Вселенная

      — Костя, — обиженно бурчит Саша. И Костя минуту зависает.       Костя бывшую столицы Российской империи видел разную. Видел его, наивного и неопытного, видел статного и сурового, видел почти павшего физически, но все равно упорно держащимся и не сдавшийся.       Как и Александра Романова. Сашеньку он видел самого разного. Как тот смеётся, заливисто и беззаботно прикрывая глаза, как тот возмущено хмурил брови и совсем не по-аристократичному бранил все, на чем свет стоит.       Уралов действительно считает, что повидал самые разные стороны Питера. От самого хорошего, что в нем было, до самого… Кхм… Сомнительного.       И каждая его черта нашла свое отдельное место в сердце.       Костя любил его. Любого. Но…       Полностью изнуренный после долгих ласк, с опухшими глазами, охрипшим голосом и красными после душа щеками. Саша — это нечто другое, особенное.       Возможно, потому, что это зрелище вызвал сам Костя. И никто, кроме него, это увидеть не сможет.       — Хочешь, помогу тебе высушить волосы? — покладисто предлагает, прекрасно зная ответ.       — Хочу!       — Иди сюда.       Волосы у него после душа всегда кудрявятся больше обычного. Костя зарывается в них рукой, высушивая. Под свободной домашней рубашкой видятся красные следы, еще совсем бледные, но к утру наверняка станут темно-алыми.       «Возможно, я перестарался.» — была первая мысль, а затем вспомнилось, как Саша сам ближе прижимался и руки на волосах сжимал крепче. С благоговением имя его выстановал.       Да и красные отметины на спине, которые до сих пор горят, явно говорили о том, что в тот момент им двоим явно было не до этих мыслей.       Костя не может не провести по ним пальцами, мягко надавливая, на что получает недовольное ворчание, заглушённое шумом фена. Усталый, сонный Саша напоминал капризного взъерошенного кота. Хотя он и в обычное время повадками порой напоминал кота, но особенно сильно это выражалось в нем именно тогда, когда он устал и хочет спать.       — Не злись ты. Я же просто дразню.       Когда волосы полностью высушены, Романов практически засыпает у него на коленях, на что Костя может только тихо вздохнуть и поднять его.       На кровати Саша Костю не отпускает, как и собственно, Костя Сашу не отпускает. Вот так и легли в обнимку.       И Уралов в сотый раз за ночь проводит руками по родному телу и думает о том, что завтра с утра у Питера наверняка будет болеть поясница и надо будет сделать ему массаж. А еще желательно приложить на его засосы холодный компресс, чтобы зажили быстрее.