не отдам никому чувства

      Вся крю косилась на них каждый раз, когда они показывали свою особую связь, Стас скрипел зубами, просил скрываться даже в офисе в зависимости от того, кто работает, и ребята даже какое-то время решили, что, наверное, он прав. А потом Серёжа послал Стаса нахуй, когда тот запретил ему обнять Диму, сидящего рядом на диванчике, потому что в офисе тусовались Заяц и Попов из Лютых, почему-то вместе.       Это был первый звоночек, но ребята пропустили его мимо. Потом в один из рабочих дней Антон потянулся к Арсению, чтобы показать что-то в телефоне, а Шеминов кинул в них комком бумаги. Шастун слегка обиженно посмотрел на Стаса и уже думал отодвинуться от Арсения, но Попов внаглую за талию притянул к себе парня, улыбаясь ему. Уже тогда нужно было заканчивать этот цирк.       «— Мы тебе доверили это не для того, чтобы ты сам делал из каждого нашего взаимодействия трагедию, — фыркнул Арсений, показательно сжимая бедро Позова ладонью.       — Вы просто не замечаете, что делаете и где делаете, — злился в ответ Шеминов и волком смотрел на всех четверых».       На том и порешили, попытались свыкнуться, находить компромиссы, успокаивать себя и друг друга тем, что в конце дня они едут домой вместе и там не придётся что-то скрывать. Но злость на ситуацию копилась все больше, они больше ссорились друг с другом, выплёскивая эмоции, вся работа шла плохо и долго, все понимали, что что-то идёт не так. Стас почему-то скептично относился к их отношениям, слегка зло шутил об этом, но парни мирились с этим, потому что они не обычная пара, они другие. И это все добивало, убивало все хорошее между ними. Крю замечали, что все чаще эти четверо молчат друг с другом, уезжают не вместе, как раньше, а съемки телевизионной импровизации совсем скоро. Стас вдруг стал больше наблюдать, чем вмешиваться в их отношения, и однажды, когда они были все дома, Матвиенко вдруг зашёл в зал с очень задумчивым видом.       «— Ему нравится, что мы ругаемся. Вы не видите?       Арс выпрямился и отложил джойстик, смотря на Серёжу. Все равно Шаст выиграл заочно. Антон поставил игру на паузу и нахмурился, повернувшись на мужчину.       — Да нет, малыш, не думаю, Стас же наш друг, он бы.. — начинает Шастун, качая головой, но Арсений кладёт ему ладонь на колено, чуть сжимая и заглядывая в глаза.       — Антош, он действительно наш друг, но границы его познания несколько сужены, — подаёт голос Дима, выходя из кухни с бутербродом в руке.       — Что?..       Антон растерян. Стас его друг, очень давно, Стас всегда помогал им, всегда поддерживал их любые сумасшедшие идеи.       — Серёжа прав, Шаст, видимо, Стас не может принять нас в полной мере, — вздыхая, произносит Арсений и поджимает губы. Как же они раньше не додумались до этого».       Был долгий разговор, где Антон действительно сложил два плюс два и все понял, где Серёжа весь вечер фыркал на Шеминова, выдавая очень едкие шутки, где Арсений смеялся с этих шуток и пытался растрясти Антона и Диму, где Позов грустно улыбался и время от времени просто тихо обнимал Антона, целуя в висок. Арсений и Серёжа все равно были не настолько дружны с воронежскими ребятами и Стасом в том числе, Дима всегда имел очень сложный характер, поэтому не сближался ни с кем особенно, кроме этих троих, теперь. А Антон хорошо дружит со всей воронежской шайкой, Стаса, Журавля, Марину, Оксану и многих он знает очень давно. И ему было сложно осознать, что его друг, сказав: «Будет сложно, но я обещаю, что с моей стороны не будет ничего плохого», нагло соврал. Сложно.       Они, конечно, самому Стасу об этом не говорили, но стали осторожнее, больше общались между собой, чем с другими, потому что с любимым человеком явно комфортнее. И все бы хорошо, работа пошла, снимались «Контакты», «Команды», через какое-то время заработал «Импроком», появились «Громкий Вопрос» и «Истории». Шеминов в восторге, охваты росли, аудитория увеличивалась, деньги тоже прибывали. Все в плюсе. Идеальная жизнь, разве нет?       Нет. И поняли они это тогда, когда именно Антон стал выполнять роль личного протеже Шеминова. И это в самом не хорошем смысле. Антон всегда боялся подвести кого-то в работе или дома, всегда делал то, что просили, не отказывал. И им нагло воспользовались.       «—Завтра съемка в девять утра, гость в другое время отказался приезжать, я постараюсь тихо уехать».       «— Команды поставили нам в перерыв, придётся к восьми утра каждый раз кататься».       «— Снимаем три рекламы в один день, Стас сказал, что не успеваем».       «— Стас сказал, что я иду на съемки «интуиции» завтра. Знаю, что один выходной был, но что сделать».       Дима первый заметил, что у Антона появилась бессонница. Однажды проснулся, чтобы попить воды, и понял, что их в постели трое. Не четверо. Поймал на кухне, когда тот открывал упаковку мелатонина. Антон просил не поднимать панику и не говорить Арсению и Серёже, но Позов был непреклонен. Никаких секретов.       Утром Шастун успел рано уехать опять куда-то, поэтому его секретик раскрывался без него самого. Реакция была феерической. Матвиенко орал и ходил по комнате, матеря всех и вся, да так, что стекла дрожали, а Арсений напряжённо пилил стену своим «будешь умирать в муках» взглядом.       —Я не позволю выматывать его до такого состояния, — говорит Попов и берет с постели телефон, начиная в нем рыться, — у кого-то есть срочные дела сейчас? Мы едем в офис, я вызываю такси.       — Я пошел соберу нам что-нибудь перекусить по пути, — бурчит Серёжа и уходит на кухню, даже не удосужившись натянуть штаны.       Дима смотрит на Арсения и качает головой. Попов согласно кивает.       В тот день Антон, стоя в костюме (потому что пацаны вырвали его прямо со съёмок рекламы), пытался успокоить своих парней, особенно Серёжу, который готов был разнести весь офис. Даже Позов не выдержал и прикрикнул в какой-то момент, потому что переживания выходили на новый уровень. Каждый видел, как Антон еле волочил ноги после работы, как засыпал через пять минут, если они смотрели фильм вместе, как все чаще вызывал такси, не решаясь сесть за руль из-за усталости. А Антон отмахивался, улыбался, говорил, что все хорошо, что ему нормально. У всех были съемки и проекты, все были в работе, но Шастуна видели реже всех дома, потому что у него было аномальное количество съёмок. Реклама в Импрокоме должна делиться поровну, но Стасу проще снова поставить её Антону, чтобы не пересекаться с Арсением, Серёжей или Димой.       Поэтому Дима, Серёжа и Арсений требовали от Стаса равного распределения, гневно обещали, что если у Антона опять не будет выходных, то они ему насрут в машине. Серёжа сказал, что лично обещает. Шастун в итоге согласился и скромно сказал, что вообще-то не успевает отдохнуть, что расписание нужно чуть лучше составлять, потому что у него началась бессонница.       Какое-то время все было хорошо. Антон снова выглядел, как человек, бил энергией, смеялся и наслаждался жизнью. Арсений всегда скакал рядом, поддерживая любую херню, а Дима и Серёжа просто наслаждались тем, что все, как раньше. Они все дома, проводили время, налаживали совместную и сексуальную жизнь друг друга.       А потом все началось опять.                                                 ***       Хлопает входная дверь, и Арс открывает глаза, сразу же вытаскивая из-под подушки телефон. Приоткрыв один глаз, он понимает, что сейчас шесть утра. И хлопнула входная дверь. Неужели, блять, опять Антон ушёл ни свет ни заря. Он поворачивает голову, и действительно. Между Димой и Серёжей пустое место, и они чуть хмурятся, потому что стало холоднее. Конечно, одна длинная палка вновь съебалась.       Арсений тихонько поднимается и уходит на кухню, закрыв за собой дверь. Он набирает номер Антона и ждёт, смотря в окно и наблюдая, как знакомая Tahoe отъезжает от их дома.       — О, Арс, чего не спишь? — преувеличенно бодрый голос в трубке, значит, не выспался. Или не спал. Это он узнает, когда зайдёт в соц.сети.       — Какого хуя, Антон?! Сегодня не нужно было так рано в офис, мы сегодня снимаемся вместе, — шипит Попов, кидая взгляд на их совместное фото на холодильнике.       — Да..Тут такое дело, просто Стас сказал, чтобы я пораньше приехал, подснять что-то нужно…       — Опять?       Арсений слышит, как в комнате что-то шуршит, значит, кто-то проснулся.       — Да я быстро, я приеду за вами, и вместе поедем на съемки, Арс, обещаю, — говорит Антон, а голос уже утратил былую напускную бодрость, давая понять, что нихуя он не выспался опять. Четыре месяца. Четыре. Все было нормально.       — Ладно, Антош, увидимся, не пей энергетики, пожалуйста, лучше зелёного чая, хорошо? — тихо произносит Арс и грустно улыбается в трубку, когда парень на том проводе соглашается и сбрасывает звонок.       — Доброе утро, малыш, — говорит Серёжа хриплым ото сна голосом и подходит ближе, кладя ладонь на талию и целуя в плечо, — опять уехал рано, даже не завтракал.       Попов разворачивается к Серёже лицом и кладёт ладони на щёки, притягивая его к себе для поцелуя. Матвиенко улыбается ему в губы, поглаживая бока и целуя в ответ.       — Не расстраивайся, Арс. Мы решим это, ты же знаешь. Я насру Шеминову в машине, и он сразу поймёт, как делать не надо, — усмехается Серёжа в губы Арсению и прикрывает глаза, снова целуя.       — Доброе утро, судя по всему? — бурчит Дима, заходя на кухню, и хмуро оглядывает только двоих у окна, — а где..?       — Уже уехал. Арс услышал первый, — говорит Матвиенко и отходит от Арсения, чтобы чмокнуть Позова в губы, а потом заняться завтраком.       Дима улыбается и не отпускает мужчину, чуть настойчивей целуя, но потом ему приходится выпустить Серёжу из рук, потому что тот бился, как осетр в нересте. Арсений хихикает и тоже подходит к Позову, чтобы пожелать друг другу доброго утра.       — Я позвоню Шевелеву и узнаю, что делает Шаст, — говорит Позов, и Арс кивает, наклоняясь и целуя Диму, растягивая поцелуй и чуть сжимая руками бедра.       Позов улыбается в губы Попову, кладя ладонь на рёбра и начиная легонько водить тёплыми пальцами по голой коже. Арс сразу же отрывается и смеётся, чуть толкая Диму в плечо.       — Опять щекотал его? — усмехается Серёжа, который уже делает одну яичницу и варит сосиски.       — Конечно. У меня бы встал, ему бы пришлось потратить час времени, он бы не успел собраться, и я бы был виноват, Сереж, ты же знаешь, — говорит Дима, легонько шлепая Арса по бедру, и подходит к Матвиенко, чтобы помочь с завтраком.       Арсений садится на столешницу рядом с ними и залезает в социальные сети, пытаясь вычислить, где же отметился этой ночью их парень.       — Угадайте, кто курил на балконе в одной толстовке этой замечательной ночью? — фыркает Попов и поворачивает телефон к Серёже и Диме, а там Шаст в кружочке рассказывает, что досмотрел «трудных подростков» зачем-то.       — Ну простынет, сколько раз говорил надевать куртку и шуметь сколько влезет, — бурчит Позов, разбивая яйцо в шкварчащую сковородку.       — Набери Шевелеву попозже, Поз, — изрекает Серёжа и переворачивает яичницу, потому что Арс не ест жидкую, но любит целые желтки.       Антон, как и обещал, заехал за ними после, но то, как медленно он реагировал на обращение к нему, заставляло задуматься. Парни видели, что Шастун сильно выматывается и не хочет останавливаться, потому что ему не хочется проявлять свою слабость. Поэтому он проявляет дурость.

***

      В тот день Арсений был на сборе по спектаклю в московском филиале «Время жить», Дима снимался для «Площадки», Серёжа поехал проверить стройку и встретиться с Юлей, а Антон с Минскими устроили брейн-шторм по поводу вопросов в «Контактах», который можно было бы отложить и выспаться, но Шастун обещал Стасу поработать с ребятами сегодня. И, казалось бы, обычный день, но он стал тем, когда Арсения, Диму и Серёжу добило. Попов вышел с собрания, попрощавшись со всеми, и по привычке залез в Инстаграм*. Начал смотреть сторис по пути к машине, и тут один милый парень появляется в историях Гауса. И не просто появляется, а видно, как Антон, сидя на диване, уснул. Подпись: «Настоящий босс». Хуес. Арсений вздыхает пару раз и садится в автомобиль, громко хлопая дверью. Набирает Позова и делает ещё пару вздохов, пока тот не берет трубку.       — Да, Арсюш? — раздаётся нежное по всей машине, и Попов слегка успокаивается, но не полностью.       — Не кладя трубку, посмотри сторис Артема из Минских.       Арс выруливает с парковки и едет в сторону съёмок Димы, чтобы забрать его. Руки сильно сжимают руль от злости так, что костяшки белеют, Арсений выезжает на трассу и почти вдавливает педаль в пол на своей БМВ.       А Дима тем временем, догадываясь, о чем идёт речь, послушно открывает соцсеть и в поиске находит Артема, открывает сторис. И ему резко становится так паршиво. Антон уснул на диване в офисе, потому что всю ночь не мог этого сделать. Поз замечал, как поменялась уже вторая упаковка мелатонина, но надеялся, что Антон её не один выпил. Это конечная.       — Пиздец, Арс. Пиздец. Позвони Серёже, пусть едет в офис прямо сейчас. Мы заберём его домой, — зло говорит Дима, и слышно, как что-то шуршит, а потом голос Коса, но ничего особо не понятно.       — Ром, поеду, я не могу больше задерживаться, — говорит Поз приглушенно, а потом, видимо, прислоняет телефон к лицу, — Арс, не заезжай за мной, я щас такси вызову. Ему нужен тайм-аут.       Арсений только угукает и прощается до встречи с Димой, набирая Сережу и ища место для разворота.       — Да, дорогой? — раздаётся голос Серёжи, и Попов усмехается, взглядом примечая соблазнительную пунктирную.       — Езжай в офис и посмотри сторис Артема из Минских, только не ори резко, я за рулём, — говорит Арсений и ловко пролезает между двух машин, слыша в спину сигналы и разворачиваясь в направлении офиса.       Попов слышит, как Серёжа матерится, шуршит чем-то, потом тридцать секунд тишины, а потом резкое «Блять!» на всю машину.       — Я же просил, резко не ори! — восклицает Арс, дёрнувшись, и начинает набирать скорость, мечтая о кровожадном убийстве.       — Арс, ебать, серьезно? Интересно, какой раз он так засыпает, что это стало смешным, блять?! — орет Серёжа, и слышно, как мотор его машины начинает громко работать. Матвиенко несётся в спорт-режиме, чтобы разъебать весь офис.       — Оксана, блять, не видит, что у нас и так все забито? У неё же есть ебаное расписание, почему она позволяет такое?       — Стас сказал — она сделала, Сереж. Очевидно.       — Залупа. Ладно, встретимся в офисе, — уже тише говорит Сережа.       — Да. Ты не на формуле-1, ладно? Думай, что делаешь, и не отвлекайся, — говорит Арс в ответ, зная, что отговорить его от быстрой скорости сейчас бессмысленно.       — Хорошо, Арс. Увидимся.       Антон немаленький мальчик, и, наверное, кому-то покажется странным, что трое взрослых мужиков так пекутся за другого взрослого мужика, который сам выбирает свои рабочие дни. Но кто-то и не знает, что та любовь, которая витает между ними четверыми, не поддаётся объяснению. Они ощутимо чувствуют связь друг с другом, будто ментальный поводок, любят на уровне подсознания, и волнение выкручено на максимум, когда они видят, как их близкий человек, любовь, мучается и выматывает себя, думая, что если даст себе отдохнуть, то всех подведёт. Это чистая, ничем не прикрытая любовь между четырьмя мужчинами, жизни которых связали обстоятельства. Нельзя было уже представить, что кого-то одного нет в их доме, что они не сидят вечерами вчетвером и не смотрят любимые сериалы, лениво целуясь. Аморально? Для большинства — да. Неправильно? Они так не считают. Это был сложный и долгий путь принятия себя и своих чувств, поэтому теперь мало что их переубедит. Поэтому они не могли смотреть, как Антон убивает своё здоровье. Они были счастливы за «Команды», за «Контакты», никто не чувствовал себя обделённым славой, просто они беспокоились за любимого человека, вот и всего.       Как говорил Матвиенко: «Деньги все равно в одну семью.»       Серёжа, как ни странно, приехал первый и уже ждал всех на парковке. Арсений, увидев его, не смог удержаться от улыбки и припарковался рядом, выходя к нему. Арс обошёл машину и чмокнул Матвиенко в щеку, довольно улыбаясь. Серёжа только усмехнулся и повернулся на въезд, ожидая, когда мерседес подъедет. И машина не заставила себя долго ждать — появилась сразу же. У Арсения пиликнул телефон, оповещая о новой смс, поэтому он его достаёт и видит уведомление от Димы:       «Я у офиса».       Арс убирает телефон обратно и встречается взглядом с Позовым, выходящим из машины. А там вся вселенная печаль и злость мира. Как и у каждого из них.       Они вместе проходят к лифту, поднимаются и вместе выходят, топая к заветной двери. Серёжа успокаивает себя, чтобы не орать, Дима просто уговаривает себя выбирать слова, а Арсений готов быть самой главной сучарой в городе.       Арс открывает дверь и входит первым, за ним Серёжа и Дима. Видимо, на лицах читается злость, потому что Горох чуть хмурится, осматривая их.       — Где Антон? — фыркает Попов, медленно шагая в сторону другой комнаты, где спал Шастун в историях.       — Верно идёшь. Он спит там, мы даже не заходим туда, — настороженно говорит Шевелев, осматривая всех троих.       — Ам… А Стас? — улыбается Арсений, обращаясь ко всем и ни к кому сразу, но в улыбке ни капли позитива       — Там, монтирует с ребятами, — отвечает Заяц, не понимая, что происходит и почему все такие загадочные. Серёжа взглядом показывает ему сесть на жопу ровно, и Макс садится, но пытается так же взглядом выпытать у Шевелева, что происходит, а тот только отмахивается.       — Я разбужу его, а вы скажите Стасу, что мы его забираем, — тихо говорит Матвиенко Диме и Арсению.       Минские в ахуе наблюдают, как 3-4 импровизаторов агрессивно шепчутся, что ничего не понятно, а потом расходятся в разные стороны: Дима к Стасу, Арсений и Серёжа к спящему Антону.       — Возможно, надо где-то сныкаться прямо сейчас, — говорит Шевелев, поворачиваясь на Гороха.       — Предлагаю закрыться с плойкой и едой в игровой, — улыбается Серега.       — А что происходит, мужики? — подаёт голос Максим, смотря на них максимально непонимающим взглядом.       — А ты ещё не дошёл за столько времени? — смеётся Серёжа и встаёт, — пойдём, лучше нам не слышать сейчас происходящего.       — Он щас передохнёт, и все будет нормально, вы че истерите? — слышится приглушенное от Стаса из-за двери, и Горох толкает всех к выходу, чтобы поскорее смыться.

***

      — Антош, просыпайся, любовь, — шепчет Арсений на ухо Шастуну, поглаживая по плечу.       — Спасибо, что накрыли хотя бы, — тихо фыркает Матвиенко, садясь на корточки рядом с диваном и осторожно убирая челку Антона с глаз, чтобы она не мешалась ему, — давай, милый, вставай, поедем домой, всё.       Шастун открывает глаза и сразу же закрывает, щурясь от яркого света.       — Антош, надо подняться, дома ляжешь и поспишь нормально, — усмехается Арс, переплетая пальцы их рук и поднимая кисть ко рту, чтобы мягко поцеловать.       — О, Арс, Серёжа.. — хрипит Антон и улыбается, чуть ворочаясь, — да я на пару минут глаза прикрыл…       — Ты спишь уже второй час, Антош, — грустно улыбается Серёжа и придвигается ближе, целуя Шастуна в лоб.       Антон довольно урчит, окружённый своими парнями, а потом понимает, что кое-кого не хватает.       — А где.. — начинает он, но его прерывает шум за дверью.       — Дим, да что, блять, с вами не так?! — вскрикивает Стас, а потом что-то падает. Арс закатывает глаза и берет Антона за руки, поднимая. Серёжа меняется в лице, но медленно оборачивается, находя толстовку Антона и протягивая ему. Тот надевает и непонимающе смотрит на ребят.       — Он, блять, работает так же, как и вы! Какого хуя? Он что вам, блять, маленький мальчик? Вы ничего не перепутали, а?!       — Сереж, что происходит? — хмурится Шастун и идёт к двери.       — У тебя неделя отдыха, будем восстанавливать сон и нормально питаться, а также корректировать твое расписание, — ослепительно улыбается Арсений, смотря Антону прямо в глаза.       — Да ребят, да все нормально, я просто чуток заснул, щас пойдём с ребятами работать, — отмахивается Антон, но два взгляда, в которых вся грусть и беспокойство мира, не дают ему двигаться с места.       — Антон, ты никого не подведёшь, если будешь отдыхать хотя бы иногда, понимаешь? Стас тебе звонит, а ты уже мчишься, — вздыхает Попов и подходит ближе, кладя ладонь Антону на плечо и поглаживая.       — Ты не его собачка, Антош, если вы друзья. Заметь, уговор был, что нагрузка распределяется на всех, но кто ещё согласится сутки снимать рекламу, кроме тебя, верно? — тихо говорит Матвиенко и отводит глаза. Это, блять, невыносимо.       — Мы едем домой. Ты отдыхаешь. Ты устал, еле на ногах стоишь, а вторая упаковка мелатонина сдала тебя с потрохами, Антон, — уверенно говорит Арсений, и Шастун опускает голову, понимая, что он никому не делал лучше своей бесконечной работой.       Ребята переживали, волновались, но молчали, ведь он такой взрослый, он же сам все решает. Но Антон уже давно едва наскребает сил, чтобы работать. Постоянный недосып, головные боли, хроническая усталость, огромные синяки под глазами. Антон хотел просто отдохнуть и не чувствовать за это вины.       — Ты прав.       — Позов, а не дохуя ли ты на себя берёшь? — шипит из-за двери Шеминов, и Серёжа не выдерживает, резко подлетая к двери и открывая её с громким хлопком.       — Завали ебальник, Стас. Серьезно, я и так злой, — взгляд метает молнии, голос выражает все настроение говорящего.       — О, спящая красавица, ты хоть знаешь, что твои бойфренды учудили? — интонация Стаса на редкость язвительная, он злой и как будто правда не понимает, что такого произошло.       — Не говори так. Они просто переживают за меня и мое здоровье, — тихо возражает Шастун, а позади стоит Арсений. Злой Арсений, готовый из Стаса сделать кучу пепла взглядом.       Дима улыбается Антону и подходит ближе, потому что так спокойнее. Матвиенко с Поповым никогда не отличались сдержанностью, поэтому Позов и Шастун стоят и молятся, чтобы они сейчас все снизили градус напряжения в комнате.       — Ты устал? Иди отдыхай, зачем тогда приехал? — фыркает Шеминов, складывая руки на груди, — я тебя не заставлял.       — Ты сказал, что это срочно, — отбивает Антон, уверенно смотря в глаза своему другу, а по совместительству их продюсеру.       — Стас, не делай вид, что не пытался больше привлекать Антона, потому что он единственный из нас не выебывается, — закатывает глаза Арсений, наконец подавая голос, — но больше не прокатит. У него неделя выходных, пусть Оксана, которая, между прочим, видит расписание каждого из нас и может тебе напомнить, что у Антона, помимо работы, есть кое-какие дела, переносит все встречи и съемки.       — Стас, можешь как угодно воспринимать это, но живем с ним именно мы, и именно мы видим последствия этого рабочего марафона, — говорит Дима с нажимом, хмурясь и складывая руки на груди.       — Нет, неделя никак. У вас совместные съемки через три дня, мне что с гостями делать? — качает головой Стас, оглядывая каждого по очереди.       И Антон начинает говорить:       — Я, честно, даже не думал, что это заметно, но мои любимые люди заметили это раньше меня самого, знаешь, — усмехается Шаст, заглядывая Позу в глаза, — и я только сейчас понял, как это тяжело видеть, как твой парень не высыпается, жрет горстями снотворное, работает с утра до следующего утра, не щадя себя, потому что у него в голове какие-то установки, которые не дают ему отказать кому-то, если это касается работы.       Стас хмурится и смотрит на Антона. Никто из четверых не знает, какие шестерёнки крутятся в голове у их продюсера, но спустя полминуты он собирается начать говорить, и его прерывают:       — О, мальчики, а что такое? Антош, проснулся, там ребята уже ждут тебя, — улыбается Оксана и смотрит по очереди сначала на импровизаторов, а потом на Стаса, — а что происходит?       — Всё, до новых встреч, идём, — хмыкает Сережа и берет Антона за руку, уверенно топая на выход.       Стас провождает этих двоих взглядом, а потом поворачивается на Диму и Арсения, а там две широченных довольных ухмылки.       — Неужели ты ждал, что Матвиенко будет долго терпеть твоё соплежуйство? — усмехается Арс и обнимает Позова за плечи, уводя его к выходу за парнями.       В боевиках за ними сейчас должна эффектно взрываться машина, но в этой реальности за их спинами кипит Шеминов и тупит Суркова, а они, довольные, идут за своими мужиками, хихикая. Две язвы в этом квартете.       — Дим, ты на машине? — спрашивает Матвиенко, поворачиваясь к Позову, и не может даже на шаг отпустить от себя Антона. Арсений почти делает «уву», но удерживается.       — Нет, я заберу Таху, только не гони, Сереж, мы с Арсом не с таким опытом вождения, — смеётся Дима, и они вместе заваливаются в лифт.       Арсений, будучи уверенным, что уже можно расслабиться, чуть наклоняется и целует Диму, а потом уже в почти закрытых дверях видит охуевшее лицо Джабраилова. Ему все равно никто не поверит.       — Что, только Дмитрий Темурович заслужил поцелуй от самого Графа, я так понимаю? — улыбается Шастун, ещё немножко сонный, и Серёжа рядом смеётся, поддерживая.       — Он сегодня выступал переговорщиком в этой битве, так что даже лишний минет заслужил, — ухмыляется Попов и показательно опускает ладонь Диме на пах, чуть сжимая.       Поз бьет ему по ладони и шипит на него, но все еще улыбается.       И они сейчас счастливы. Счастливы спускаться в тесном для них четверых лифте, счастливы видеть улыбки друг друга, дурачиться и знать, что тебя понимают и любят. Человек, который любим, светится по-особенному. А света от них хватило бы на освещение небольшого посёлка. Антон чувствует поддержку и беспокойство в действиях каждого: то, как Серёжа поглаживает его по спине, пока они идут к его машине, то, как Арсений и Дима неосознанно идут рядом так, что Антона едва видно из-за них для чужих глаз. Это все греет сердце Шастуна, и он опускает голову, чувствуя себя дураком. Он просто хотел делать больше, чтобы у ребят было время заниматься своими проектами, а оказалось, что просто нужно было послушать своих близких людей.       Арсений включает музыку на всю, когда они один за одним едут по трассе домой, и открывает окно, моргая Позову перед ним дальними. На телефоне высвечивается звонок от него, и Арс делает музыку тише, принимая звонок.       — Арс, что случилось? Я за этим лайнером уже охуел ехать, — прикрикивает Дима, но Попов внимательно следит за потоком вокруг, чтобы быстро среагировать.       — Открой окно, песню хочу показать тебе, — усмехается Арсений, прижимаясь ближе к Тахе, чтобы мудак справа не влез между ними.       — Арсюш, я напомню, сейчас ноябрь, — говорит Поз, как маленькому ребёнку, а потом матерится, и Арс хмурится, пытаясь понять, в чем дело.       — Давай открывай, и что там у тебя? — обеспокоено интересуется Попов, вытягиваясь в кресле, чтобы хоть что-то высмотреть.       — Мудак справа пытается пристроиться за Серёжей, — пыхтит Дима, и Арс ухмыляется.       — Я щас, погоди, — бурчит он, и путём нехитрых манипуляций подключает к разговору Шастуна.       — Арс? Все хорошо?       — Да, поставь на громкую.       Антон переключает на громкую связь и видит, что в звонке принимает участие ещё и Дима. Ого, Арсений показывает чудеса обращения со смартфоном.       — Сереж, какой-то мудак справа пытался подрезать сначала меня, теперь Диму, но я-то быстро его наебал, а Димка не особо много видит спереди.       Шастун смотрит в окно и понимает, о ком говорит Арсений. И это, блять, вообще нахуй не могло случиться ни в одной вселенной, кажется. Либо он специально, либо случайно, но теперь пытается выебнуться.       — Пиздец, это Эд.       Серёжа резко поворачивается на Антона с охуевшим взглядом, а потом резко обратно, потому что почувствовал, как на секунду выпустил руль из рук.       — Антош, ты уверен? — подаёт голос Позов, пытаясь высмотреть водителя Ренджа справа.       — Мудила не меняет номера из-за трёх шестёрок. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Не пускайте его между нами.       Матвиенко пару секунд оценивает ситуацию, а потом ухмыляется и начинает говорить:       — Антош, пристегнись. Парни, держитесь плотно друг к другу щас, Поз, пусти его за меня.       Попов смеётся и послушно оттормаживается, Поз делает так же, оставляя все больше место для манёвра.       — Увидимся дома, малышки, папочка поехал наказывать мудилу, — весело говорит Серёжа, и Антон смеётся, но несколько нервно. Он же сейчас начнёт блевать в окно.       Арс и Поз продолжают быть на линии, потому что в какой-то момент Антон не прекращает говорить «тиш-тиш-тиш-тиш, Сереж», а Дима в этот момент спокойно сворачивает в нужный им поворот. Арсений не отключается до последнего, но потом узнается, что Антон перепутал номера, все-таки. Дима смеётся, снимая куртку и кроссовки одновременно, а Шаст извиняется за дезу.       — Все равно надо было наказать, не переживай, — нежно говорит Серёжа Антону, и Арсений с Димой на том конце линии расплываются в лужу.       Матвиенко всегда нежнее относился к Антону, вёл себя с ним немного, как с ребёнком, а Дима с Арсением всегда не удерживались, в свою очередь, от умильных стонов. Это было очаровательно, потому что в один момент Серёжа фыркает в сторону кого-то из крю, а в другой «Антош, будешь что-то? Я заказываю покушать».       И когда Шастун с Матвиенко заходят домой, то Антон уже выглядит мертвецки уставшим и грустным. Конечно, расстроился, что ошибся.       — Раздевайтесь, мы там фильм выбрали, и я сделал небольшой ужин, — говорит Дима, вешая куртку Антона на вешалку за него.       — Можно просто лечь? Я, честно, немного устал, — тихо говорит Шаст, окончательно прекращая строить из себя героя и смотря на парней по очереди.       — Конечно, пойдём. Поспишь, сколько угодно, — так же тихо отвечает Арсений, сглатывая ком в горле от вида такого Антона, и берет его за руку.       Фильм, впрочем, оказался хорошим фоном, потому что Шастун уснул через пятнадцать минут в руках своих парней. Арсений снизил громкость до минимума и попытался сесть на кровати, чтобы перелечь, но рука Антона в его волосах не давала убрать голову с его живота, поэтому он и не стал дергаться. Серёжа был справа, каждые пять минут целуя Антона в висок и ероша пальцами и без того спутанные кудри, чтобы тому лучше спалось. Арс положил одну ногу Димы на себя, пальцами поглаживая, пока Поз, уткнувшись в шею Антону, тоже уснул. И вот это ощущение ни один из них не променял бы на хваленую «нормальность», потому что вот так правильно. Они любят друг друга, им комфортно вместе, и никак больше. Пазл не мог бы сложиться без одного из них, поэтому они вчетвером идеальная картинка. Цельная. Арс улыбается и слышит, как Серёжа тоже засопел, уткнувшись в волосы Антона и немного в подушку. И он думает о том, что ни в одной вселенной он не хочет жить, если не будет этих троих в его постели, жизни и мыслях. Арс выключает телевизор и прикрывает глаза, но уснуть получается не сразу, потому что с тишиной пришли те мысли, которых там никогда не должно быть. Но он влюблён, и был счастлив обнаружить далёкие месяцы назад, что «оказалось уже по горло».