Кровавый рассвет

- ...Жизнь - это жизнь, а смерть - это смерть, - Сильвер хмурится и снова открывает окно. Джим готов. Сейчас главное - не дать доктору выбежать следом за ними. Если он задержится, то не попадёт под вражескую пулю, не сможет погибнуть! В этот раз всё точно получится, потом, когда они догонят наглеца, нужно будет только следить, чтобы под дулом пистолета не оказались Трэйси, Линн или кто-то ещё. Он сможет, сможет всё провернуть так, чтобы не пострадал никто! Вот и нужный момент, вот за окном мелькнула тень пернатого дьявола, вот компания торопливо покидает комнату. Сначала в ярости, неожиданно резво для одноногого калеки, выбегает долговязый, потом Джо-Джо, почувствовав опасность, за ним обе сестры Стентон. Джим специально задерживается, видит, как Ливси тоже с некоторым трудом поднимается на ноги. - Доктор, нет! - мальчик бросается к нему. - Джим, я... - голос у наставника хриплый, уставший, но он всё ещё хочет быть полезным, поучавствовать в погоне, помочь хоть чем-то. - Доктор, прошу вас, не вставайте. Вам необходимо остаться, - по лбу стекают капельки пота; времени у Джеймса мало, ему надо спешить. - Джим, я лишь хочу помочь, - смотрит с искренним недоумением, даже ужасом. Хокинсу хочется остаться, успокоиться, постараться всё объяснить. Ах, если бы только времени было побольше! Если бы Ливси хоть немного осознавал, что произойдёт! На глазах выступают слёзы - слёзы отчаяния, усталости и бессилия. - Доктор, я прошу вас, останьтесь хотя бы ради меня! - мальчишка тяжело дышит, ему сложно сдерживаться. До выстрела остаётся минута, нужно бежать со всех ног. - Не выбегайте. Останьтесь, - вместо желаемой твёрдости выходит какая-то жалобная просьба, но Ливси всё равно больше не спорит. Поджав губы он опускается на постель. Парень тут же пулей выскакивает из комнаты, сбегает вниз и, словно на крыльях, мчится к песчаной косе. В груди болит до ужаса, впереди показываются свои. Какое счастье! Успел!.. Выстрел... Крик... Ещё один... Ощущение, будто холодной водой окатили. Перед собой Джим видит распростёртое тело... Хочется думать, что это всего лишь начало новой чёртовой петли - они всегда начинались одинаково, Джим словно смотрел со стороны, смотрел на самого себя, рыдающего, уткнувшись в бездыханную грудь наставника, на Линн, вытирающую слёзы, на Сильвера, уже всё осознавшего и теперь снимающего треголку, на Трэйси, шепчущую молитву. Каждый раз при виде этой картины сердце рвалось на куски, душа кричала, по щекам катились солёные капли. Но даже этот ужас сейчас кажется Джиму радугой, по сравнению с тем, что он видит - Трэйси лежит неподвижно. Её взор удивительно спокоен, синие, как морские волны глаза смотрят вверх, в алеющее небо. Рот чуть приоткрыт, словно в удивлении, словно девочка не успела даже осознать свою смерть, а только искренне удивилась. - Не-е-ет! Пусти! Пусти! - Линн вырывается из рук Джо-Джо, старающегося не подпустить её к телу сестры. У парня самого слёзы на глазах, в конце концов он не выдерживает, отпускает малышку. Линн крепко хватает сестру за руку, потом, горестно всхлипнув, обнимает мёртвую девушку, гладит иссиня-чёрные волосы, икает от плача. Она только что потеряла последнее, что у неё оставалось. Джим пятится, опускается на землю, закрыв голову руками. Если бы он успел, если бы он был на её месте... Это всё из-за него. Это только его, его вина! Глядя на Линн, обнимающую старшую сестру, мальчишка готов разрыдаться. Сердце делает сальто мортале, лицо уже мокрое, к щекам приливает кровь... Что она думала, за мгновение до того, как её сердце перестало биться? Быть может, молилась, чтобы у младшей сестрёнки всё было хорошо? Или немного, но всё же радовалась, что увидит мать и отца? Успела ли она понять, что это её последний рассвет? Или в юной и чистой душе ещё теплилась надежда на жизнь? Больше этого не узнает никто, кроме самой смерти. * * * * Джим немного дрожит. Он морально готов к смерти. Столько раз за последний год она подстерегала его, а подросток ускользал, казалось, в самый последний момент. А теперь ему нужно не балансировать на тоненькой ниточке, а решительно спрыгнуть в пропасть. Это страшно, твою голову всё равно посещает дурацкая мысль о том, что будет после смерти. Невольно в памяти всплывает страница из Кодекса, посвящённая богу смерти инков. Интересно, а Джим тоже окажется в его власти? Вот Сильвер снова открывает окно, снова чертыхается; в спешке покидая комнату, Хокинс успевает кинуть взгляд на учителя. Нет. Он не умрёт. Не в этот раз. Выбегая на берег, мальчишка ждёт, внимательно следит за доктором. Вот! Вот этот момент! Юноша бежит врачу навстречу, глупо раскинув руки; Ливси смотрит поражённо, не успевает понять, только тихо бормочет имя парнишки. Выстрел. Боль резкая, острая, парень падает на колени, медленно заваливается набок. Перед глазами пелена, ничего толком не видно, в ушах стоит гул. Джеймс слышит всё как через толщу воды, словно в замедленной съёмке перед ним испуганное лицо наставника, крик Джо-Джо, бросившегося к другу. А в душе абсолютно пусто, никаких чувств и ощущений. Возможно, это и к лучшему, наверняка боль ужасная. Из апатии его выводит крик Ливси. - ДЖИМ! - тот в ужасе смотрит в глаза воспитаннику. И тут к раненому возвращаются все чувства - сразу ощущается жуткая боль. Спину печёт, рубашка уже намокла от крови, а внутри словно нечто колючее, раскалённое и пульсирующее. Юнец плачет от боли, дышать становится ужасно тяжело, из лёгких будто выбили весь воздух и заменили его на прогорклый, горячий и в тоже время ледяной дым. - Чёрт! Зачем?! Зачем?! - Сильвер сжимает худую ручонку ребёнка. - Джим, Джим, я прошу тебя, только держись! - Ливси ощупывает рану, старается причинить как можно меньше боли, но парень всё равно болезненно стонет, срываясь на крик. Он прекрасно понимает, что всё бесполезно, на это и был расчёт. Доктор дрожащей рукой касается смуглой щеки юноши, осознаёт. - Зачем?!... - в его сиплом, тихом тоне нет ни обвинительной интонации, ни праведного гнева. Будто он уже мысленно смирился, и лишь по звенящим в голосе слезам можно понять, что на самом деле Ливси на грани истерики. - Зачем?... - произносит уже тише. - Всё... хорошо... - во рту ощущается железистый привкус крови, красная струйка стекает по губам, подбородку, обжигает шею, теряется в воротнике рубашки. - Скорее! - Сильвер одёргивает врача. - Нужно отнести его в дом. Доктор, я уверен, вы обязательно сможете ему помочь! - но по дрожащему тону Джона понятно - он сам не верит своим словам. - Да... - тихо отзывается Ливси. Дэвид сам не догадывается, откуда в нём взялось столько сил, но осторожно и бережно он подхватывает мальчика на руки. Джим ощущает на своей шее что-то мокрое, горячее, но совсем не похожее на кровь. Доктор плачет. Хокинс никогда прежде не видел, чтобы этот человек плакал, а сейчас он роняет слёзы отчаяния. Джеймс закрывает глаза, опускает голову на знакомую широкую грудь мужчины, слышит громкий и беспокойный стук чужого сердца, в то время как его собственное замедляется и затихает. Юношу снова окутывает приятная пелена усталости. Боль отходит куда-то далеко, вместо внятной речи товарищей слышится только монотонный гул. Ему хорошо...