Любовь Иуды

Неужели этот старикашка все-таки добился своего? Почему он смог сделать то, что не смог я, Прокуратор Иудеи? Что ему сделал этот несчастный и сумасшедший плотник? Что за законы? Все-таки мне никогда не понять этот народ. Боже милостивый, что за религия? Вместо того, чтобы помолиться за блаженного, они хотят ему смерти! И после этого они упрекают нас, римлян, в жестокости? Так, кто кровожаднее? Что за вера? Что за страна? Что за законы, где правит священник, а царь не имеет голоса? Кто правит страной? Кайяфа или Ирод? Или... я? Пилат вместе с конвоем вышел на балкон, за ним встали Кайяфа и Анна. Кайяфа поклонился Пилату и принялся шептаться с другими священниками. Пилат сжал кулаки и взглянул на толпу внизу. Она ревела и жаждала, чтобы жертву отдали ей на истязание. Он взглянул на небо, на город... на Голгофу. С балкона дворца было видно как, вдалеке, на самой вершине горы, солдаты устанавливают новый крест. Вопрос в том... Кто? Ну уж, нет! Не уступлю этому дьяволу в одежде священника! Прокуратор здесь я! И я решаю, кого казнить, а кого миловать! Иисус молча смотрел на ревущую толпу. Перебитые руки Его бессильно опустились, одежды Его прилипли к телу от крови и ран, только взгляд был прежним. Он поднял глаза к небу в который раз и увидел там отражение своих глаз. В небе он видел себя и Ангелов, глядящих с неба на Землю и безутешно рыдающих. Истерзанный и избитый толпой, он уже не слышал криков, не чувствовал боли. Боль была только в Его душе при взгляде на множество глаз полных ненависти к нему. За что? Хотя бы один сочувствующий взгляд. Всего лишь сочувствие, больше ничего. Я так долго учил вас любить, но вы были плохими учениками! Неужели в вас не осталось капли любви к ближнему? Неужели все зазря? Чему Я учил вас? Что Я ждал от вас? Что дал вам Я и чем ответили вы Мне? Неужели никто не осмелится разделить со Мной боль и муки? Разделить со Мной страх? Да, обычный страх... Я как и вы не знаю, что там за гранью жизни и смерти. Не знаю, но Я верю. Почему же не верите вы Мне? Я благословил тебя. За что ты проклинаешь Меня? Я излечил тебя. От чего ты бросаешь в меня камни? Я спас твоего сына. Зачем ты хочешь мне смерти? Иисус опустил глаза и потекли слезы, невидимые ни толпе, ни священникам... Никому. Слезы Радости, слезы Скорби... Свершилось! Почти свершилось... - Убей богоотступника! Распни Его! Убей богохульника! Толпа не унималась, некоторые, узкой колонной уже потянулись на Голгофу, жаждущие зрелищ и крови. Спешили встать ближе к месту казни... Слева, окруженный конвоем рыдал и падал на колени, разбойник Варрава. Но его вопли и мольбы о пощаде, тонули в крике толпы. - Пощадите! Оставьте мне мою жизнь! Я не повинен! Я не хулил Господа нашего, как он! Вот он накануне Праздника осквернял наши обычаи! Он собирался разрушить наши храмы! Он преступник! Он лже-пророк! Господь наш, будет благодарен нам, если мы избавим наш город от такого богохульника и чародея! Это все от дьявола! Пощадите! Спасите мою жизнь! Я не виноват! Пилат взглянул на Кайяфу и вышел к толпе, на солнце. Увидев его толпа взревела с новой силой. Пилат сделал знак рукой, чтобы все замолчали. - Я, Прокуратор Иудеи, Понтий Пилат сегодня подписал две бумаги. - Он сделал пузу и оглядел толпу, которая как река волновалась внизу. - Две смертные казни... Повинуясь вашему обычаю, в Великий Праздник я обязуюсь даровать жизнь одному из этих преступников! Вам решать, кому именно даровать спасение! Варраве, разбойнику, на счету которого несколько человеческих жизней или умалишенного блаженного, Иисуса, который смущал народ своими речами... и только. Кайяфа удивленно поднял брови, глядя на Пилата. Тот сделал вид, что не заметил удивленного и в то же время, возмущенного взгляда первосвященника. Толпа внизу кричала что есть сил и кидала палками и камнями в Иисуса. Все как один кричали: - Варраве - жизнь! Варраве - свободу! Убей богоотступника! Пилат молча кусал губы и нервно сжимал в руке папирусы. От собственного бессилия он еще больше начинал ненавидеть этот город, этот народ, этих священников, злорадно улыбающихся за спиной. - Что же вы делаете-то, а? - шептал Пилат глядя на жестокую толпу. - Вы убиваете самих себя. Это же безвинная смерть... Илия уже ничего не понимаю! Кто я!? Он уже кричал, что есть сил, но толпа ревела и по-прежнему желала смерти Иисусу. Понтий Пилат резко развернулся и взглянул на священников, во главе которых стоял Кайяфа и довольно улыбался. - Быть может Прокуратор желает идти против нашего народа? Пилат молчал, а Кайяфа продолжил. - Мы слуги народа. Мы должны сделать все, чтобы подавить смуту. Мы не должны идти против людей... - Толпы. Ты хотел сказать идти против слепой толпы! И все это нужно тебе, а не ничего не смыслящей толпе! Только я не могу понять, зачем казнить невиновного? Кайяфа будто не слышал слов Пилата и посмотрев на небо, произнес. - Думаю, не стоит затягивать... Сегодняшняя жара и без того всех утомила. Пилат стиснул зубы, и смяв бумаги бросил их вниз, толпе. - Да, гори оно все! Давайте! Распинайте своих пророков, убивайте своих детей! Казните безвинных! Будь по вашему! Я умываю руки! Я сделал все, что мог! Да будет проклят ваш город и вы вместе с ними! Ибо я не вижу в вас и частицы разума, и капли сострадания! Дарую жизнь - разбойнику и убийце! Варраве! Как вы того хотели... Пилат опустил глаза, чтобы не встречаться взглядом со священниками и быстро удалился с балкона, уводя за собой свиту конвоя. Толпа ликовала! Иисус вздохнул и закрыл глаза... Его тут же подхватили по руки и потащили с площади. Толпа ринулась вслед за конвоем, на Голгофу. 1999г.