Заново жить

Не было снов, только тьма. И снова вспышка света, словно тебе по голове молотком дубасят. Питер вздрогнул, и шумно втянул в ноздри воздух. Саднила и слегка покалывала левая рука в районе сгиба. Резко распахнув глаза, юноша ощутил ноющую боль в боку. Справа пищал кардиомонитор. На черном экране светились параметры кислорода в крови, пульса, давления, температуры и экг. С левой стороны стояла капельница, введенная в вену левой руки. Все вокруг было белым и стерильным. Выделялся только черный экран плазменного телевизора, подвешенный на стену напротив койки. Питер спешно заглянул за простынь, которой был накрыт, чтобы убедиться, что его костюма на нем нет, а лишь простая больничная пижама. Через зашторенное окно пробивались лучи полуденного солнца, а на журнальном столике стояла ваза с букетом цветов, похожими на ромашки. Кто-то забыл журнал. Посетитель листал его и оставил на недочитанной странице, когда его, должно быть, позвали. В палате пахло так, как и должно быть в больнице: лекарствами, антисептиками и моющими средствами. Дверь внезапно отворилась. В палату вошла немолодая темнокожая женщина в брючном медицинском костюме. Увидев очнувшегося юношу, она заметно обрадовалась. — Ты, наконец, пришел в себя. Отлично! — воскликнула медсестра, проверяя данные на приборе. — Как себя чувствуешь? — Нормально, — промямлил слабым голосом Питер, недоверчиво косясь на женщину. Во рту было так сухо, что он едва ворочал языком. — Ну надо же, тебя насквозь продырявил арматурный штырь, а ты говоришь нормально, — усмехнулась медсестра. — Где я? — задал вопрос юноша. Если он в больничной одежде, значит его раздели и где-то должен находиться его костюм. Это все очень нехорошо… — В больнице, где же ещё, — вскинула брови афроамериканка. — Позже к тебе зайдет посетитель, а пока набирайся сил. С этими словами она налила в стакан с трубочкой воду и поставила рядом с Питером в специальный отсек на кровати. Юноша поблагодарил ее и тут же выпил половину. Время потекло, как резиновое. Ему дали в руки пульт, но по телевизору не крутили ничего интересного: глупые фильмы, мультфильмы, реклама. Наконец, переключая, он наткнулся на новости, где журналист рискуя своей жизнью снимал репортаж о недавнем событие, которое в очередной раз чуть не разрушило город. — Граф Нефария снова напал на команду Мстителей, разнес несколько зданий и едва не убил человека, возомнившего себя супергероем. Посмотрите! Камера, которую держал оператор, тряслась. Вокруг падали обломки кирпичей, и во все стороны летела строительная пыль. Следом шли кадры, на которых Питер сражался с противником. Юноша поморщился. Он чувствовал себя салагой, хотя совсем недавно сражался с врагами из других миров. Видимо, этот так называемый граф ему был не по зубам. Его побили, словно щенка, и смотреть на то, как его протыкает насквозь железным прутом, было не самым приятным. Наконец он увидел костюм Железного человека, подлетающего к нему, и сердце в груди чаще забилось. Неужели это действительно он? Тем временем Тор, Халк и остальные с трудом, но справились с Нефарией, а с бесчувственным телом Питера возились Соколиный глаз с мужчиной в костюме Железного человека. По правде говоря, Питер уже давно догадался, в каком месте он очутился. Каким-то чудом доктор Стрэндж забросил его в другую вселенную, где, по-видимому, не существовало Человека паука, но были живы все Мстители. Питера ломал голову, существовал ли в их мире Танос? Была ли война? А щелчок? Столько вопросов, но кому их задать? Как раз в этот момент в палату вновь приоткрылась дверь. Юноша быстро выключил телек и повернул голову в сторону посетителя. Глаза его мгновенно расширились. На пороге стояла рыжеволосая Наташа Романофф. Жива, прекрасна и невредима. Русская красавица улыбнулась парню, подходя ближе к койке, касаясь бутонов ромашек и оглядывая помещение. — Мне сказали, ты пришел в себя, — хрипло произнесла женщина. — Да, мисс, — смущенно кивнул юноша, стараясь не пялится на нее. Ему не приходилось раньше общаться с мисс Романофф. Большую часть времени Питер проводил с мистером Старком и Хэппи. Пару раз он разговаривал с Джеймсом Роудсом. Так что, для парня это была неожиданность. Понятное дело, что он только что видел Наташу по телевизору, но это не одно и то же, что видеть ее вживую. — Как себя чувствуешь? — склонив голову набок и изучая больного, как бы между делом справилась о его здоровье Наташа. — Спасибо, иду на поправку, — тихо кивнул Паркер. — Как тебя зовут? — спустя секунду спросила шпионка. — Питер, — быстро ответил юноша. — Питер Паркер. Женщина беззаботно улыбнулась, опустившись в кресло сбоку от больничной койки. — Приятно познакомиться, Питер Паркер. А меня зовут… — Я знаю, — перебил ее подросток. — Вы Наташа Романофф. Она улыбнулась уголками губ, удивленно вскинув брови. Одетая в узкие джинсы, она закинула ногу на ногу, покачивая носком туфли на шпильке. Питер отчего-то смутился. В том числе и от того, что он лежал под тонкой простыней в одной больничной сорочке. И пусть у него был забинтован живот, он все равно был без нижнего белья. — Даже не сомневалась, что ты меня знаешь, — кивнула мисс Романофф, собираясь уже вставать. — У нас полно вопросов к тебе, Питер. Поправляйся скорее. — Извините… я бы хотел узнать… — смущенно пробормотал парнишка, покосившись на рыжеволосую шпионку. — Где мой костюм? Она заулыбалась шире, будто предвидела этот вопрос: — В надежном месте. — Мне его вернут? — Питер очень переживал. — Это будет зависеть от тебя, — намекнула ему женщина. — Отдыхай, Питер. После этого она встала и молча вышла за дверь. Юноше оставалось только ждать выздоровления. Его пугала перспектива оказаться в неизвестном мире. Но больше всего он переживал за Эм-Джей и Нэда. В этот момент он снова вспомнил про тетю Мэй и с силой сжал челюсть, пытаясь не разрыдаться, от нахлынувших воспоминаний. Боль не только в теле, но и в душе мучили его. Хотелось швырять вещи об стену, крушить мебель, делать все, что угодно, лишь бы не лежать здесь. Тут он вспомнил, что в этот мир его запихнул Стивен Стрэндж. Быть может, здесь он тоже есть? Тогда он мог бы обратиться к нему напрямую и попросить снова переместить. Маленький лучик надежды забрезжил в беспросветной тьме.