может быть...

Он хотел бы сказать, что это не паранойя цветущая пышным букетом уже который год, но… На таком чужом лице Цзян Чэн видит такие знакомые глаза. И эти глаза Цзян Чэн знает и помнит и спутать их с чьим-то другими невозможно. (Тут не обманет не уродливый макияж и алые тени. Не обманет другой разрез глаз и молодое личико.) Это не паранойя… Мо Сюань Юй наигранно стыдливо опускает глаза, теребит ткань грязной одежды, будто бы специально почти оголяет грудь, а потом несет такую околесицу, что впору и впрямь признать в ней сумашедшую дуру. Но глаза… И мимика. Все это рождает законный вопрос, может, Цзыдянь дал сбой? Может одного удара хлыста недостаточно? Может… И этих «может» накапливается добрый десяток, а за это время чертов Лань умудряется утащить не-Мо Сюань в Облачные глубины. Уже позже, намного позже в Башне Кои Цзян Чэн отчетливее некуда понимает — ему не кажется! Он не сошел с ума! И женщина перед ним точно Вэй Ин. Он слышит те же рассуждения, слышит ту же интонацию и видит ту же мимику! На чужом лице и чужим голосом это все настолько дико, что впору рвать на себе волосы и строить теории заговора. Цзин Лин может далеко и не в восторге от так называемой «учитель Мо», но правда разобьет мальчику сердце. Он привязался к ней. (Вэй У Сянь всегда умела очаровывать людей, если ей это нужно.) Цзин Лина это погубит… Или нет… Он мальчик сильный, справится. Переживет и поймет. Может быть. (Может… Это все какая-то ошибка и злая шутка воображения?) Мо Сюань смеется. Громко так, заливисто. И этот смех нельзя ни с чьим перепутать. Она запрокидывает голову назад, темный водопад волос подрагивает в такт её смеху. Мо Сюань щурит глаза и вытирает тыльной стороной ладони выступившие от смеха слезы. У Цзян Чэна по спине бегут мурашки.