Яд и противоядие

Было бы ошибкой считать, что Ною абсолютно наплевать на свою работу. Если бы так и было, то парень не то, что бумаги бы не заполнял, а вовсе бы не являлся на свое рабочее место, сваливая всю возможную бюрократику* и документацию на подчинённых или сослуживцев, но Архивист всё же был ответственным человеком и не мог полностью забить на свои рабочие обязанности. Каждое утро ровно в девять он притаскивал свою хронически усталую тушку в офис, вешал любимое белое пальто на вешалку и садился за рабочий стол, на котором всегда в начале дня появлялась огромная стопка бумаги, которая своей белой горой начинала бесить молодого человека ещё из коридора. И если бы из неё можно было бы хотя бы оригами поделать, так нет же – это были все сплошь важные документы, связанные с жирными деньгами, договорами, квитанциями и тд. Сколько раз уже Ной мысленно обещал себе на вот такой же точно бумаге написать заявление на увольнение и отнести его начальнику, и сколько раз он сам же от этой идеи отказывался. А почему? Да всё просто – зарплату тут платили не маленькую и каждый месяц без перебоев. Архивист вроде не считал себя скупердяем или охочим до денег, но, когда после пополнения счёта в банке нарисовывались* новые циферки в банковском приложении, так сердцу как-то теплее становилось, а душе спокойнее. У него есть на что жить и с голоду он не помрёт. Про свой коллектив Ной ничего не мог сказать, потому что особо не старался влиться в него ещё на первых неделях и месяцах работы, а потом уже стало как-то не до этого. У них всё также, как и в любом другом офисе, есть стукачи и тупенькие, любящие сплетни и нелюдимые, всегда опаздывающие и приходящие за полчаса до открытия офиса, в общем, разномастный народец собрался, ничего удивительного. И всё бы ничего, сложилось бы как-то, если бы не одна жирная проблема, которая недавно нависла над их офисом, а если точнее, над их непосредственным начальством. Мистер Руд что-то там натворить успел - то ли ограбил кого-то, то ли ещё что, но в один из дней им всем объявили, что у них теперь новый главный, потому что старый сидит за решёткой, а саму фирму купила сторонняя компания. Сначала эта новость никого особо не удивила и даже волнений не было практически, но вот когда пошел слушок, что новое начальство решило сделать пересмотр работающих кадров, так всех сразу охватила нехилая паника, оставались спокойными лишь единицы, в числе которых был и Ной. Архивист в принципе не понимал, чего все так волнуются, ну и у него была своя отдельная плюшка в виде возникшей возможности наконец-то убраться из этого тухлого места, если уж не сам, то хотя бы благодарственным пинком от новой «внутренней власти» их фирмы. Он прекрасно знал, что при сокращении кадров часто пишут невероятно крутые рекомендации и оказывают помощь в поиске новой работы, чтобы бедный сотрудник не лишился работы в принципе, раз его увольняют с его недавнего рабочего места. Ной сделал ставку на это обстоятельство, ну и плюс уже заранее списался с своим знакомым, который, если что, прикроет спину и даже может дать рабочее место на некоторое время, пока мужчина не найдет себе новое дело. В один из дней весь их небольшой коллектив пригласили в главный офис на беседу с новым начальником. Филиал находился недалеко от улицы Уайтхолл. Ной уже сразу оценил удобство такого расположения. Почти центр Лондона, недалеко от всех главных достопримечательностей, да и всегда есть где поесть и что-либо дополнительное купить. Сам кабинет директора находился на пятом этаже вместе с кабинетом зама и еще парочки офисных отделов. Архивист по ходу продвижения осматривал все вокруг и старался запомнить дорогу, ему же ведь еще обратно ехать. Начальник решил видимо, как в школе, идти по фамилии, поэтому первым, конечно же, был вызван Ной, который в момент озвучивания его фамилии смотрел на летающих голубей за окном. Очнулся он и вернулся в реальность только тогда, когда его совсем не аккуратно тыкнула коллега, кивая в сторону кабинета главного. Ной тихо чертыхнулся, выплескивая мысленно свою ярость и запас матных слов на ни в чем не повинных птиц, и вошел в помещение рабочего кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Помещение было сделано в темно-синем цвете с яркими белыми вкраплениями в виде стола и кресел. Небольшой шкаф в углу комнаты, комод с заставленными книгами полками и небольшой диван около окна. Все аккуратно и со вкусом, никаких излишеств. Ной потратил не больше десяти секунд на осмотр рабочего кабинета, а потом перевел свой взгляд на человека, который сидел за столом. Свет от окна мешал разглядеть подробнее черты сидящего мужчины, но даже так Архивист прекрасно видел внешность того, кто теперь являлся его директором. - Вот чёрт, - хрипло просипел Ной. - И я тебя рад видеть, - весело ответил Ванитас. Подростковая влюбленность такая глупая и дурацкая, но почему запоминающаяся на всю жизнь. Первая любовь въедается в твою память намертво и навечно без возможности хоть как-то ее оттуда вымести. Такой же момент был и в жизни Ноя, когда он окончательно и бесповоротно влюбился в Ванитаса, всегда веселого и смелого голубоглазого мальчишку, который единственный не побоялся заговорить с новеньким, пришедшим к ним в школу в выпускном классе. Эта обычная ничем ни примечательная мальчишечья дружба быстро переросла в крепкие отношения, а затем и в настоящую любовь, которую приходилось скрывать от всех, даже от собственных родителей. Но все тайное всегда становится явным. О них узнали. Откуда? Их одноклассник заметил, как они целуются за домом поздно вечером. Настучал всем. Родители Ванитаса просто в панике забрали своего сына прочь из города, уехав куда-то в Европу, а Ноя бабушка сдала его тете, потому что не могла терпеть такого богохульника у себя дома. Тетя, сестра погибшей матери, не особо так и смотрела за племянником, просто иногда давала деньги и кормила, выставив из дома, когда тому исполнилось восемнадцать лет. Первое время Ной кантовался у друзей, потом нашел работу и переехал в общежитие при заводе, где он помогал отгружать пришедший груз еще до поступления его на рабочие станки. Накопив денег, купил билет в Англию и уехал, совершенно не сожалея о своем выборе. Там он смог с горем пополам найти себе основную работу в офисе и подработку в кафе. Его обучили работе с документами и нужными программами на одной работе и готовить вкуснейший капучино на другой. Так прошло еще два года. С работы баристы Архивист уволился и полностью ушел в макулатурскую сферу работы с документами и бухгалтерской программой. Так прошло еще четыре года. И сейчас Ною совсем скоро должно будет исполниться двадцать восемь лет, когда он впервые видит Ванитаса после их долгой многолетней разлуки. Ванитас внешне практически не изменился – все те же иссиня-черные волосы, светлые голубые глаза, черты лица все те же, да и улыбка не поменялась ни на грош. Он лишь возмужал и стал выглядеть более взрослым, серьёзным и ответственным, что сильно разнилось с тем взбалмошным мальчишкой десятилетней давности*. Наверное, судьба еще так сволочь, раз решила сделать им такую подлянку в жизни. Встретиться после стольких лет разлуки – это как яд и противоядие одновременно. Безумно больно, но при этом очень хорошо и сладко. И они оба это чувствовали. Для Ванитаса жизнь после уезда из Кобе тоже не была медом намазана. Первое время родители водили его по врачам, пытаясь «вылечить» сына от «голубой болезни», но потом бросили это дело, успокаивая себе тем, что теперь их ребенок далеко от того «больного мальчишки» и не подвергнется больше его влиянию. Ванитас просто молчал, ничего не говоря и никак не комментируя, потому что прекрасно знал своих родителей и просто не хотел, чтобы его насильно упекли в какую-нибудь психбольницу. Потом отец начал натаскивать сына как приемника их семейного бизнеса. Парень получил высшее образование в сфере экономики и управления и потом посвятил всего себя компании, стараясь ради семьи и ради одобрения отца, в частности. Сейчас оба старших родителя живут в Флориде в Америке и не волнуются о своем сыне, который уже в двадцать девять лет смог отлично зарекомендовать себя как руководитель прибыльного торгового дела. Эти двое уже давным-давно забыли о той старой ситуации, которая произошла с их любимым сыном в Японии, но вот Ванитас не забыл совершенно, не утратил ни единого клочка воспоминания, связанного с тем человеком, которого он полюбил. Он звонил в свой родной город, пытался найти Ноя по разным связям и каналам, которые успел набрать за достаточно краткое время своей карьеры, но все было без толку - Архивист словно испарился в воздухе. И вот когда Ванитас уже совсем потерял надежду увидеть свою первую любовь, которую еще с подросткового возраста молча хранил в сердце, скрывая ото всех, она внезапно появляется на пороге его кабинета, практически не изменившись, только лишь повзрослев. Наверное, не стоит говорить, что оба были обескуражены такой внезапной встречей после более чем десяти лет разлуки, но также оба были безумно счастливы наконец-то встретиться, ведь такой волшебный шанс выпадает ни каждому. - Слушай….….а ты вечером свободен? *(1) "бюрократику" - здесь я специально написала так, потому что это моя издевательская и высмеивающая форма бумажной бюрократии или самого слова "бюрократия". *(2) "нарисовывались" - здесь просто моя карикатура обычного литературного слова, просто примите, что я так неправильно специально! написала. *(3)давности - там было более десяти лет, но я написала в таком виде для словца, чтобы предложение звучало более презентабельно.