П.М.М.Л.

Джинсы воды набрали и прилипли Мне кажется, мы крепко влипли

Мне кажется, потухло солнце Прости меня, моя любовь.

Песня слишком громкая, оно и к лучшему, криков не слышно хотя бы. Ссоры стали чем-то обыденным, но все равно безумно болезненным. Саша не может понять, когда все стало таким сложным. Да, может конфет и букетов у них никогда и не было, по ресторанам они не ходили, с родителями не знакомились, но все было хорошо. — Почему, блять? Почему ты даже не можешь хотя бы делать вид, что все хорошо? — снова слезы, сколько еще раз Саше нужно будет их видеть? — Зачем обманывать самих себя, Ален? — это все так бессмысленно. Кажется, что это сон. Хотелось бы только проснуться, — все и так прекрасно знают, что у нас ничего не в порядке. Так зачем же врать себе? — Как я ненавижу тебя, Трусова. Ты никогда не боролась за наши отношения, тебе просто нужно было плечо, чтоб поплакаться в тяжелый момент. Сраная эгоистка, ты хоть о ком-то кроме себя думаешь? «Слишком громко, пожалуйста, тише», — у Саши подгибаются колени от громкого голоса Косторной. Вокалистка из нее хоть и великолепная, но выдержать такой тон было тяжко, — я думаю о группе. — Группа же важнее наших отношений, она же важнее меня, моих чувств, да? Почему все сводится к тому, что я нечто ненужное в твоей жизни? Когда у тебя были срывы, я бросала всех, чтоб ты не подохла в этом ебучем клубе. Когда твоя собака провалилась под лед, я чуть не сдохла, но достала твою псину. Когда твои родители послали тебя, я нашла нам жилье. Почему я делала все, а ты ничего? Почему, Саш? Почему? Это все так выматывает. Отвечать даже сил нет, а так хочется сказать. Вообще, Саша многое может сказать Алене, но лучше промолчит. Трусова согласна: с тем, что она эгоистка; с тем, что она ничего не делала для их отношений; с тем, что Алена — спасательный круг. Раньше это устраивало обеих, у них не было никаких рамок, они ничего не обговаривали, просто с каждым днем становились ближе и ближе. Сейчас же все дальше и дальше. Кажется, они уже на разных планетах, настолько далеко. Но в глубине души, где-то на подкорках сознания, они все еще близко. Самый близкий человек сейчас становится самым далеким. Так больно. — Если ты не ответишь что-то через десять секунд, я уйду. Трусова, клянусь, я исчезну и никогда, блять, никогда, ты меня не увидишь. Десять. «Пожалуйста, не ставь меня перед выбором». Девять. «Пожалуйста, не уходи». Восемь. «Если ты уйдешь, я возненавижу тебя». Семь. «Если ты уйдешь, я возненавижу себя». Шесть. «Я вижу, что все еще нужна тебе». Пять. «Ты все еще нужна мне». Четыре. «Почему я не могу ничего сказать?» Три. «Неужели это конец?» Два. «Это конец?» Один. «Прости меня, моя любовь.»

***

Солнце слишком горячее для конца марта, а луж все больше из-за таяния снега. Грязи слишком много, не только на улице, но и в душе. Дни не то что бы тянулись, но и не бежали. Такой странный темп жизни никогда раньше не преследовал, поэтому сейчас очень тяжело свыкнуться с ним. Прошло не так много времени с их прощания, а Саша так и не поняла, почему тогда ничего не сказала. У нее было все: слова, чувства, эмоции, даже силы, чтобы сказать заветное «я люблю тебя». В голове все это время разрывал изнутри только один вопрос: почему? В их отношениях она часто задавала его себе. Почему Алена выбрала именно ее? Почему не нашла кого-то достойней? Почему у них все вышло? Почему это все закончилось? Саша всегда считала Алену хорошим человеком. Она была на ее стороне в любых ситуациях, готовила за двоих, ибо Трусова не умела сама, спасала ее из передряг, в которые Саша успешно встревала, никогда не бросала. Никогда. До того дня. И она не винит Косторную, никогда не сможет возложить на нее весь груз ответственности за их проблемы. Наверное, они переступили границы, которые так и не установили, наверное, зашли слишком далеко. Дела в группе не лучшие, Алена, как и обещала, ушла из жизни Трусовой, оставив после себя шлейф своих сладких духов, пару вещей, которые со зла не успела забрать из их бывшей общей квартиры и молчание, распространившееся на всех. Никто из группы не поднимал тему, не задавал вопросов, но взгляды делали все сами. Трусовой не нужны жалость, сожаление, ей нужна эта чертова Косторная, которая уже никогда не встанет за микрофонную стойку. Саше надо перестать думать сердцем и начать мыслить головой. Им нужна новая вокалистка, им нужно продолжать выступать, чтобы хотя б через музыку Трусова выплескивала всю черноту, что сжирала изнутри. — Саш, мы проинформировали нескольких человек, они сказали своим ребятам, кастинг устроим, не переживай, — Камила всегда находила выход из ситуации, Саша поражалась ее способности сохранять позитив даже в такой заднице, в которой находились они. — Я не переживаю, — врет. Саша как-то пообещала одному человеку перестать лгать, но раз этого человека в ее жизни больше нет, значит обещания тоже, так ведь? Вообще Трусова рада, что проживает это нелегкое время не одна. Ками, Диана и Марк держались рядом, но старались не давить с помощью, знали ведь, что Саше это не по душе. Каким бы тяжелым человеком она ни была, необходимо было держаться вместе. Их группе около 3 лет. Сначала это были уличные представления, а дальше — больше. Нашли какой-то клуб, достаточно приличный для таких новичков, как они. Аудитория потихоньку набиралась, популярность приходила и вот они уже известны в достаточно большом кругу. Создать группу была идеей Алены, чья же еще? Нужно было сливать все силы куда-то. Учиться не хотелось, а на кой хер? Пойти каким-нибудь врачом в государственную больницу не было особого желания, оправдывать мелких воришек в суде тоже. Они решили рискнуть. Риск оправдался, пускай и не сразу, лучше ведь поздно, чем никогда. С Дианой Саша познакомилась на одной из вечеринок в подобном клубе. Дэвис уже тогда выступала с несколькими парнями в качестве гитаристки. Завелось знакомство, Диане понравился настрой Саши и вот, та уже переманила на свою сторону. Камила и Марк шли в комплекте. Кондратюк поступил на звукорежиссера, что, кстати говоря, очень уместно и, с помощью своей социальности, набрел на Трусову и Косторную. Маленькая Камила удивила своими навыками игры на бас-гитаре, с помощью чего безоговорочно стала частью группы. И не то что бы никто не задавался вопросами о том, что происходило между Аленой и Сашей, все на самом деле было понятно. Они не скрывали своих отношений, сразу приспособили остальных к их частым поцелуям и флирту. Все было слишком хорошо: ребята набирали популярность, писали собственные песни и делали каверы, которые приходили слушать со всего города, веселились на сцене и за ней, устраивая вечеринки после удавшегося выступления. Все хорошее, как бы прискорбно это не звучало, всегда заканчивается. Ссоры Саши и Алены стали выходить за пределы стен гримерок и собственной квартиры. Порой Диане и Камиле приходилось чуть ли не с использованием силы оттягивать их друг от друга. Саша пытается вспомнить, когда все начало быть таким сложным.

flashback

Они буквально ворвались в раздевалку. Трусовой незамедлительно хотелось нагнать все те поцелуи, которые не удались на сцене из-за неуместных композиций. Целоваться под строчки типо «и мое сердце холодное, слово лед» было действительно не очень уместно. Поэтому прямо сейчас Саша вжимала Алену в стену в их гримерке. Поцелуи стали слишком грубыми, а действия Трусовой напористыми. — Саш, подожди, — не слушая Алену, Саша спустилась поцелуями на шею, — Саш, пожалуйста. Трусова! — Да что? В чем дело? — Нам нужно поговорить. — Блять, обязательно сейчас? Я вообще-то хочу тебя, — Трусова отличалась своей прямолинейностью. — Да, сейчас. Сядь пожалуйста. Саша села на диван, перед глазами все еще мелькала пелена возбуждения, но ей все же было интересно, что скажет ее девушка. И страшно. «Нам надо поговорить» зачастую не содержит в себе что-то, от чего хочется потом улыбаться. — Вчера мне позвонили из одного музыкального колледжа. Я как-то пару месяцев назад подавала туда заявку, но не думала получить обратную связь. Просто из интереса. Они рассмотрели меня как кандидата на поступление и решили принять. Меня приняли, представь себе?! — Эм, это супер, Ален. Я рада за тебя, — Трусова на самом деле не понимала, действительно ли она рада. Ну, ее девушка, которая никогда не отличалась желанием учиться, вдруг выдает такое. Но все же здорово, когда близкий человек достигает чего-то, к чему шел, — когда поедешь подписывать бумаги? — Надо будет купить билет и- — Билет? В смысле билет? — Саша перебила Алену и, резко поднявшись с дивана, вплотную подошла к девушке. — Он в Питере. Странно ли то, что Саша почувствовала себя преданной? — И ты хочешь уехать? — Я хочу попробовать, хочу воспользоваться шансом, Саш. Я не хочу больше сидеть на одном месте. Подай заявку тоже, у тебя же такой талант. Мы вместе поступим, вместе получим диплом. Саша ничего не ответила. молчание вместо толкового ответа уже вошло в привычку. Ей не хотелось ничего менять, никуда уезжать и, тем более, учиться в каком-то крутом музыкальном колледже. Ей не хотелось отпускать Косторную, хотелось только прижать к себе сильнее и не отдавать никому. В этом вся Трусова. Эгоистичная Трусова.

end of flashback

Саша вспомнила, когда все начало быть таким сложным. Нет, они не поссорились, просто в их отношениях слово «недопонимание» стало третьим партнером. У Саши было слишком много страхов. Косторная часто выступала в роли глушителя и спасателя, но спасти от потери близкого не смогла. От потери Алены. Этого Трусова боялась больше всего, что Алена уйдет, что не сдержит обещание «быть рядом», которое дала при самом первом срыве Саши. При воспоминании о самом первом у Саши застревает ком в горле, подгибаются колени и трясутся руки. Алена даже не знает, что это произошло именно из-за нее. Что каждый срыв Трусовой связан с Косторной. С ее нелепостью, порой тупостью, мегасоциальностью и наивностью. В тот вечер Алена ничего не услышала от рыжей. Она лишь смиренно гладила ту по голове, проговаривая как мантру «все будет хорошо, я с тобой, я буду рядом». — Саш, ты с нами? — выйти из воспоминаний помогла Диана. Дэвис знала слишком многое, в особенности то, что послужило уходу Алены. Никогда не давила, никогда не спрашивала лишнего. Саша была благодарна ей. — Да, простите. Что там с кастингом? — Говорю, что на этой неделе уже устроим. Сейчас получила ответ от Дани. Сказал, что выбрать будет трудно, ибо девочки архиталантливы. — Ясно. — Малыш, я скажу как все станет известно. Беги домой, только на два замка как обычно не закрывайся, — после расставания, Саша не смогла остаться в их с Аленой квартире и переехала к Диане. С ней было легко, не то, что ей с Трусовой. Дэвис была чистоплотной, с прямыми руками и очень заботливой. Попрощавшись со всеми, она покинула клуб. Хотелось пить. Стало страшно. Резкая жажда давала знать о скором приступе. Голова слишком болела, пришлось даже сесть на асфальт, чтоб привести в норму дыхание. — Как ты там говорила: «Досчитай до девяти и обратно»? Жаль, что уже не помогает. Знаешь, я радуюсь, когда наступают срывы. Я представляю тебя рядом. Я вижу тебя рядом. Ты опускаешь меня, говоришь, как сильно ненавидишь, что лучше бы никогда не встречала меня, но зато ты здесь, со мной. Это лучшие моменты. — Девушка, вам помочь? Трусова совершенно забыла о том, что вообще-то находится на улице, где каждый может увидеть то, что видеть нежелательно. Вроде Москва большая, люди разные. Подумаешь, городская сумасшедшая сидит на асфальте посреди улицы и разговаривает сама с собой. Саша, наконец обратив внимание на подошедшую девушку, резко поднялась на ноги. — Нет, все в порядке. Простите, Вы не могли бы вызвать мне такси? — не хотелось, чтобы чужие люди видели ее слабость, но трясущиеся руки никак не смогли бы вбить точный адрес. — Конечно. Может Вам воды дать? Девушка была слишком милой, приторно милой. С таким же приторным, навевающим воспоминания ароматом. Такой знакомый и такой родной запах, Саша невольно потянулась к девушке и обняла ее. — Извините? Может Вам скорую вызвать? — незнакомка не стала отталкивать Трусову, заметив учащенное сердцебиение и наворачивающиеся слезы. — Прошу, побудь со мной еще немного. Я так скучала. — Что? Вы меня с кем-то путаете, — ситуация становилась все более и более абсурдной и, все-таки набравшись сил, девушка отстранилась от Саши. Но увидев красные, полные боли глаза, захотелось вновь прижать рыжую к себе. — Простите, мне просто нехорошо. Не берите в голову. — Скажите адрес, я вызову такси. Минуты ожидания такси шли невыносимо долго. Саше казалось, что с нее вся кожа сейчас слезет из-за стыда и глупости. Как она вообще могла подумать, что человек, который ненавидит ее больше всех будет волноваться за нее? — Ваше такси. Вот, возьмите, — девушка передала во все еще трясущиеся руки Трусовой бумажку с цифрами, — это мой номер. Напишите пожалуйста как будете дома. Саша без слов села в машину, лишь благодарно посмотрела на девушку. «Красивая», — подумала Трусова. С того дня ее больше никто не привлекал. Все лица, кроме близких людей, были будто заблюрены. Но почему-то сейчас она видела перед собой красивую девушку, а не расплывшуюся картинку. В своих мыслях она пробыла, пока таксист не напомнил о том, что они уже прибыли к дому. Дэвис жила в благополучном районе с хорошей инфраструктурой. Родители обеспечили ее всеми благами, чтоб девушка спокойно развивалась в интересующей ее сфере. Несмотря на то, что практически двадцать четыре часа она проводила с группой, она также училась в технологическом ВУЗе. Против получения образования она ничего не имела. Родители не настаивали, сама захотела. Трусова искренне восхищалась как у нее хватает сил подниматься с кровати в шесть утра, а в шесть вечера приходить и разносить репетиционный зал. Талантливый человек талантлив во всем, как говорится. Дорога до квартиры оказалась пыткой. Ноги ватные, взгляд затуманен, хотелось поскорее лечь в кровать и начать потихоньку разлагаться на атомы, чтоб перестать чувствовать. Чувствовать боль, утрату, страх и отчаяние. Одиночество и спасало и убивало одновременно. Саша могла остаться наедине с мыслями, чтоб без лишних ушей и глаз, но это со временем сводило с ума. Простые мысли начинали превращаться в довольно реалистичные картинки, будто мультфильм смотришь. Только мультфильм этот отнюдь не для детей. Саша вспоминает руки, обвивающие тело; глаза, словно самый чистый океан, в котором Трусова утонула с первого взгляда; запах, который хочется чувствовать каждую минуту. Вещи, которые Алена не забрала, стали единственной домашней одеждой Саши. Пара футболок и толстовка, в которых Косторная ходила по их бывшей квартире. Которые Трусова снимала с нее по вечерам и запускала руки утром от холода, когда они оставляли окно открытым на всю ночь. Такие воспоминания откликались теплом в животе и колкой болью в сердце. «Этого уже не будет», — слова, которые Саша говорит себе каждый раз, когда впадает в прошлое. Прошлое. Внезапно вспомнив, что она еще существует в реальном мире, она взяла телефон в руки, вынув из-под чехла записку с номером. — Надо бы поблагодарить для приличия, — Трусова ввела номер в мессенджер и отправила короткое сообщение: avtrusova Спасибо. Не успев отбросить телефон на кровать, Саша тут же получила ответ. — Быстро.

anna__shcherbakova_

Не за что. Надеюсь, что Вам лучше.

Хоть и хотелось написать, предложить что-то в знак благодарности, Саша понимала, что лишние люди ей сейчас точно не нужны. Пора бы сосредоточиться на себе и группе. Девушка только подумала о ребятах, когда на телефон пришло сообщение:

di__davis

Малышка, как ты? Кастинг назначен на завтра, знакомые Марка работают оперативно.

Я не приду домой сегодня, к маме заеду.

Пожалуйста, не устрой погром.

Люблю тебя, доброй ночи.

— Хах, были бы силы на «погром», — Саша потянулась за игрушкой, лежащей на полу. Тоже Аленина, кстати. Странно, что та не забрала ее. Любимая все-таки, — и вот мы снова одни с тобой. Завтра трудный день, нам предстоит много работы. avtrusova Спокойной ночи, Ди. Саша засыпала с игрушкой, надеждой на хорошую жизнь и сильной ненавистью к самой себе.