Эленна: Уснуть и видеть сны

Эленне казалось, что Амон Эреб вымер. Не было слышно громкого голоса лорда Келегорма. Не дымили кузницы, где день и ночь пропадал лорд Куруфин. Не слышалось ехидного ворчания лорда Карантира. И больше не было мамы. Амон Эреб будто покрывался паутиной изнутри. Даже прислуга ходила на цыпочках и разговаривала полушепотом. Так делают эдайн, когда в доме лежит покойник. В крепости покойников было четверо. И все четверо почему-то еще ходили, дышали, что-то говорили, но не жили. Маэдрос, Маглор, Амрод и Амрас. Последние оставшиеся в живых сыновья Феанора. Временами Эленне казалось, что во всем Амон Эребе только одно живое существо – она сама. В тот день, когда они вернулись из Дориата, небо затянуло тяжелыми снеговыми тучами. Собирался страшный буран. Уже срывался снег. Ложился на черные волосы лорда Маглора, словно седина, которой у эльда просто не могло быть. Лорд Маэдрос глянул сквозь выбежавшую навстречу войску Эленну. Ледяная правая рука стиснула ее запястье так сильно, что на коже остались синяки. Неживые пальцы сгибались с большим трудом. Да и живые тоже. Старший сын Феанора притянул Эленну к себе, повернул ее руку ладонью вверх и опустил в нее серебряную звезду. В серых глазах царила непроницаемая пустота. Эленна молча уставилась на знак Первого Дома, который мама всегда носила на шее. Перевела взгляд на все еще державшего ее лорда. Тот с трудом разжал пальцы, отпуская аданет. Эленне было девятнадцать, когда спокойная размеренная жизнь разлетелась на куски. Грохот разбитого о каменные плиты пола стекла вырвал Верную из страшных воспоминаний. Аданет вздрогнула. Она так и сидела на подоконнике небольшого окна в южной башне. Какие балроги ее сюда занесли, Эленна не вспомнила бы и под пыткой. По ту сторону окна царила непроглядная темень. Ветер гнал по небу тяжелые тучи, и только Итиль ненадолго появлялась в разрывах. Круглая и желтая, как кошачий глаз. Звезд не было видно совсем. Грохот повторился, и Эленна нехотя сползла с подоконника. Громыхали в покоях старшего лорда. Аданет почти бегом одолела лестницу, помедлила у дверей, но все же решительно потянула на себя железную ручку. В покоях лорда Маэдроса царил уже ставший привычным за полгода кавардак. Свечи потухли, и теперь свет давал только подозрительно ярко пылавший камин. Будто в пламя выплеснули что-то горячительное. Разворошенная кровать выглядела так, будто с нее в ярости сорвали все белье, но спать так и не легли. На столе громоздили залежи бумаг. Остро пахло выпивкой, пылью и затхлостью. Хозяин покоев сидел в любимом кресле, вытянув бесконечно длинные ноги. Рядом с ним валялись осколки кувшина и бутылок. Правая рука с пристегнутой железной дланью бессильно висела. Левая судорожно сжимала простой кубок. Глянувшие на вошедшую без стука аданет серые глаза никак не могли принадлежать разумному существу. Скорее зверю. Или морготовой нечисти. −Может, хватит уже? – тихим злым голосом поинтересовалась Эленна, выразительно оглядывая комнату. – У меня стойкое ощущение, что ты так и не вернулся из Дориата. Тонкие красиво очерченные губы искривились в жутковатой усмешке. Ярче выступил перекосившийся шрам, делая красивое в общем-то лицо очень похожим на оскалившуюся морду. −А меня стойкое ощущение, что ты ничего не боишься. – голос у Маэдроса был ровным, но в нем так и слышалось волчье рычание. – Убирайся, Эленна. Без тебя тошно. −А уж мне-то как тошно. – не повышая голоса, ответила Эленна. – Полгода одно и то же. Ты пьешь, Маглор шляется невесть где, а возвращается в таком виде, будто его волколаки драли. Близнецы часами сидят друг напротив друга и молчат, как статуи. Слуги разбегаются. Воины занимаются Моргот знает чем. Меня слушаются со второго раза на третий. Я спрашиваю тебя, сколько еще это будет длиться? Пустота из серых глаз ушла. Теперь в них полыхнула ярость. Кубок с грохотом обрушился на пол, но не раскололся. Маэдрос одним движением поднялся на ноги и оказался рядом так стремительно, словно не выпил в одного половину запасов крепости. Обе руки вцепились Эленне в плечи. −Как ты смеешь так говорить, смертная? – прорычал Маэдрос, наклоняясь к ней. Эленна поморщилась от запаха вина и все так же негромко ответила: −Могу и смею. В Дориате погибла моя мать, если ты не забыл. И эта потеря навсегда останется со мной. Но мертвых больше нет. А живые хотят есть. Однажды ты увидишь своих братьев. Вы ведь не уходите навсегда. А пока твоя обязанность как старшего позаботиться о живых. −Сотни лет я только и делаю, что забочусь! – рявкнул Маэдрос ей в лицо. – Когда не стало отца, я заботился обо всем! Когда не стало Финьо, я собирал все воедино! Все время я! Могу я, наконец, остаться со своей скорбью наедине?! −Нет, не можешь. – голубые глаза Эленны сверкнули так же яростно, как и у нолдо. – Потому что ты по-прежнему старший сын Феанора. Потому что ты в ответе за сотни жизней. Потому что если ты останешься сейчас один, это тебя просто уничтожит! Маэдрос разжал руки и отпрянул. Вздрогнул всем телом и провел по лицу живой ладонью, будто только что проснулся. Пламя в глазах потухло так же быстро, как и вспыхнуло. Эленна только сейчас заметила, что правая манжета у него в крови. −Что с рукой? – уже спокойно спросила аданет. Маэдрос уставился на запястье так, словно видел его впервые в жизни. −Не помню… − ошарашенно прошептал он. Эленна тяжело вздохнула и решительно дернула завязку, открывая стык железа и живой плоти. Кожа вокруг похожей на латную рукавицу длани покраснела. Аданет осторожно распустила сложную систему креплений и потянула металл на себя. Культя выглядела нехорошо. Складывалось впечатление, что Маэдрос, забывшись, ударил по чему-то неживой рукой с такой силой, что не спасла даже плотная ткань, обтягивающая неживую руку изнутри. Оставшиеся на коже ссадины местами стянулись коркой, а местами обильно кровоточили. −Этого еще не хватало. – процедила Эленна. – Садись, будем лечиться. Маэдрос послушно, как ребенок, опустился в кресло. Не сводил глаз с Эленны, промывавшей ссадины вином и осторожно бинтовавшей невесть откуда взявшейся чистой тканью. Аданет затянула последний узел, отложила железную руку на стол и, наконец, взглянула Маэдросу в глаза. Прозрачно-серые и какие-то очень беззащитные. −Мой лорд? – тихонько спросила она. Тонкие губы дрогнули в слабой улыбке. −Надо же, ты вспомнила кто я. −Я и не забывала. – спокойно ответила Эленна, собирая со стола бутылки. – Просто последние полгода моего лорда здесь не было. Маэдрос не ответил. Лишь негромко застонал и запрокинул голову, разглядывая потолок. Эленна убрала непочатые бутылки, смела осколки, перестелила постель и открыла, наконец, окно. Ворвавшийся в комнату холодный, пахнущий дождем воздух заставил Маэдроса вздрогнуть и сесть прямо. −Прости меня, Эленна. – негромко, но внятно произнес он. – Я непозволительно расклеился. −Приходи в себя, мой лорд, и возвращайся к своим обязанностям. – улыбнулась Эленна. – Мне все-таки не хватает опыта, чтобы одной справиться с целой крепостью. −Ты не одна. – вот теперь Маэдрос действительно улыбался. – И спасибо тебе. Эленна улыбнулась и вышла из покоев старшего лорда.

***

В собственной комнате, более того, в собственной постели Эленну поджидал сюрприз. Даже два сюрприза. Из-под одеяла на опешившую аданет уставились две одинаковые глазастые физиономии. −Не поняла… − протянула Эленна, глядя на устроившихся в ее кровати младших лордов. – Это что за наглый захват чужих территорий? Вам своих покоев мало? −Ну, Звездочка! – скуксился Амрод. – Одним спать совершенно невозможно. Такое снится, что хочется сразу в окно, только бы этого не видеть. −К тому же, − поддержал брата Амрас. – себе можешь сколько угодно врать, но мы-то не слепые. Тебе это тоже нужно. Эленна покачала светловолосой головой с порядком рассыпавшейся за день косой. Амбаруссар всегда оставались для нее загадкой. Прожившие на свете ни одну сотню лет. Родившиеся раньше, чем предки Эленны открыли глаза, они все равно иногда вели себя, как обычные дети эдайн. А иногда, напротив, очень напоминали их самого старшего брата. −Кыш из моей кровати. – уже без прежней уверенности повторила она. Разумеется, лорды-близнецы услышали ее неуверенность. На губах расцвели одинаковые улыбки. Амрод и Амрас были совершенно неотличимы внешне. И все же было в них что-то неуловимо разное. Старшие братья их никогда не путали. Эленна тоже. А вот остальные даже говорили о младших лордах, как об одном. С тяжелым вздохом Эленна расстегнула оружейный пояс. Устроила меч на подставке, скинула теплую верхнюю тунику и сапоги, оставшись в штанах и рубахе. Распустила косу и прошлась гребнем по недлинным светло-русым волосам. Плеснула в лицо холодной водой. И только после этого забралась в постель. Амбаруссар завозились, пропуская Эленну в середину, покрутились еще немного, как потревоженные котята. Наконец, затихли, устроив рыжие головы у Эленны на плечах и блаженно выдохнув. −Даже думать не хочу, как это выглядит со стороны. – отрешенно проговорила Эленна, накручивая на палец прядь длинных рыжих волос. Амрод справа тихо засмеялся, щекотно дыша в шею. −Ты дверь заперла, так что смотреть со стороны некому. Пригревшиеся младшие лорды засопели почти одновременно. Только Амрас сонно пробормотал: −Звездочка, а может, ты нам близняшек родишь? Все веселее. −От вас, что ли, близняшек? – пошутила Эленна. От такой шутки близнецы проснулись и уставились на нее с одинаковым негодованием. −Ну ты и придумала. – фыркнул Амрод. – Ты же нам как сестренка. Просто если у тебя однажды будут дети… −Да спи уже. – шикнула на него Эленна. – Заглядывать в будущее – неблагодарное дело. Братья, все еще возмущенно ворча на квенья и подозрительно напоминая при этом лорда Карантира, все-таки улеглись, обняли аданет с двух сторон и, наконец, заснули. Эленна долго лежала без сна. После неприятной сцены в покоях старшего лорда ее будто догнали чувства, которые она так долго запрещала себе испытывать. Мамы больше нет. И не будет. И кто знает, могут ли эдайн встретиться там, за гранью. Из глаз сами собой потекли слезы. Эленна глубоко вдохнула, стараясь не потревожить близнецов. И, наконец, заснула сама. Ей почему-то снились Маэдрос и Маглор. Братья стояли спина к спине, выставив мечи, словно от кого-то защищались. Вокруг них плясала и кружилась стена пламени.

***

Мерный рокот моря было слышно повсюду. Эленне казалось, что море знает. Море зовет к себе, за собой. Безумно хотелось поддаться этому зову. Но приказ крепко держал ее на земле. Вычислить, куда уходили жители разоренного Дориата, было несложно. Огромный поток беженцев тянулся вдоль Сириона, через Ивовый Край. Чтобы упереться в речное устье у залива Балар. Сюда вообще текли беженцы едва ли не со всего Белерианда. И город лишенных дома рос на глазах. Эленна жила здесь уже третий месяц. Ночевала в наскоро поставленной времянке, а днем помогала возводить стены, таскала ведра и чего только не делала. Больше, правда, слушала. Говорили здесь на какой-то фантастической смеси синдарина, талиска, каких-то совсем непонятных диалектов. Но, что странно, все друг друга понимали. Эленну интересовало только одно. Где же, в конце концов, Сильмарилл. −Элайна! Придержи! – крикнул с лесов невысокий шустрый Таурон, нандо из Дориата. Эленна послушно перехватила раскачивавшееся на веревке ведро с раствором и осторожно отставила его в тень. Следом бесшумно спрыгнул Таурон, отряхнул руки и вытер рукавом лоб. −Эру, ну и жара здесь. – пожаловался нандо куда-то в пространство. – Еще и влага эта. Совсем дышать невозможно. −Еще бы, после Дориата. – отозвалась Эленна, разглядывая собственные почерневшие от загара руки. Таурон пихнул напарницу плечом. −Дориат… − проговорил он. – Дориат перестал быть прежним после того, как к королю попал этот проклятый Сильмарилл. −Так это правда, что адан выковырял его из короны Моргота? – прикинулась дурочкой Эленна. Таурон дернул уголком пухлых потрескавшихся губ. −В твоем представлении, аданет, все очень просто. – хмыкнул он. – Но да. Это правда. Камень попал в Дориат, и настали темные времена. Эти проклятые камни никому не принесли добра. −Значит, и хорошо, что он где-то потерялся. – пожала плечами Эленна, отвинчивая пробку от походной фляги и делая большой глоток. – И никому больше не причинит зла. −Да если бы он потерялся. – с какой-то невероятной тоской проговорил Таурон и покосился на белеющий неподалеку наполовину построенный дворец. – Такие вещи не теряются. Нет, наследство Эльвинг осталось с ней. Эленна протянула нандо свою фляжку и тоже взглянула в сторону дворца. За все время, что она тут провела, удалось установить, что правительницей Гаваней считают маленькую смертную. Внучку Лютиэн Эльвинг. Но правил за нее Совет, в который входили спасшиеся из Дориата советники Тингола. Значит, наследство принцессы осталось с ней. Хорошо. −Элайна, сходи, пожалуйста, за водой. – попросил Таурон, вновь забираясь на лестницу. – У нас совсем ничего не осталось. Эленна плотнее затянула на выгоревших волосах повязку, подхватила брошенные ей фляги и почти бегом припустила вниз по улице. По обеим сторонам вырастали невысокие двухэтажные домики из светлого камня. Весь город получался невысоким белоснежным сияющим в свете Анора. Внизу пронзительно голубело Великое Море. Эленна даже приостановилась, глядя на величественную гладь. Где-то там, за неверной линией горизонта, скрывалась земля Валар. Откуда пришли в Эндорэ эльдар с пылающими глазами и сердцами. Верилось в это с трудом. Эленна поудобнее перехватила фляжки и припустила к источнику на площади. Вокруг него традиционно собирались за досужими и не очень разговорами. Аданет присела на бортик, откупорила фляжку и подставила ее под струю. Рядом с ней присела эллет в белом платье, с убранными в замысловатую прическу золотыми волосами. Эленна не обратила на соседку внимания. От брызжущей холодной воды начинало ломить пальцы. −Хорошая вода, верно? – раздался вдруг над ухом мелодичный голос. Эленна вздрогнула от неожиданности. Фляжка чуть не выскользнула из пальцев, но аданет удалось удержать ее. Только сейчас Верная рассмотрела сидевшую рядом эллет. Белоснежная кожа будто сияла в свете Анора. Огромные голубые глаза горели так же ярко, как и у сынов Феанора. Чем-то она была на них похожа. То ли высокими скулами, то ли общим горделивым выражением. −Да, очень хорошая. – улыбнулась нолдиэ Эленна. – И очень вкусная. −Говорят, эта вода очищает разум. – продолжала нолдиэ, глядя Эленне в глаза. – Позволяет увидеть сокрытое. −Боюсь, это доступно только Старшим Детям. – ответила Эленна, подставляя под струю вторую флягу. – Мы, смертные, слепы и глухи к силам стихий. Моргот побери, да почему же вода такая холодная? Будто прямиком из Хелькараксэ. −Но стихии не слепы к вам. – проговорила дева, безмятежно голубые глаза будто слегка потемнели. – Тебе холодно, дитя? Фляжка выскользнула из задубевших пальцев и ушла на дно чаши. Эленна уставилась на нолдиэ широко раскрытыми глазами. Холод медленно полз от пальцев выше, к ладоням, запястьям. Пухлые губы нолдиэ сложились в понимающую улыбку. −Вижу, холодно. Вода не принимает тебя. Ты не отсюда, аданет. И ты таишь в сердце недоброе. Эленна отступила на шаг, сжимая кулаки. Чувствительность понемногу возвращалась. Только взгляд девы не сулил ничего хорошего. Сияющие голубые глаза вперились в такие же светлые, только без валинорского огня. Эленна почувствовала, как чужая воля надавила ей на виски. Стиснула зубы, выдерживая натиск. И все-таки не сдержала его. Глаза нолдиэ распахнулись в пол-лица. −Верная Феанорингов… − прошептала она. – Не двигайся! Неожиданно сильная рука девы вцепилась Эленне в руку. Аданет рыкнула и ребром свободной ладони рубанула нолдиэ по запястью. Хватка разжалась, а Эленна что было сил бросилась наутек. −Держи ее! – слышалось за спиной. – Живой! Так быстро Эленна не бегала никогда в жизни. Стрелой неслась она по узким извилистым улочкам, расталкивая мастеровых, перепрыгивая через нагромождения камней, досок, тачек с раствором и прочего строительного добра. Эдайн и эльдар шарахались от нее в разные стороны. Позади слышался шум погони, но Эленна никак не могла найти никакой подворотни, где можно было отсидеться. Из переулка наперерез ей выскочил стражник. Замахнулся мечом. Эленна, не сбавляя скорости, поднырнула под его клинок, приложила эльда ногой под колено и помчалась дальше. Крики теперь слышались не только сзади, но и слева. Эленна проскочила узкий проход между домами, ссыпалась с лестницы на нижнюю улицу и вдруг поняла, где оказалась. Ее загнали к южному утесу. И уже успели взять в кольцо. От долгого бега закололо в боку. Ноги скользили по пыльным камням. Обжигающе светил Анор. Перед Эленной раскинулся невысокий белый утес, вдававшийся в море. Внизу синела вода. Деваться отсюда было некуда. Стража Гаваней двигалась полукольцом, выставив мечи. Среди них Эленна заметила беловолосого синда с какой-то незнакомой фибулой на плече. Ледяные светлые глаза впились в нее крючьями. −Верная Первого Дома. – мягко протянул синда. – Госпожа Галадриэль распорядилась доставить тебя живой. Будет лучше, если ты не будешь сопротивляться. Деваться тебе все равно некуда. Эленна сделала шаг назад. Из под пятки посыпались камешки. Глаза синда хищно прищурились. −Не делай глупостей, аданет. – проговорил он. – Слезай оттуда, и идем со мной. Пока мы не стащили тебя силой. Эленна покосилась через плечо. Высоко… Мамочки, как же там высоко. Или ей только от страха так кажется? −Ну же, дитя. – продолжал синда. – Как тебя зовут? −Эленна. – неожиданно даже для себя ответила аданет. – Меня зовут Эленна. −Благородное имя. – синда сделал еще один маленький шажок к ней. – Я Трандуил, сын Орофера из Дориата. Тебе незачем бояться. Эленне вдруг сделалось смешно. −О нет, мне есть чего бояться. – усмехнулась она. – Моя мать убила вашу королеву Нимлот. И с криком бросилась вниз.

***

Удар о воду выбил из нее дух. С нечеловеческим трудом Эленне удалось удержаться в сознании и даже открыть глаза. Анор сиял где-то далеко наверху, а сама она медленно погружалась в прозрачную и такую прекрасную синеву. Почему-то немыслимо захотелось закрыть глаза и отдаться этой стихии, которая древнее и сильнее ее. Внутренности сжало, будто когтистой лапой. Лорд Маэдрос приказал ей вернуться. Разве Верная может ослушаться приказа своего лорда? Эленна принялась грести. Вверх, к свету. Благо, плавать она в свое время научилась. Пусть даже и в реке. Главное только не думать, какая невероятная глубина там, внизу. Когда Эленна всплыла и жадно схватила ртом воздух, утеса не было рядом. Он виднелся гораздо правее. Очевидно, ее снесло течением. Аданет задавила начавшуюся было панику и легла на спину, чувствуя, как поддерживает ее вода. Перевела дыхание и только потом начала загребать к берегу. Утонуть она всегда успеет. Ощущение дна под ногами было внезапным и немыслимым, учитывая, что до берега было прилично. Эленна встала во весь рост. Вода едва доходила ей до груди. −Отмель. – догадалась аданет. Приглядевшись, она заметила, что вода здесь и почти до берега слегка меняет оттенок. Еще не до конца веря в свою догадку, Эленна двинулась в сторону берега. Дно не заканчивалось. Отмель довела ее почти до каменистого пляжа. Проплыв еще немного, Эленна без сил повалилась на мелководье. −Спасибо, Ульмо. – тихо прошептала она куда-то в камни. – Спасибо тебе за твою милость. Как иначе это назвать, она попросту не представляла. Ужасно хотелось спать, но надо было подняться, найти укрытие до вечера, а после вернуться к тайнику с припасами и забрать оставленную в соседней деревушке лошадь. Но сначала немного полежать.

***

−Немыслимо! – метался по кабинету Орофер. – Лазутчица Феанорингов в Гаванях! Что теперь? Войско Первого Дома под стенами? Которых нет. Сидевшая в кресле подле мужа Галадриэль опустила веки, вспоминая. Молодая светлокудрая аданет. Голубые глаза на бронзово-смуглом лице. Яростное пламя внутри, пробившееся даже сквозь насланный холод Вздыбленных Льдов. −Не думаю, что Маэдрос немедленно отправится на нас войной. – проговорил Келеборн. – После Дориата ему тоже нужно время. −Вдумайся, Келеборн! – не успокаивался Орофер, светлые глаза его пылали почти как у аманэльда. – Несколько месяцев у нас под носом крутилась вражеская разведчица. Конечно, аданет вряд ли могла узнать и запомнить слишком многое, но все же… −Все же не стоит ее недооценивать. – не открывая глаз, произнесла Галадриэль. В открытое окно дышало свежестью море. Слышались резкие крики чаек. А в кабинете сгущалась грозовая туча. Дочь Финарфина открыла глаза и обвела ими мужа и бывшего советника Тингола. −Я чувствую, что эта аданет жива. – проговорила Галадриэль. – И мне не по себе от того, что открыла вода. Кого эта дева приведет в мир. Нет, сейчас Гаваням ничего не угрожает. Гроза разразится позже. У нас еще есть время. Влетевший в окно порыв ветра смел бумаги со стола Орофера, закружил их белыми чайками. Наступила тревожная тишина.

***

Маэдрос задумчиво постукивал себя по губам. Эленна, исхудавшая, дочерна загорелая, с побелевшими от света Анора волосами, украсившаяся шрамом на лбу после встречи с отрядом орков, сидела в кресле в его кабинете и все никак не могла закончить свой рассказ. Амбаруссар смотрели на нее с восхищением. Кано встревожено. −Значит, тебя раскрыли. – проговорил Маэдрос и тут же махнул рукой на вскинувшуюся Эленну. – Нет, я тебя вовсе не виню. Галадриэль – тут старший лорд скривился. – всегда умела видеть суть вещей. Собственно, Галадриэль – это ее здешнее имя. В Амане ее звали Артанис. Она наша кузина. Здесь, в Эндорэ, она была ученицей майэ Мелиан. Так что ничего удивительного. Меня волнует другое. −Сильмарилл в Гаванях. – твердо ответила Эленна. Глубокая складка между бровями Маэдроса так и не разгладилась. −И нам надо решить, что делать. Мы не можем напасть на них. Левая рука как бы невзначай легла на горло и с силой потерла. В последнее время Маэдросу будто не хватало воздуха. Словно на шее затягивалась незримая, но от того не менее прочная петля. Впрочем, он даже знал ее имя. Клятва. Клятва требовала, чтобы ее исполнили. Старший поймал встревоженный взгляд Макалаурэ и заметил, что рука брата точно так же растирает шею. Близнецы настороженно следили за переглядками старших братьев. −Мы не будем решать это сейчас. – твердо проговорил Макалаурэ. – Тут есть над чем крепко подумать. Маэдрос согласно кивнул. И тут же поморщился, чувствуя, как прочнее затягивается удавка. Кано говорил хорошие правильные слова. Но, кажется, и сам чувствовал, что если камень не отдадут добром, придется взять его силой. И Моргот знает, сколькими жизнями придется за него заплатить.

***

На Эленну Маглор наткнулся в большом каминном зале. Аданет сидела, укрывшись зимним плащом, перед пустым камином. −Что с тобой? – спросил второй лорд Амон Эреб, усаживаясь рядом. Эленна подняла на него глаза. −Не знаю. Мне временами становится так холодно, что хоть руки в огонь суй. Такое ощущение, что заклятье вашей кузины аукается. −Возможно. – кивнул Маглор. – Если позволишь, я посмотрю. Эленна доверчиво протянула ему ледяные ладони и пробормотала в сторону: −Ведьма она. Чуть руки мне не отморозила в середине-то лета. Маглор осторожно сжал тонкие загрубевшие пальцы, напевая простенькую мелодию. Так и есть. Сестрица оставила Эленне прощальный подарок, поселив в костях холод Хелькараксэ. −Да, на тебе определенно ее чары. – проговорил Маглор. – Сейчас попробуем прогнать их. Собственно, для того, чтобы рассеять сестрицыны чары, подошла бы любая Песнь Силы, но Маглор почему-то запел: −Разгромлены в прах, Сжав волю в кулак, отомстить должны. Сквозь пламя и кровь Сражаются вновь За свои мечты. И ты не сдавайся.   В памяти всегда Свет легенд останется. Слышишь, как они тебя зовут? Каждый раз, когда Мир в тебе нуждается, Бейся до последних сил и помни: Легенды не умрут. Эленна склонила голову на подушку дивана и задремала. Ее ладони в руках Маглора потеплели.

***

Ночь пылала светом факелов. Посреди огромного лагеря прижимались друг к другу спинами ощетинившиеся мечами Маэдрос и Маглор. В левой руке второй сын Феанора сжимал резной деревянный ларец. Перед ними стоял высокий, одного роста с Маэдросом, светловолосый воин в белых одеждах и сияющем золотом нагруднике. Воин что-то говорил на незнакомом языке. Маэдрос, кривясь, отвечал. Воитель произнес какую-то длинную фразу, и по рядам собравшихся вокруг сынов Феанора воинов пробежал шепоток. Маглор опустил голову и крепче стиснул ларец. Маэдрос, напротив, выпрямился еще сильнее. Свистнула сорвавшаяся с тетивы стрела, но, не долетев до Маэдроса, сгорела в воздухе. Из толпы медленно вышагнула темноволосая аданет в простом кожаном нагруднике. Пламя сорвалось с ее правой руки, стеной отделяя братьев от войска. Аданет хмурилась. Голубые глаза метали искры. Эленна открыла глаза, глядя в темный потолок. Этот сон приходил к ней чаще других. Особенно теперь. Когда она ждала ребенка.