Забавное отражение

Это было что-то на грани фантастики, как говорил Том, и был, наверное, прав: Генри больше не знал, что могло воплотить его мечту в жизнь. Более... Буквально, но о чем он даже не смел думать! Генри с нетерпением шел к машине. Было уже порядком поздно для рабочего дня, поэтому из сотрудников мало кто остался, но все немногочисленные коллеги поверить не могли, что Штейн может быть не только хмурым, но не лезли с расспросами, желая поскорее вернуться домой. К тому же, с аниматаром из-за его дурного нрава никто особо не разговаривал. Воодушевление наполняло его изнутри. Джоуи с Томом делали успехи, однако то, на что они решились пойти сейчас — куда выше всех их недавних достижений! Мужчина практически ворвался в кабинет, напугав вздрогнувшего Дрю. Он закатил глаза, но не скупился на приветствие старому другу, позвав к себе кратким взмахом руки. Генри подошёл, с любопытством пожирая объемный механизм глазами, пока Джоуи вновь не заговорил: — Чернильная машина настроена, Генри, осталось лишь запустить, — с гордым видом основатель студии подошел к главному для них рычагу на устройстве, — и это сделаешь ты, мой друг! Штейн впервые чувствовал себя так счастливо. Еще со времен первых свиданий с Линдой, которая давным-давно предпочла с ним развестись и съехать, оставив после себя ничего, кроме печали, тоски, и злости на себя. Но даже эти воспоминания не портили картину, возникающую у него перед глазами: ему доводилось лично способствовать воплощению Бенди! Его труд... персонаж.. станет реальным. Хужожник схватился за рукоять крепкой хваткой, не задерживаясь ни на секунду, сразу же опуская ее вниз. Машина заработала, стала шуметь: Генри слышал бульканье чернил внутри, слышал работу шестерней и сопровождающий их гул. Однако машина натужно заскрипела, раздались резкие металлические звуки, словно что-то внутри погнулось или поломалось, и совсем скоро чернила стали просачиваться через швы железа. Штейн недоуменно нахмурился, обернулся к Дрю, однако главный человек в этом здании затараторил: — Нет-нет-нет, не отвлекайся, Генри! Все только начинается, неужели ты хочешь пропустить это? Но обернуться заставил спецефический звук: это чернила плотным комком вывалились из изогнутой трубы, хотя расползаться в ровную лужу совсем не спешили. — Джоуи, тут что-то не так. — брюнет отступил от центра событий на шаг. — Где Том? Генри развернулся к другу. Искры в глазах исчезли, став мимолетными, и без того хмурый взгляд потяжелел. Ох, дружище... — Все в порядке, Генри, — повторил Джоуи. — Том все верно рассчитал, но не смог присутствовать лично. Не говори мне, что собираешься из-за этого уходить! Он взмахнул руками. Том все верно рассчитал... Просто машина была неспособна дать Бенди сразу готовое тело, и их любимчику требовалась некоторая помощь. Чернила сзади Генри зачавкали, привлекая к себе внимание, и Джоуи отчетливо увидел вырисовывавшиеся контуры из плотной жидкости. Основатель толкнул Генри, неожидавшего столь неуместного действия, но в следующие секунды ему было далеко не до мотивов Джоуи. Ботинок наступил в тягучую лужу, которая не пожелала его отпускать, а совсем скоро художник почувствовал на ноге чью-то ладонь. Мужчина с новой силой задергал конечностью, но резко ее пронзило огненной болью, едва не заставившей Штейна упасть. — Джоуи! А Дрю всё отступал от него, не в силах оторвать взгляд от чернил, карабкаюшихся по ноге его «приятеля». Стоило Генри опустить взгляд, он замер. На худом лице читался ужас. Это было все так нереально, но правдоподобно, что Генри не сразу смог взять себя в руки. Тем не менее, он не сдался! Брюнет взялся руками за ногу, принявшись с новой силой вырывать ее из темных блестящих лап, однако они не продолжили уперто тянуть на себя. Одна из них отпустила его, но сразу же ухватилась за левое запястье. Человек взвыл, но был по-прежнему слишком силен, чтобы позволить себе упасть. И Джоуи толкнул его. — Прости, Генри, но мне не терпится посмотреть на мое творение. И Штейн не знал, что хуже: скорая смерть или предательство с лицемерием от единственного друга. Ладони окунулись в чернила, повязли в них, неспособные выбраться. Но Генри не мог так просто смириться. Даже с чувством разъездающей плоти и пробираемых до костей слишком гибких игл. Однако Генри ничего не мог сделать. Он был беспомощен, и борьба его, такая бессмысленная, с самого начала определялась проигрышной, с того самого момента, когда собственная мечта обратилась кошмаром. Оно взбиралась по нему, проникало внутрь, заполняло собой, и Генри думал, что вот-вот умрет от боли. Аниматор не хотел умирать. И абсолютно новое существо предстало перед Джоуи. Испуганное, растерянное и крайне яростное.