Моя очередь

Малфой-Мэнор. — Я вижу, ты уже успела повеселиться с Грейнджер. Теперь я возьму её на себя, — раздался глубокий знакомый баритон со стороны дверного проёма. — Северус, ты здесь, чтобы испортить мне всё веселье? — Беллатриса продолжала нависать над дрожащим юным телом. Голос. Она могла узнать его где и когда угодно, однако всё ещё надеялась на свою ошибку. Голова Гермионы медленно повернулась к двери, отчего вся комната в её глазах покачнулась. Мучительная боль в предплечье, где, благодаря Лестрейндж, красовалась информация о чистоте её крови, мешала сосредоточиться Грейнджер на происходящем. Догадки были подтверждены, когда она заметила силуэт, облачённый во всё чёрное, а затем и черты его бледного лица. Этот голос принадлежал её бывшему профессору зелий, и она не была уверена, кто из этих Пожирателей Смерти был меньшим из двух зол. С недавних пор Снейп считался убийцей Дамблдора, что не делало его ничуть привлекательней Лестрейндж. И подумать только, она верила, что он был верен директору. Она была так уверена в нём, что одна часть её сознания до сих пор желала, чтобы она не ошибалась в нём. Профессор Снейп подошёл ближе и встал рядом с её лицом. Встретившись с начищенным до блеска носком его туфель, девушка подняла свой взгляд, тихо умоляя помочь ей хоть чем-нибудь. Но его лицо оставалось таким же мрачным и непроницаемым, как всегда. Его взгляд переместился к её кровоточащему шраму, и глаза Гермионы наполнились слезами. Комната снова поплыла у неё перед глазами. — Ах, тогда что это? — он дотронулся носком обуви её руки. — «Грязнокровка»? Тебе было недостаточно весело вырезать это на её плоти? — спросил он, презрительно кривя лицо. — Я только начала, — быстро ответила женщина. — Хватит, — отрезал Снейп, убирая свою ногу с руки Грейнджер. — Моя очередь. По комнате раздался истерический громкий смех Беллатрисы. — Я вижу, ты наконец-то пришёл поиграть с нами? — задала вопрос Лестрейндж, поднимаясь на ноги и всё ещё обнажая свои гнилые зубы в мерзкой улыбке. Ничто и никогда не заставляло кровь Гермионы стыть в жилах так сильно, как смех Беллатрисы Лестрейндж. И что он имел в виду, говоря «моя очередь»? — Тогда продолжай, я буду наблюдать, — взвизгнула Белла, блуждая взглядом по измождённому телу Грейнджер, будто выискивая в нём новые идеи для игр с ней. Снейп опустился на одно колено перед девушкой и приподнял её лицо за подбородок волшебной палочкой, видимо, брезгуя прикасаться к грязнокровке руками. — Я так не думаю, — раздался его голос. — Я отнесу это наверх. — Нет, сэр, Вы… не делайте этого, — подала слабый тихий голосок Гермиона, но, кажется, до её мнения никому не было дела. — У тебя всегда был особый интерес к грязнокровкам, не так ли, Северус? — усмехнулась Беллатриса. — Подожди минутку, я уверена, что Люциус захочет это увидеть. Снейп повернулся к женщине, делая глубокий вдох. — Никто. не. будет. смотреть. на. это. Грейнджер превратила мою жизнь в Хогварсте в сущий ад. Настало время за это ответить. Это — он указал подбородком в сторону девчонки, — моё. И я не намерен ни с кем делиться. — Профессор, пожалуйста, не надо! — взмолилась Грейнджер. — Молчать! — грубо прервал её мужчина, хватая ту за волосы и плечо, заставляя её встать рядом с собой. — Вперёд! Но если ты попытаешься что-нибудь сделать, проявишь хоть малейшую попытку к побегу, то я позволю ей убить тебя. Снейп повёл девушку к лестнице, когда Беллатриса убежала, зовя Малфоя. — Наверх. Быстро, — приказал Северус, продолжая поторапливать девушку. — Нет, что Вы… — её ноги были как желе и отказывались выполнять свою непосредственную функцию. — Может Вы уже закроете свой рот, мисс Грейнджер? — прошипел он. — Дайте мне подумать. Думать? О чём тут можно было ещё думать? Гермиона была совершенно уверена, что Снейп не из тех, кто высекает оскорбления на её плоти, это было больше в стиле Беллатрисы Лестрейндж, но он хотел, чтобы она была одна. Без публики. Конечно, это могло означать только одно. Гермиона захныкала, когда Снейп втолкнул её в тускло освещённую спальню и запер за ними дверь. Единственный свет исходил от того, что оказалось двумя заколдованными канделябрами, парящими в воздухе. — Ч-что Вы собираетесь со мной сделать? — спросила она, хватая воздух ртом как выброшенная на берег рыба. — Мне нужно, чтобы ты делала в точности то, что я говорю, понимаешь? Ты должна доверять мне, — почти неслышно прошептал Снейп. — Доверять Вам? Вы что, с ума сошли? — Гермиона отскочила назад, наткнувшись на кровать. — Говори тише! Люциус будет за этой дверью с минуты на минуту, и если я что-то и знаю о нём, так это то, что он приведёт с собой компанию. — О чём Вы говорите? Нет… Я скорее умру, чем… — Дверь там, — оборвал её мужчина холодным как лёд тоном. Гермиона не шевелилась. Мысль о том, чтобы попасть в руки Беллатрисы была невыносима. — Я так и думал, — прорычал он. Гермиона снова начала протестовать, как раз в тот момент, когда он толкнул её на кровать. Она отползла к изголовью, отвернув от него голову и чувствуя, как в глазах вновь предательски собираются слёзы. — Северус? — за спиной мужчины послышал стук в дверь. — Ты там? — Просто делай так, как я говорю, — прошептал Снейп и сорвал с неё серый кардиган, разбросав пуговицы по всему полу. — Немного занят, — крикнул он в ответ у двери. В комнате раздался громкий женский крик. Девушка пыталась отодвинуться от него, хотя двигаться уже было практически некуда. Она в ловушке и он это прекрасно понимал. — Развлекаешься с маленькой грязнокровкой? — спросил Люциус. В его тоне слышались весёлые нотки. — Этим я и планирую заняться, если ты прекратишь меня отвлекать. — Очень хорошо, только я никуда не уйду, — огрызнулся Малфой. Снейп схватил её за воротник рубашки и приблизил свои сухие тонкие губы к её уху. — Слушай очень внимательно. Я не собираюсь причинять тебе боль. Я не собираюсь прикасаться к тебе, но я должен порвать твою одежду. Ты поняла? — он отстранился, его лицо было всего в нескольких дюймах от её. Она чувствовала, как горячее мужское дыхание щекочет её щёку. От него пахло каким-то магловским вином и дымом. А в его глазах была решимость, которую Гермиона не совсем поняла, но сдалась ему, перестав сопротивляться, и медленно кивнула ему, всё ещё испытывая леденящий ужас от всей сложившейся ситуации. — Хорошо, — прошептал мужчина, опуская свой взгляд ниже. — Теперь кричи, — приказал он, разрывая её рубашку. Гермиона вздрогнула и вскрикнула. Из-за двери послышался смех. Что он делал? Что это была за дурацкая демонстрация его власти? Снейп не стал долго церемониться с девушкой. Отбросив свою мантию в другой конец комнаты, он принялся лихорадочно расстёгивать свой чёрный сюртук. Ловко справляясь с многочисленными пуговицами, Северус ни разу не посмотрел в сторону девушки. Когда мужчина добрался до середины сюртука, он упёрся коленом в каркас кровати, одними лишь губами произнося: «следи за своей головой» и толкнул постель. Она ударилась о стену, вызывав за дверью ещё одну порцию смеха. До Гермионы постепенно стало доходить, чем занимается её бывший профессор. Пока Снейп всё ещё расстёгивал свою одежду, она спрыгнула с кровати и со всей силы, которая у неё оставалась, толкнула кровать. Та повторно ударилась о стену, но на сей раз звук оказался гораздо громче. Снейп одобрительно кивнул ей и наклонился ближе, прошептав: «Умоляй». От бархатистого мужского голоса и смысла, произнесённого им слова по спине Гермионы пробежала дрожь: — Что? — Умоляй меня не делать этого, — терпеливо объяснил мужчина. Гермиона уставилась на него, приоткрыв рот. Неужели ей действительно нужно было…? — Нет, профессор, пожалуйста… Пожалуйста, не надо! — чуть громче выдавила из себя Гермиона. Это оказалось совсем нетрудным. В любой другой ситуации это могло бы показаться забавным: она произносила те же самые слова всего несколько минут назад, внизу, боясь за собственную жизнь и здоровье, а сейчас она была в тускло освещённой спальне со своим бывшим профессором, полуголая, кричащая и умоляющая его прекратить, играя роль, что предоставил ей мужчина. И всё это для того, чтобы кучка озабоченных Пожирателей за дверью поверила, что он берёт её против воли. От осознания его плана румянец пополз вверх по шее. — Громче, — прошептал он. — Пожалуйста, остановитесь! — она вложила в эту фразу весь свой страх. От напряжения её колени подогнулись, и она рухнула на кровать. Снейп наконец избавился от своего сюртука и начал расстёгивать белоснежную рубашку под ним. Наблюдая за тем, как бывший профессор снимает с себя одежду, Грейнджер в очередной раз собиралась погрузиться в свои мысли, но он снова толкнул кровать, и та врезалась в стену. Он застонал. Дёрнувшись от подобного звука, она повторила за ним, и выдавила из себя тихий жалобный стон. Снейп снова кивнул ей, медленно отводя взгляд от её покрасневшего лица. Наконец, когда все его пуговицы были расстёгнуты, а рубашка свободно болталась на теле, он сел рядом с ней и жестом попросил её помолчать. Он одними губами произнёс: — Поцарапай мне лицо. — Что? — Гермиона недоверчиво покачала головой, не отрывая своего взгляда от чёрных глаз мужчины. — Сделай это! — приказал он. Гермиона не могла ему отказать, только не в ситуации, когда весь этот спектакль был разыгран ради её же блага. Она поднесла свои пальцы к его лицу. Оно было сухим и тёплым, она видела, как на шее пульсирует жилка. Быстро. Слишком быстро. Она вонзила ногти в его щёку и поцарапала её. — Тебе придётся придумать что-нибудь получше, — прошипел Снейп. — Сильнее. Гермиона вонзила ногти в его алебастрово-белую кожу, пока не увидела крошечные капли крови, выступившие на поверхности щеки. Он поморщился и оттолкнул её руку. Девушка немигающим взглядом смотрела на рану, ощущая, как одинокая слеза скатилась по её щеке. Она не хотела этого делать. Нет. Не хотела причинять ему боль. Она только надеялась, что он знает, что делает. Спустя всего минуту они снова услышали голос Люциуса: — Почему так тихо? О, как она ненавидела этого мерзкого человека. И, судя по выражению лица Снейпа, он был полностью с ней солидарен. Она смотрела на него удивлённым взглядом, и её голову посетила мысль, не лишённая здравого смысла. Мог ли он действительно быть шпионом Дамблдора? Могло ли так быть на самом деле? Но ведь он убил директора, не так ли? Гермиона открыла рот, но рука Снейпа закрыла его и заставила её замолчать. — Северус? — на этот раз из-за закрытой двери послышался голос Лестрейндж. Не убирая руки, Снейп посмотрел прямо в карие глаза и ответил: — Её рот немного занят. Глаза Гермионы расширились, и на мгновение она почувствовала себя настолько униженной, что её голову посетила мысль, твердящая выбежать из комнаты и просто позволить тому Пожирателю Смерти, который оказался бы ближе всех, убить её. Но девушка вовремя поняла абсурдность этой идеи. Теперь Грейнджер прекрасно осознавала, что как только она покинет комнату, её просто так не убьют. Сначала они сделают с ней всё, что захотят, а лишь потом, если они будут благосклонны к ней, то сделают ей подарок в виде смерти, которую на тот момент она будет вымаливать у них. И она была уверена, что они не из тех, кто будет притворяться. Тогда к чёрту всё это. Если он рисковал собственной жизнью, чтобы спасти её, то самое меньшее, на что она могла быть способной в таком положении — это оказать как можно большую помощь. Выполнять все его приказы. Тем более он действительно сдерживал свои обещания, так ведь? Он не делал ей больно, не трогал её. Казалось, это был идеальный момент для импровизации, но он не позволял себе лишнего. Как это по-гриффиндорски с его стороны. Наконец, Снейп прервал их зрительный контакт и перевёл свой взгляд на дверь. Это заставило её чувствовать себя менее пристыженной. Она начала издавать тихие звуки, которые звучали как нечто среднее между всхлипом и стоном. Гермиона решила, что, поскольку рука Снейпа всё ещё прикрывала ей рот, приглушённые звуки будут казаться достаточно правдоподобными. Её собственная слюна застряла у неё в горле, и она издала влажный, наполовину давящийся, наполовину кашляющий звук. Выражение удивления и ужаса в глазах её бывшего профессора можно было бы посчитать почти забавным, если бы они сейчас не находились в крайне опасной ситуации. Она почувствовала, как у неё потекла слюна по всей мужской ладони, и, когда он наконец убрал руку, она хватанула ртом воздух и снова закашлялась. От подобных развлечений у неё заслезились глаза. За дверью послышался ещё один взрыв громкого смеха, а кто-то даже захлопал в ладоши. От этого звука у девушки скрутило живот, она почувствовала, что её сейчас стошнит. Снейп вытер руку о свои чёрные брюки, встал и постучал в дверь изнутри. — Хватит, вечеринка окончена. Гермиона услышала шарканье за дверью. Всё стихло. — Тебя ведь не вырвет, правда? — он внимательно посмотрел на неё. — Нет. Нет, я просто пыталась помочь, — ответила она, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Да, что ж, энтузиазма у тебя не отнять, — Снейп расстегнул пряжку ремня, провёл рукой по волосам, взъерошив их, и отпёр замок двери, открывая её. — Жди здесь. Гермиона кивнула и обратно забралась к изголовью кровати. Именно там она себя чувствовала в безопасности, если в этом доме такое ощущение для неё в принципе было позволительным. Девушка услышала, как он снова запер дверь снаружи. Что только что произошло? Почему-то она думала, что ей будет ещё больше стыдно за эту ситуацию, чем было на самом деле. Должно быть, это всё из-за переизбытка адреналина в её крови, решила она. Девушка не могла перестать дрожать. Чем дольше его не было, тем больше спадал адреналин, и она начинала беспокоиться, а мелкая дрожь била её тело. Что, если он не придёт? Что, если придёт кто-то ещё? Что, если они не купятся на разыгранную ими сцену? На ней, по крайней мере, не должно быть джинсов, на случай, если в комнату ворвётся Малфой. Дрожащими руками она начала расстёгивать ширинку, когда услышала, как в замке повернулся ключ с характерным щелчком. Она еле заметно дрогнула: в полной тишине этот звук показался ей очень громким. Снейп вошёл внутрь, держа в руках два бокала и бутылку чего-то похожего на магловское вино. Ремень снова был застёгнут, но рубашка продолжала висеть нараспашку на его плечах. Увидев руки Гермионы на ширинке джинсов, он замер. — Что Вы делаете? — спросил он. — Я просто подумала, что, если кто-то ещё войдёт в комнату… — начала она. — Я запер дверь, — перебил её мужчина. — Вы лучше меня знаете, что никакой замок не удержит Пожирателей Смерти, — съязвила девушка. — Действительно, — сухо ответил он. — Но я могу заверить Вас, что сегодня вечером никто больше не войдёт в эту комнату. На данный момент они ушли. Хотите немного вина? — Я-я… эм… — промямлила девушка, чуть сконфуженно. — Оно не отравлено, если Вас это интересует, мисс Грейнджер, — отрезал он. — Да, пожалуйста, — быстро кивнула девушка. Он наполнил оба бокала вином. — Это поможет Вам оправиться от шока, — он указал на её обнажённую и пульсирующую шею и ключицу. К этому времени она уже поняла, что Снейп, должно быть, всё это время был на их стороне. Но в её голове сходилось далеко не всё. — Почему Вы решили мне помочь? — спросила она, поспешно запахнув рубашку. — Почему Вы притащили меня сюда вместо того, чтобы позволить этой женщине Лестрейндж пытать меня? Снейп презрительно фыркнул. — Неужели самая умная ведьма своего возраста не догадалась самостоятельно? — Вы на нашей стороне. Но это не объясняет… — Альбус хотел бы, чтобы я… Гермиона прервала его, теперь уже почти крича. — Профессор Дамблдор мёртв! Он больше ничего не хочет. А я хочу знать, что Вы получаете от этого. — Не смейте повышать на меня свой голос, — в его тоне был слышен намёк на угрозу. — Я ничего не жду взамен. — Так Вы пытаетесь сказать мне, что сделали это по доброте душевной? Всё это? — продолжала наседать на него девушка, обретя какую-то внутреннюю уверенность. — Скажите-ка мне вот что, мисс Грейнджер. Вы действительно находите меня настолько отвратительным, что позволили бы Беллатрисе мучить себя вместо того, чтобы притворяться, что я взял Вас силой? Иначе я не понимаю, на что именно Вы жалуетесь. Выражение лица Снейпа ничего не выражало, это была сплошная маска, отшлифованная годами службы двойным агентом. — Что? Нет … Я… Нет. — Гермиона с трудом выговаривала слова. Её лицо вытянулось. Она чувствовала себя неблагодарной и была поражена собственной вспышкой гнева. — Я не нахожу Вас отталкивающим. — Выпейте, Вы вся дрожите, — Снейп протянул ей бокал, усаживаясь в небольшое кресло. — Спасибо. — Гермиона взяла у него бокал с вином. — Э-э, профессор? Могу я Вас кое о чём спросить? — Во что бы то ни стало. Когда это мне удавалось остановить Вас от того, чтобы задать вопрос? Гермиона саркастически рассмеялась. — Верно. Где именно мы находимся, профессор? — Малфой-Мэнор, — ответил он. — И перестаньте называть меня профессором, я больше не Ваш учитель. — Неужели… — Она сглотнула. — Гарри и Рон живы? — спросила Грейнджер. — В подвале. Невредимые оба. По крайней мере, до утра. — Снейп сделал большой глоток из своего бокала. — Мисс Грейнджер, Вы должны понять, это всё, что я могу для вас сделать. Боюсь, на рассвете Вы снова окажетесь в руках судьбы, что заготовила для Вас новые сюрпризы. — Он отказывался встречаться с ней взглядом. — Я понимаю. сэр, Ваша щека… — начала Гермиона. — Я… — Не надо, — прервал он. — Я просил Вас сделать это. Остальные, похоже, думают, что Вы в постели подобны дикой кошке. Зачем их разочаровывать? — Как приятно это слышать от кучки Пожирателей Смерти, — фыркнула Гермиона. Снейп поднял с пола свою мантию и бросил ей. — Набросьте на плечи. Она неловко обернула вокруг себя чёрную ткань и заметила, что он смотрит на кровать. — Боюсь, я должен Вас кое о чём спросить. Что-нибудь пропало с места преступления? — Прошу прощения? — не совсем поняла вопроса Грейнджер. Снейп поднёс пальцы ко лбу и помассировал его. Он выглядел уставшим и… смущённым? — Кровь, Грейнджер. Там должна быть кровь? Ну конечно! Простыни. — А… эм… нет, — быстро ответила девушка, бросив взгляд на кровать. Она увидела, как он облегчённо выдохнул, как будто до этого был лишён возможности дышать. — Если только Вы не хотите, чтобы они подумали, что Вы были чрезвычайно жестоки со мной. Её слова заставили его сжать кулак. На секунду ей показалось, что он выглядел обиженным. Снейп прочистил горло и заговорил: — В этом нет необходимости. Я бы предпочёл, чтобы они думали, что сначала я сломил Ваш дух. Вот в чём кроется настоящее насилие, не так ли? В разрушении духа, а не тела. Она отползла назад, столкнувшись спиной со стеной позади себя, и чувствуя лёгкое головокружение. — Вы… делали это раньше. — Это был не вопрос. — Вы поверите мне, если я скажу, что не делал? — спокойно задал вопрос Снейп, но ответа так и не получил, поэтому он прервал уже затянувшееся молчание. — Я уверен, что Вы умираете от желания заглянуть в мой разум и всё выяснить, но… — Но Вы же окклюмент, — перебила его Гермиона. — Я бы увидела только то, что Вы хотели бы, чтобы я увидела. — А, Поттер Вам рассказал. — Знаете, я бы и сама догадалась, — на самом деле никто её не учил даже теоретическим основам легилименции, но ему и не нужно было этого знать. — Без сомнений Вы бы так и сделали. Как бы то ни было, вряд ли имеет какое-либо значение, верите Вы мне или нет, мисс Грейнджер У Гермионы не было причин верить ему, но она верила. Почему-то он казался ей ранимым. Честным. Довольно редко можно было увидеть в таком состоянии всегда собранного и сдержанного мастера зелий. А ей и вовсе не приходилось наблюдать подобные изменения в поведении мужчины. — Вам понравился сегодняшний вечер? — не могла не спросить она, потягивая вино из своего бокала. Ей нечего было терять. — Прошу прощения? — чёрные брови были сведены у переносицы, а пронзительный мужской взгляд прожигал в девушке дыру. Что было с этой девушкой не так? Возможно, ему не следовало приносить ей вина. — Вы прекрасно слышали меня. Эта Ваша маленькая игра, она Вам понравилась? Выражение лица Снейпа было непроницаемым. Но руки… Неужели у него начали дрожать руки? — Вы, должно быть, действительно считаете меня чудовищем, — он неодобрительно покачал головой. — Я не могу винить Вас за это. Но хочу, чтобы Вы знали, что я никогда не получил бы удовольствия от того, чтобы брать женщин против их воли. Никогда. — Его чёрные как смоль глаза смотрели прямо в её карие. — Даже если они невыносимые всезнайки. Она вспомнила, как он называл её так много лет назад в классе. Казалось, что это было целую вечность назад, совершенно в другой жизни. И это была… ухмылка? Едва заметная и через секунду исчезнувшая, но она была уверена, что заметила её. Сердце Гермионы пропустило удар. Было ли в принесённом им вине что-то особенно пьянящее, или это война, осознание того, что это мог быть последний день в её жизни, сделали её такой смелой? Его голос. Его глаза. Они зажигали искру глубоко внутри живота. Она пересекла комнату и встала между его раздвинутых ног, опустив голову, чтобы их зрительный контакт не прервался. Он выглядел таким человечным, его рубашка всё ещё была расстёгнута, а чёрные волосы взъерошены. Ей стало интересно, каково это — провести пальцами по его волосам, пригладить их? Он также выглядел усталым, таким невероятно усталым, не только от сегодняшней ночи, но и от самой жизни. Она могла только представить, как тяжело приходится человеку, который решает стать шпионом. Он рисковал своей жизнью каждый чёртов день. — Я не думаю, что Вы чудовище. Я никогда так не думала, — прошептала девушка, еле шевеля губами. — Не лгите мне, Грейнджер. И избавьте меня от речи «я–всегда–знала–что–Вы–хороший–человек». Мне не нужна Ваша жалость. Я этого не хочу. — Я серьезно, — устало сказала Гермиона. — Гарри всегда сомневался в Вас. Вы же знаете, Гарри такой же упрямый, как и все остальные. Я была тем, кто пытался доказать всем, что если Дамблдор доверял Вам, то для этого должна была быть веская причина. И когда кто-то делал неприятные замечания о Вас в школе, я была тем, кто останавливал их. Не поймите меня неправильно, Вы мне, конечно, никогда особенно не нравились, учитывая Ваше обращение со мной в классе, и некоторые вещи, которые Вы сказали, были очень обидными. Но я всегда уважала Вас. Всегда. Или, по крайней мере, до тех пор, пока Вы… — Не убил Альбуса, — закончил он за неё. — Послушайте, я не собираюсь спрашивать, почему или как это произошло, я знаю, что Вы не можете мне всего рассказать. Но я не позволю Вам сидеть здесь и обвинять меня во лжи или в том, что я жалею Вас. Гермиона протянула руку и осторожно коснулась царапины, которую она оставила на его лице ранее. Снейп закрыл глаза. — Вам больно? — спросила она, осторожно поглаживая место вокруг царапины. — Это в высшей степени неуместно, мисс Грейнджер. — Его голос был едва слышен, как тихий шёпот. — Ах, после всего, что произошло сегодня вечером, это неуместно? — Гермиона не убрала своей руки от него. Она не боялась его. Но Снейп сам оттолкнул её ладонь от своего лица и вздохнул, опустив голову. Она могла сказать, что он начинал злиться. — Насколько я помню, Вы сказали, что скорее умрёте, чем… — Он поперхнулся последними словами. Прочистил горло и сделал ещё один глоток из своего бокала. Теперь его руки определенно дрожали. — О, я… Я имела в виду, что я скорее умру, чем позволю Люциусу Малфою… смотреть. Или чего ещё хуже. — Адреналин. Она почувствовала, как её сердце заколотилось так, словно пыталось вырваться из груди. — Он никогда бы не поднял на Вас руку, — Снейп усмехнулся, отставил свой бокал на небольшой стол и сложил свои руки домиком, надеясь тем самым скрыть своё волнение. — Верно, — впервые в своей жизни она была по-настоящему рада быть грязнокровкой. И ей было абсолютно наплевать, что об этом подумает кто-то из семейства Малфоев. Гермиона сбросила его мантию со своих плеч, и та упала лужицей к её ногам, оставив девушку в одной расстёгнутой рубашке с засученными до локтей рукавами. Затем она скользнула взглядом по его телу и не могла не заметить, что он тяжело дышит. От хищного взгляда его глаз у неё по спине пробежали мурашки. Он выглядел голодным. Никогда бы она не могла подумать, что опасность может так сильно возбуждать её. Гермиона взяла его руку и положила себе на предплечье. — Монстр не спас бы меня от неё. Она — чудовище. А Вы — нет. Снейп провёл тёплым пальцем по коже вокруг высеченных букв на её кожи. Его прикосновение было таким нежным и чувственным. Его рука излучала тепло, когда та переместилась и двигалась вверх по её шее, а большой палец остановился на её нижней губе. Это пробудило в ней слишком откровенные мысли. Ей захотелось взять кончик его большого пальца в рот и посасывать, глядя в его чёрные как омут глаза. Собственные мысли и действия поразили её. Он что-то подмешал ей в напиток? Огонь в нижней части её живота начинал распространяться по всему женскому телу с неимоверной скоростью. Внезапно он отдёрнул руку, как будто его укусила змея. — То, что я сделал, мисс Грейнджер… Вы были удивлены. Нет, вы были в ужасе. И… Я не могу забыть выражение Вашего лица, когда я запер Вас со мной в этой комнате. И я не могу забыть, как Вы умоляли меня остановиться. Я не могу этого сделать. Желудок Гермионы сжался. Она одним глотком допила остатки вина и повернулась спиной к креслу, на котором сидел мужчина, поставив пустой бокал на чёрный деревянный стол перед собой. Не осмеливаясь оглянуться на него, она сказала: — Что, если … Что, если я скажу Вам, что, если Вы прикоснётесь ко мне прямо сейчас, я не буду умолять Вас остановиться? — её лицо покраснело, а всё тело словно горело. В комнате воцарилась тишина. Единственное, что она могла слышать, было её собственное прерывистое дыхание и громкий пульс, который она ощущала в горле. Ирония судьбы, учитывая обстоятельства, заключалась в том, насколько живой она себя сейчас ощущала. — Что Вы сказали? — спросил Снейп. Она заговорила. — Вы меня слышали. Он поднялся и встал у неё за спиной. — Ты издеваешься надо мной, Грейнджер? Это, по-твоему, шутка? Она попыталась успокоить своё отчаянно бьющееся сердце. — Повернись и смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. — Властным тоном приказал он. Гермиона повернулась и обнаружила, что стоит с ним настолько близко, что её вздымающаяся грудь касается обнажённого мужского тела, не скрывающегося под его распахнутой рубашкой. Выдохнув и взяв в себя в руки, она ответила: — Я имела в виду то, что сказала. — Нет, это далеко не так. Ты не мыслишь здраво. Ты не хочешь этого. Это адреналин, несущийся по твоим венам. Ты благодарна за то, что я забрал тебя, когда тебе было больно, и эта благодарность заставляет тебя говорить всё это. Ты думаешь, что ты мне чем-то обязана, но это не так. Ты мне ничего не должна. Тебе надо немного поспать. Это должно помочь тебе собраться с мыслями. Ложись на кровать, я останусь в кресле, — он сделал шаг назад, но Гермиона схватила его за запястье. — Не нужно надо мной издеваться, — огрызнулась она. — И не Вам указывать, чего я хочу или не хочу. Я не ребёнок. Мгновение они просто стояли, уставившись друг на друга, её большой палец гладил внутреннюю сторону его запястья маленькими круговыми движениями. — Как скажете, — наконец ответил он, высвобождая руку из её хватки. — Что ж, похоже, я достаточно опозорилась за одну ночь. Хотя я бы не удивилась, если бы узнала сейчас, что Вы всё-таки что-то подсыпали мне в вино, — сказала она, отводя взгляд. Он не хотел её. Тошнотворное покалывающее чувство, которое всегда охватывало её, когда она чувствовала беспокойство и смущение, снова овладело ею. Она не могла унять дрожь в коленях, и ей пришлось прислониться к столу, чтобы удержаться на ногах. Гермиона схватилась за края своей разорванной рубашки, стараясь прикрыть грудь. Как она могла так неправильно понять его? — И да, и нет. Я не подмешивал Амортенцию или какое-либо зелье, вызывающее желание, в Ваш бокал, если Вы на это намекаете. Тем не менее, я добавил кое-что, чтобы успокоить боль и успокоить Ваши нервы. — Он сделал паузу. — Я знаю, как пытки влияют на физическое и психическое состояние человека. — О… — только и смогла вымолвить девушка. Снейп опустил взгляд на её подрагивающие ноги. — Хотя, судя по всему, это не очень хорошо помогает Вам. — Налейте мне ещё, — вздохнула и попросила Гермиона. — Как пожелаете. — Снейп снова наполнил оба бокала кроваво-красной жидкостью и протянул один ей. Он не отпускал его, пока девушка не встретилась с ним взглядом. Снова эта глупая ухмылка. Он определенно намеренно ставил Гермиону в неловкое положение. Кто над кем сейчас насмехался? Он поднёс бокал к губам и сделал большой глоток. Тщательно распробовав вино, он поставил его на стол и заговорил: — На самом деле нет необходимости смущаться, мисс Грейнджер. Должен признаться, я весьма польщён. О, так теперь он был польщен. Ей хотелось провалиться сквозь землю. — Но Вы же понимаете, что у меня нет к Вам никаких чувств, не так ли? Я никогда не смог бы полюбить Вас. Я не думаю, что вообще способен на такие чувства, — угрюмо произнёс бывший профессор, оторвав свой взгляд от ног девушки. Произнесённые им слова вызвали в девушке интерес. Всегда ли этот мужчина был так одинок? Если да, то неужели он самостоятельно загнал себя в эти рамки? Глубоко внутри, он был просто маленьким напуганным мальчиком. Она была в этом уверена. Гермиона допила вино и вытерла губы тыльной стороной ладони. — Ну, не льстите себе слишком сильно. Я не имела в виду никаких чувств. Это был обычный дружеский жест. Или на это Вы тоже не способны? — Она знала, что он видит её напускную храбрость насквозь. Что-то в его лице изменилось. Ситуация, казалось, забавляла его. — Это так называется? Обычный дружеский жест, да? — Да. Именно так это и называется, — ответила девушка, приподняв подбородок. Северус навис над Грейнджер, зажав её между столом и своим телом. Тогда к чёрту всё это. Да, к чёрту. Если она хочет поиграть, он готов принять её правила. — Скажи это ещё раз. — Заметив замешательство в её глазах, он пояснил: — То, что ты сказала раньше, повтори ещё раз, — прошептал мужчина, изучая взглядом её лицо со столь близкого расстояния. — Если бы Вы… ты прикоснулся ко мне прямо сейчас, я бы не умоляла тебя остановиться, — выдохнула она. Он наклонился ближе и прошептал ей на ухо: — Хочешь знать, что я думаю? Я думаю, что опасность возбуждает тебя. Я думаю, тебя возбуждает, что ты полностью в моей власти, и я могу делать с тобой всё, что захочу. Абсолютно всё, — он почувствовал, как она вздрогнула и осторожно обвила руками его шею. Её пальцы запутались в его волосах. Северус обнял её одной рукой и притянул ближе. Широкая дьявольская ухмылка расплылась на его лице. — Я думаю, что то, как я смотрю на тебя, заставляет тебя гореть и испытывать ноющую боль, — он просунул свободную руку между её бёдер, накрыв ладонью её промежность через грубую ткань джинсов, — прямо здесь, не так ли? — Тихий стон сорвался с её губ и Снейп довольно ухмыльнулся. — Ах, вот оно что. Гермиона попыталась взять себя в руки. Этот самодовольный ублюдок… Всего минуту назад он читал ей нотации, а теперь его губы касались её уха, а рука раздвигала бёдра, заставляя её ещё больше гореть от желания. Его голос в такой близости от её ушка совершенно сводил с ума. «Ну же, Гермиона! — Взмолился её разум. — Возьми себя в руки! Сейчас не время стесняться. Завтра вы все можете быть мертвы» Она отстранилась, глядя ему прямо в глаза. — Я понятия не имею, о чем Вы говорите, сэр, — она невинно похлопала ресницами. Северус обычно никому не позволял называть себя сэром в постели. Было несколько ведьм, которые хотели этого, но он ясно давал им понять, что никаких споров по этому поводу он не допустит. Это было не то, что ему нравилось. Это напомнило ему о Хогвартсе, а он всегда предпочитал отделять свою работу от интимных встреч. Никогда не сближайся с другим учителем, никогда не сближайся с учеником. Именно по этой причине он так смутился, когда Грейнджер назвала его сэром, и ощутил, как это вызвало у него горячие искры желания, пробежавшие по спине. Возможно, это было потому, что она вкладывала в это слово свой смысл. В её устах это слово не было знаком покорности. Для неё это была игра. Способ подразнить его. Это было не то, с чем он был знаком до этого. Именно эта игривость возбудила его так сильно, что он больше не мог этого скрывать. Гермиона ахнула. Рука, которая гладила её, теперь сомкнулась вокруг тонкой шеи, нежно, но в то же время твёрдо. Его глаза сверкали, угрожая прожечь дыру на месте её глаз. Расширенные зрачки. Вожделение. Он тоже хотел её. — Назовёшь меня сэром ещё раз, и я обещаю, что ты возьмёшь свои слова обратно о том, что я не монстр, — прорычал он. Гермиона притянула его лицо ближе и поцеловала, прикусив зубами его нижнюю губу. — Отнеси меня в кровать, — попросила она, отступив. Ночь приняла такой оборот, которого Северус не ожидал. Грейнджер улыбалась. Улыбалась, тем самым поддразнивала его, прося лечь с ней в постель. Никогда он не мог себе этого даже представить, но судьба сыграла с ним в злую шутку. Как бы сильно ему ни хотелось прижать её к стене и взять так сильно, что утром она не смогла бы ходить, он должен был принять во внимание шок, который она испытала ранее. Он должен был дать ей понять, что она одна контролирует ситуацию, даже если ситуация предполагала обратное. Северус отпустил шею, взял её лицо в ладони и поцеловал. Медленно, позволяя исследовать её рот своим языком. Затем он поднял хрупкое тело, давая возможность обхватить его талию ногами, и отнёс её к кровати. Он положил Гермиону на сбитое покрывало и забрался сверху. Она приподнялась, пытаясь ухватиться за его ремень. — Не так быстро, — Северус остановил девушку, накрыв ладонью оба её запястья. Грейнджер захныкала. Она действительно захныкала, когда он ограничил её движения. Эта девушка должна была стать его концом. — Послушай. Я не собираюсь отрицать, что хотел бы поступать с тобой именно так, как мне заблагорассудится. Поверь мне, это звучит очень, очень заманчиво. Однако, если я сделаю что-то, чего ты не хочешь — ты скажешь мне. Немедленно. Если ты хочешь, чтобы я остановился — скажи мне. Если ты не можешь выговорить ни слова — оттолкни меня, ударь меня, сделай что угодно, чтобы я остановился. В ту самую секунду, когда только почувствуешь, что тебе это больше не нравится. Тебе ясно? Заметив, как её глаза быстро увлажнились, Северус испугался? — Теперь мы можем остановиться, — твёрдо произнёс он. Гермиона почувствовала, как её глаза наполняются слезами. Безопасность. Он хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности. И всё же его слова так же заставили её почувствовать, что глубоко внутри у него скрывается много ненависти к себе. Как будто он ожидал, что она оттолкнёт его в любую секунду. Она кивнула. — Я не хочу останавливаться, — заверила она его. — Ты уверена в этом? — с недоверием в голосе спросил Снейп. — Я да, — Он отпустил её запястья. — А ты? Он улыбнулся. Это был первый раз, когда она видела, как он улыбается. Не скалится, не ухмыляется, а улыбается. Ей. Как будто он в один миг открыл ей настоящего себя. — Безусловно. — Хорошо. Сделай меня своей, пожалуйста, — попросила девушка, внимательно смотря на то, как уголок его рта приподнялся. Своей? Она никогда не будет принадлежать ему. Что за фразы из глупых любовных магловских романов она стала произносить? Но дальше её мысли были утеряны. Снейп атаковал женскую шею губами и зубами, в то время как его руки расстёгивали джинсы. Она приподняла бёдра, позволяя ему снять ненужную ткань со своего тела. Северус стянул с неё уже изорванную рубашку, и она потянулась за спину, чтобы помочь ему с бюстгальтером. Внезапно всё это превратилось в небрежные быстрые поцелуи и возню с их одеждой, пытаясь убрать ту с дороги как можно скорее. — На тебе слишком много одежды, — выдохнула Гермиона, пытаясь стянуть с его плеч рубашку. Стоп. Он… колебался? — Или, если ты хочешь оставить её на себе, я не возражаю, — быстро затараторила она сквозь сбивчивое дыхание. — Оставь рубашку… — начал он. — Тёмная метка … Я не хочу, чтобы ты её видела. — Я понимаю, — кивнула Гермиона и провела руками по его плечам и ключицам под белым хлопком, запустив пальцы в волосы на его груди. Она была потеряна в нём. Его эрекция теперь становилась всё более заметной, прижимаясь к девушке и требуя внимания. Она сглотнула. — Ты прекрасен, — прошептала она и поцеловала его. На этот раз он не помешал ей расстегнуть его ремень. Гермиона просунула одну руку ему под брюки и боксеры, и обхватила пальцами эрегированный пенис, чувствуя его твердеющую длину под своей ладонью. Другой рукой она обхватила его щёку. Гортанный стон сорвался с его губ. Его заботливые слова всё ещё звучали глубоко в её груди, грея изнутри. Она начала гладить его и шептать слова утешения. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Помнишь, что ты говорил раньше о том, что воспламеняешь меня одним взглядом? Ты был чертовски прав. Ты смотришь на меня, и я сгораю. Я сгораю для тебя. Ты шепчешь мне что-то на ухо, и я чувствую, что могу растаять в одну минуту и стать маленькой лужицей. Да, опасность возбуждает меня. Ты снова прав. Но что взволновало меня ещё больше, так это то, что, хотя я была полностью в твоей власти, ты решил не причинять мне вреда. — Хватит, — выдохнул он. Гермиона опешила и отпустила его. — Я переступила черту? — с едва заметной дрожью в голосе спросила она. — Нет. Нет … Вы полны сюрпризов, мисс Грейнджер. — Он издал тихий низкий смешок. Это был самый прекрасный звук, который она когда-либо слышала. Что с ней происходит? Этот мужчина полностью околдовал её, подчинил себе. Она смотрела, как он стягивает брюки и нижнее бельё, бросая их на пол. Затем он скользнул своими длинными пальцами под её нижнее бельё, медленно стягивая его вниз. — Кажется, ты сказала мне, что я понятия не имею, как сильно ты меня хочешь, но, возможно, мне придётся не согласиться с тобой, — ухмыльнулся мужчина, ощущая запах женского возбуждения. — Не выгляди таким самодовольным, — съязвила она в ответ. Он больше не улыбался. Вместо этого он раздвинул её бедра и устроился между ними. — Покажи мне, как сильно ты меня хочешь, — потребовал мужчина. Северус почти потерял контроль, когда она схватила его и направила внутрь себя. Ему это приснилось? — Двигайся, — прошептала она, притягивая его к себе на грудь. Нет. Определенно, это не сон. Когда он начал входить в неё, Грейнджер вздрогнула и напряглась. Он замер. — Я делаю тебе больно, — не вопрос. — Нет. Всё в порядке, — поспешила заверить его девушка. Он знал, что это может случиться. Это была тяжёлая ночь. Вероятно, она не спала как следует уже несколько дней. Её тело было таким хрупким и нежным. — Я должен остановиться? — Клянусь, если ты спросишь меня ещё раз… — Я постараюсь быть нежным, — он снова начал двигаться, мучительно медленно и осторожно, пока не почувствовал, как она расслабилась вокруг него. — Лучше? В ответ послышалось лишь сдавленное: — Мм-хм. Она казалась такой невинной, что он не мог заставить себя взглянуть на неё. Гермиона обхватила его ногами, заставляя проникнуть его глубже, будто ей было мало его, и она не могла им насытиться сполна. Тихие стоны наполнили маленькую комнату, когда он начал ускоряться, наращивая свой темп. — Да, да… — Только для него. Тихие-тихие стоны. Она их издавала не потому, что притворялась. Не для публики за дверью, а только для него, из-за него. — Посмотри на меня. И он посмотрел. Её глаза искрились похотью, удовольствием и желанием. Это был первый раз, когда кто-то так на него посмотрел. — Ты видишь это? — промурлыкала она. — Я вижу это. — Он осмелился снова положить одну руку ей на горло, крепко сжимая его, чуть придушивая. Гермиона захныкала. — Нет? — спросил он, уже готовясь убрать руку. — Да. Боже, да, — она накрыла одной своей рукой его руку, не позволяя убрать её со своей шеи. Он чуть не потерял себя прямо в эту секунду. Её шея была такой нежной, такой манящей. Она была прекрасна. Его буквально сводило с ума то, как она отдалась ему. И он был уверен, что она чувствовала, насколько он был близок к финишу. — Отпусти себя, — подбодрила его девушка. Она провела ногтями вверх и вниз по его спине. — Ты не причинишь мне вреда. — Сделав несколько сильных и глубоких толчков, он получил долгожданную разрядку, изливаясь в женское лоно, и придавливая её своим весом сверху. Женские стоны постепенно сошли на нет. Он попытался перекатиться на пустующую сторону кровати, как только его бёдра успокоились, но Грейнджер остановила его. — Останься. Только на мгновение. Он позволил ей обнять себя, потому что она не хотела, чтобы он уходил. Это пугало его. Она рассеянно провела руками вверх и вниз по его спине, повторяя ещё раз: — Ты красивый мужчина. — Это было совсем не то, что он когда-либо ожидал услышать от женщины. Он был убежден, что она сказала это только для того, чтобы польстить ему. И всё же его поразило, насколько привычно это прозвучало из её уст. Нет, нет, нет. — Спасибо. Северус скатился с её тела. Он заметил, что Грейнджер инстинктивно сжала бёдра вместе. — За что ты меня благодаришь? Ты же не думала, что мы закончили, не так ли? Дай мне только отдышаться. — Но ты же… кончил, — попыталась возразить девушка, медленно поворачивая голову к мужчине и наблюдая за его вздымающейся грудью. — А ты нет. Так что мы ещё не закончили. — Он опёрся на локоть рядом с ней, рисуя круги пальцем вокруг её пупка. — Твоя очередь. О нет. Ему не следовало употреблять эти слова. Грейнджер внимательно следила за круговыми движениями его пальца на своём пупке и нервно закусила губу, пребывая в предвкушении. Он скользнул пальцами между её бедер, тихо шепча: — Я видел, как ты горела, но я ещё не видел, как ты превращаешься в пепел. — Он заметил, как от его голоса у неё по всему обнажённому телу побежали мурашки. — Позволишь мне…? — Д-да, — она даже не дала ему договорить фразу до конца. — Раздвинь для меня ноги, — его указательный палец слегка коснулся самого чувствительного места на её теле, когда она подчинилась ему. — Скажи мне, как тебе нравится? Гермиона покраснела, внезапно почувствовав себя крайне неловко. Она всегда делала это только в одиночку. — Я не очень хорошо умею выражаться словами, — попыталась отмахнуться девушка, чувствуя привкус железа во рту. Чёрт. Она прикусила губу до крови. Северус фыркнул. Она сейчас серьёзно? В классе он всегда изо всех сил пытался найти способы заставить её замолчать и ему ни разу этого не удалось. — Ты смеешься надо мной… — резюмировал Снейп, играя с её клитором. — Я не смеюсь. Я — нет… — Он положил свою руку поверх женской и направил ту обратно между ног. — Тогда покажи мне. Гермиона закрыла глаза и постаралась успокоить собственное дыхание и пульс. Отбросив все ненужные мысли, она начала массировать себя маленькими последовательными круговыми движениям. Он держал её руку, ожидая, когда она расслабится. — Разрешишь мне попробовать? — Она кивнула. Северус смочил пальцы в естественном соку между её складками и продолжил с той же интенсивностью и темпом, что и она. Вскоре её дыхание стало прерывистым. От ощущения её жестких вьющихся волос под его ладонью у него потекли слюнки. — Ты напряжена. Дыши глубже и спокойнее. Ты должна передать мне управление над собой. Не сопротивляйся этому. Перестань думать и просто почувствуй меня. Он прижался губами к её шее, нежно облизывая и посасывая бархатистую кожу, следя за тем, чтобы его пальцы ни разу не сбились с ритма. — Отметь меня, — выдохнула Гермиона и Северус не посмел отказать ей, зажав нежную кожу между зубами, кусая и посасывая, в то время как её стоны эхом отдавались в его голове. Только для него. Гермиона схватила его за руку. — Больше давления. Да… Да, вот так… — Сгорай для меня, — прошептал он её на ушко и прикусил мочку. Она наконец ощутила, как миллионы искр взорвались внутри неё, и вонзила ногти в его руку. Это было самое прекрасное зрелище, что он когда-либо видел. Кажется, говоря ей о том, что он никогда не сможет полюбить кого-то вроде неё, он нагло врал не только ей, но и себе. В другой жизни он обязательно бы позволил себе попытать счастья с такой девушкой, как она. Да. Но Грейнджер никогда не узнает об этом. — Теперь мы закончили, — он поцеловал её в плечо, ожидая, когда её дыхание снова замедлится. — Если мужчина когда-нибудь попытается покинуть твою постель, не позаботившись о тебе — проклинай его, но не благодари. — Я обязательно запомню это, — усмехнулась Гермиона, всё ещё ощущая дрожь в своих бёдрах. Позже, когда Северус собирался снова облачиться в оставшуюся одежду и занять кресло, она попросила его остаться. Он натянул покрывало на их измученные тела и позволил ей лечь в его объятия. Ощущение женского тепла рядом вновь подтолкнули его к мрачным мыслям, которые снова начали овладевать им. Если Беллатриса получит ещё один шанс поиздеваться над Грейнджер, то девчонка может рассказать ей всю правду, лишь только бы боль ушла. — Никто не должен знать. Ни Уизли, определенно не Поттер … Никто не должен знать, кому я предан, — начал он. — Я знаю. Я знаю, что здесь поставлено на кон, — отозвалась девушка, чьи глаза были плотно прикрыты. Этого недостаточно. Он должен быть уверенным, что она никогда не заговорит. — Ты можешь мне кое-что пообещать? — спросил он, перебирая её локоны, накручивая один из них на свой палец. — Это полностью зависит от того, о чем ты собираешься меня просить, — она открыла глаза, чувствуя что-то неладное в его интонации. — Если ты выживешь в битве, а я нет… Обещай мне, что ты не пожалеешь об этом. Обещай мне, что ты не будешь ненавидеть меня за то, что я с тобой сегодня сделал. Гермиона почувствовала, как её сердце болезненно сжалось. — Я обещаю, — ответила она ни на секунду не задумываясь над ответом. И это была чистая правда. Она не пожалеет. Ни за что на свете. Некоторое время она прислушивалась к его дыханию, чувствуя биение его сердца под своей ладонью. — Ты всё ещё не спишь? — тихо спросила она. — Не сплю, Грейнджер, — отозвался в тишине Северус. — Тебе не кажется странным, что ты не называешь меня по имени? Я имею в виду, теперь, когда мы… ну, ты понимаешь, — она спрятала своё лицо, уткнувшись в его ключицу и вдыхая мужской аромат. Сердце пропустило удар. — Если мы оба выживем… — Он с трудом сглотнул. — Если мы оба выживем и встретимся снова, я обещаю подумать об этом. Он прекрасно знал, что у него не было абсолютно никакого шанса выжить в битве. Не после того, как он пообещал обеспечить безопасность сына Лили Поттер. Не после того, как он дал нерушимую клятву защищать сына Люциуса Малфоя ценой собственной жизни. Но Грейнджер не обязательно было это знать. Она заслужила немного надежды. — Постарайся уснуть, — сказал Северус, почти невесомо касаясь губами её лба. — Ты, должно быть, устала. Вскоре губы Грейнджера слегка приоткрылись, пальцы, игравшие с волосами на его груди, замерли. Северус прислушивался к её дыханию. Когда в последний раз кто-то хотел его вот так, как она? Было несколько ведьм, которых, казалось, привлекал его статус Пожирателя Смерти и верного слуги Тёмного лорда, но никто из них не смотрел на него так, как это делала Грейнджер. Никто из них никогда не произносил тех слов, что она так охотно дарила ему сегодняшней ночью. Даже если она на самом деле не имела этого в виду, даже если это была просто игра, её слова приносили ему утешение. И всё же он не мог не испытывать отвращения к самому себе. Мягкое молодое тело Грейнджер, лежащее рядом с ним, заставляло его желудок сжиматься от стыда при каждом взгляде, брошенном в её сторону. Любовный укус на тонкой шее теперь выглядел непристойно. Да, война всегда заставляет всех взрослеть слишком быстро, но она по-прежнему оставалась всего лишь ребёнком. «О, Северус, что ты наделал?» — это всегда был голос Лили, ругающий мужчину в его собственной голове. После всех этих грёбанных лет это всё ещё был её голос. — «Ты воспользовался ребёнком. Ты хотел избавить её тело от боли, а вместо этого развратил её душу. Что бы она ни сказала сейчас, она будет обижаться на тебя за это, когда всё закончится». Грейнджер слегка пошевелилась, и он отвлёкся от своих мрачных размышлений. Она тихо промурчала что-то во сне, улыбнулась, едва заметно приподняв уголки рта, а затем пробормотала что-то ужасно похожее на «Северус». Его пульс участился, и что-то сжало его сердце. Это было плохо. Очень-очень плохо. Он не мог дождаться своей расплаты в виде заслуженной смерти. Он хотел, чтобы всё это поскорее закончилось. Осторожно, чтобы не разбудить её, он слез с кровати и снова надел брюки. Он поднял свою палочку, осушил оставленный бокал вина и вернулся, чтобы встать рядом с кроватью. Голова Северуса раскалывалась, а невидимый железный кулак раздавил его сердце, когда он погладил Грейнджер по щеке, направил палочку на её висок и прошептал: «Обливиэйт».