Та, которая снится

Сразу говорю, что главу писала не я. Написала Sofia Kustikova, как один из вариантов. Надо успеть съесть эти ягоды до нее. Поэтому, как только она считает "три", я забрасываю их в рот. Слышу вдалеке ее отчаянный крик и отрубаюсь. Ты победила, Китнисс... *** Прошло много времени с момента, как я пришел в себя. Я лежал в небольшой комнате, окруженный техникой. В комнате, кроме меня, никого не было. Что произошло? Что с Китнисс? Жива ли она? Победила ли? Не сделали ли с ней чего-нибудь за ее идею с ягодами? У меня нет ответов, и от этого только страшнее. Я не понимаю, сколько проходит времени. Я хорошо себя чувствую, но не видел ни врачей, ни Китнисс, ни даже Хеймитча. Каждый день похож на другие. Время тянется медленно, еще немного, и мои сомнения разорвут меня на части.Каждую ночь мне снится Китнисс. Я жутко по ней соскучился. Я так долго не слышал ее голоса, не видел ее, не чувствовал ее дыхания на своей щеке. Иногда я думаю, что мы могли бы победить вдвоем. Распорядители не допустили бы потери двух последних трибутов *** Однажды я проснулся и увидел у своей кровати Хеймитча. Ментор слегка поседел, но выглядел собранным и серьезным. - Привет, парень. Наконец-то меня пустили. Вставай, твоя команда подготовки уже ждет тебя. Что? Меня уже ждут? Неужели уже подошло время интервью? - Хеймитч, что с Китнисс? - Она жива. Больше ничего не скажу.Почему он молчит? Мы заходим в лифт, мой ментор угрюмо молчит. Почему? Мне кажется, он обижен... Он выходит на одном из этажей, буркнув мне: - Зря ты так, Пит. Учти это. *** Слышу шум зрителей в зале. Цезарь в ярком костюме весело смеется, приветствуя беспечных Капитолийцев. Еще несколько минут, и на сцену выходит Китнисс. Сердце начинает тихо биться, млеть, но когда я вижу ее, все внутри обрывается. На ней тонкое черное платье, облегающее ее стройную фигуру. Она очень похудела, побледнела, любимые серые глаза обведены тонкой подводкой. От этого они кажутся больше. Стоило ей подняться на сцену, как веселый шум стих, и по залу разносится печальная мелодия. На ее лице не играет улыбка. Она такая маленькая, хрупкая, словно сломанная. Цезарь целует ее руку и усаживает в кресло. - Готов побиться об заклад, что ты не ожидала оказаться здесь. - Ты прав, Цезарь... Я совсем этого не ожидала. - Ты победила, Китнисс! Ты смогла победить! Почему ты не рада?Китнисс вскидывает голову. Только сейчас я замечаю, что глаза у нее красные, припухшие от слез. - А какой ценой, Цезарь? Я потеряла единственного человека, которого полюбила! Я не смогла его уберечь!!!Она прикусывает губу и начинает плакать. Цезарь достает из кармана белоснежный платок и аккуратно промокает ее слезы. Ее бледные щеки сверкают в свете софитов.Чувствую себя подлецом. Что я наделал?! Почему я так сделал?! Почему меня не поднимают? Ведь я же должен присутствовать на этом интервью, я должен был рядом с ней!!!Однако с экрана я слышу ее тихий голос: - Я не знаю, хочу ли этой победы. Теперь ничто не имеет смысла. Прости, Цезарь... (Он печально сжимает ее руку) Я до сих пор не верю, что он мертв! До сих пор помню его. Его руки, его глаза, голос и смех... Вряд ли я когда-либо это забуду... По залу разносятся печальные вздохи. Кто-то заплакал. И тут Цезарь тихо спросил: - Китнисс, мне трудно это спрашивать, но...Ты уверена в том, что Пит Мелларк погиб? Китнисс вскидывает на него отчаянные глаза. А Цезарь, ласково погладив девушку по руке, поднялся и уверенным голосом произнес: - Леди и Джентельмены, Дамы и Господа! Поприветствуем второго Победителя от Дистрикта-12- Пита Мелларка!! Мой круг начинает медленно вращаться, и я поднимаюсь наверх, под яркие лучи прожекторов. Меня оглушают крики восторженных зрителей, Цезарь пожимает мне руку и приглашает на кресло. Сердце обрывается.я оборачиваюсь и вижу, как Китнисс бледнеет еще сильнее и слабо взмахивает рукой, словно защищаясь. Она зашаталась и обмякла в кресле. Она потеряла сознание. *** Быстро и аккуратно опускаю ее на маленький диванчик. К ней тут же подбежали врачи, проверяя ее давление. - Нервное потрясение большой силы. Она скоро придет в сознание, но ее нужно будет успокоить. Вы Пит Мелларк? Я киваю.- Ясно. Я удивлен, что она всего-навсего потеряла сознание. Могло быть и хуже. Она очень сильная.  Я беру ее руки в свои, ее пальчики такие холодные... Она еле дышит. Платье стесняет ее движения, поэтому я аккуратно расстегиваю его на спине. Девушка вздыхает и открывает глаза.Милая моя, наконец-то ты очнулась... Как я скучал по этим глазам, по ее лицу, по этим нежным, чуть обветренным губам. Она смотрит на меня долгим неузнающим взглядом. Она не узнала меня? - Это действительно ты?- она тихо шепчет, подергивая плечом. Я тихо кивнул. А она...Китнисс рывком поднялась, снова застегивая платье. Идеально прямая спина, сжатые губы, обида во взгляде. Она обижена.  - Ну Китнисс..- аккуратно дотрагиваюсь до ее плеча. Девушка размахивается и ...дает мне пощечину. Щека горит.  - За что? - За что??? Ты хоть понимаешь, что я чувствовала, когда меня объявили Победительницей??? Когда твое тело унес планолет??? Когда я проснулась, надеясь на чудо, надеясь на то, что ты рядом со мной и все это мне лишь приснилось??? Она вся дрожит, тушь на ресницах собралась в комочки, щеки красные. Она кричит на меня:- Ты хотя бы понимаешь, как мне было больно??? О чем ты думал, когда геройствовал там, на Арене???Она вскакивает, толкая меня обратно на диван. Я смотрю на нее. А Китнисс, мотнув головой, бросилась к двери. Напоследок она бросила мне: - Ты любишь меня. Но ты не думаешь о том, что я тоже тебя люблю. Лучше бы я никогда тебя не знала! Дверь закрывается. А я сжимаю голову, чувствуя, что все во мне сжимается от отчаяния. Права была Прим, говоря что обида Китнисс страшнее, чем все остальное. *** Я сижу у нее под дверью. Уже глубокая ночь, но я знаю, что она не спит. Из-под двери доносятся тихие всхлипы. Не могу слышать ее слезы, не могу чувствовать, что она страдает. - Китнисс, пожалуйста, прости меня... Я хотел защитить тебя... Пусти меня, пожалуйста ... Она молчит. Но вскоре я слышу, как поворачивается замок в ее двери. Залетаю внутрь. Китнисс тихо сидит на кровати спиной ко мне. Я тихо подхожу к ней и сажусь рядом. Ее взгляд такой пустой, отсутствующий... Руки на коленях подрагивают. Внезапно она бросается ко мне и порывисто обнимает, уткнувшись носом в мое плечо. Она плачет, крепко обнимая меня. - Прости меня... Прости... Прости, Китнисс... Я действительно не...не думал о том, каково тебе... Прости... - Глупый... Глупый мальчишка...  Я нежно обнимаю ее, чувствую, как она вздрагивает от еле сдерживаемых рыданий. Милая моя, любимая, как же я скучал... Я ласково поднимаю ее лицо, так чтобы она смотрела мне в глаза. Она печально всхлипывает в последний раз и робко тянется ко мне. Как же мне не хватало ее... Не хватало этого поцелуя... Все во мне вспыхивает огнем, все горит, но этот огонь не убивает, не сжигает, не рушит. Он словно лекарство, которого не может заменить ничто. Когда мы отрываемся друг от друга, я снова обнимаю ее. Ее нежное сердечко бьется так тихо, так быстро... Мы вздыхаем и успокаиваемся. Впервые за много дней я испытываю покой. Настоящий покой на душе. Страх за Китнисс медленно отступает. - Что ты теперь будешь делать? - спрашиваю я Китнисс. Она лукаво улыбается и тихо шепчет, кладя мне голову на плечо: - Найду место, где ты будешь в безопасности...