинтересовалась она, пристраивая сумочку на тумбочке и сразу доставая из нее салфетки, презервативы и сигареты. — Любуюсь, — без обиняков признался Максим, снимая пиджак на ходу. Бросив его в кресло, он сразу же избавился и от рубашки, чтобы не мешалась. Подошёл к повернувшейся в ожидании начальнице и немного замешкался, не зная, как стоило бы начать. В прошлый раз страсть решила все за них, они просто вцепились друг в друга, поспешно сорвали одежду, но сейчас так не хотелось. Коснувшись ее щеки кончиками пальцев, он невольно сглотнул. Гладкая, приятная кожа практически притягивала, так и манила погладить, расцеловать. Диана немного наклонила голову, притираясь к его ладони и прикрывая глаза, и он чуть приподнял ее лицо, мягко касаясь губ. Поцелуй начинался так неторопливо и ласково, что ей и не хотелось открывать глаза. Положив руки ему на грудь, она только усмехнулась, поглаживая побежавшие мурашки. Похоже, его тело было таким же прямым и искренним, как он сам. Аккуратно подтолкнув, Максим усадил ее на край кровати и сам опустился на колени. Помог выпутать руки из рукавов пиджака, расстегнул по одной пуговки блузки, целуя открывающуюся белую кожу. Снимать с нее все это чёрное, обнажая словно фарфоровое тело, оказалось очень даже увлекательно. Он расцеловал ее плечи, стягивая с них блузку, а потом глухо застонал, уткнувшись лицом в ложбинку между полных грудей. Диана совершенно несвойственно для себя глупо хихикнула и поспешно прикусила губу, обнимая его за шею крепче. Ну такой он, все же, забавный. Для нее не было новостью, что ее грудь нравится мужчинам, но это был очень незамысловатый и чувственный комплимент. — Я хотел извиниться, — пробормотал он, отстраняясь и вдруг подхватывая ее на руки, только чтобы положить на постель, — в прошлый раз было как-то поспешно и грубо. Даже отвлекаясь на разговор, он не преминул мягко целовать ее живот. И, если вчерашнее показалось ему грубым, очень интересно было узнать, что же для него тогда не грубо, учитывая бесконечные ласки. — Зато уместно, — усмехнулась она, потянув его к себе. Максим прилёг рядом, снова пристал с поцелуями, и получалось у него замечательно. И ласковый, не настырный поцелуй, и уверенные крепкие объятия, и мягкие поглаживания. Она поставила себе мысленную галочку спросить позже о причине развода, потому что какая напасть могла заставить любую женщину отпустить от себя такого плюшевого любовника? А любовник был, и в самом деле, чудесный. Бережный, неторопливый, кажется, и сам получающий удовольствие от сотен поцелуев. Без лишней спешки он сперва касался ее все более интимно, а потом и вовсе перелег пониже и спустился беглыми поцелуями к бёдрам, закинул ее ногу себе на плечо, старательно и медленно вылизывая. Поглаживая его по затылку, Диана прикусила губу, ведь у него каким-то волшебным образом получилось практически сразу понять, в каком темпе и в каких конкретно местах ей больше нравится. Он поднял на нее взгляд, горячо возбуждённо выдохнул, с лёгкостью выбив стон. — Иди уже сюда, подлиза, — проворчала она, потянув его за ухо. Дважды приглашать не требовалось, он одним слитным движением оказался на ней, обнимать его, разгоряченного и массивного, было одно удовольствие. И крепкая хватка на бедре ей тоже нравилась, и волосы его мягкие нравились, движения самую малость торопливые тоже были хороши. До подозрительного во всем он, засранец, был хорош.