Мы по разные стороны 2. Победителей не судят

После того, как Джу ушла, я помог Хёвон одеться и собрался сам. Сосед так и не заканчивал сверлить стену и ещё начал долбить её чем-то тяжёлым. Я вздохнул и посмотрел на дочку. Она пыталась прицепить на волосы заколочку. Я засмеялся и подошёл к ней: — Не получается? — Нет, прицепи мне, пожалуйста. Я взял заколку и сам с горем пополам приделал её. Ох уж эти женские штучки. Хёвон посмотрела на себя в зеркало и даже покружилась. — Маленькая красавица, — улыбнулся я. — Теперь пошли? — Пошли. Я взял телефон и деньги, Хёвон взяла одну из своих игрушек, и мы вышли из дома. На улице было жарко, я надел тёмные очки. Моя соседка Мэй, женщина 30-ти лет, тоже вышла со своим сыном Юнчжэ гулять. Они увидели нас и помахали. Моя Хёвон побежала к другу. — Доброе утро! Куда вы так рано? — спросила Мэй. — Да вот, дочке обещал в парк аттракционов. Идём с утра пораньше, чтобы всё успеть. — Мы тоже гулять вышли. Пока погода держится. — Согласен, — кивнул я. Хёвон и Юнчжэ показывали друг другу игрушки, и мы немного разговорились с Мэй. — Вы в Судную ночь куда едете? — Хочу увезти свою девушку и Хёвон в небольшой городок. До туда не доходит всё это безобразие. Там пересидим неделю и обратно вернёмся. — Мы тоже уедем. После того, как мужа убили, я не переживу, если с Юнчжэ что-то случится. Я вздохнул и понимающе кивнул. Мне стало немного больно, потому что я сам убил немало человек. Может её муж был моей жертвой когда-то, а я даже не догадался, что у того человека есть семья. Не представляю, сколько я детей сиротами оставил, сколько женщин и мужчин сделал вдовами и вдовцами. — Папа Тэ! — Хёвон подбежала ко мне и обняла за ногу. — Идём гулять? — я отбросил все мутные мысли. Они и так достаточно изрезали мне душу. — Да, скорее! Я улыбнулся и посадил малышку на плечи. Она помахала другу, и я попрощался с Мэй. По пути мы заглянули к моему другу в кофейню. Джин увидел меня и помахал стаканчиком с кофе. Я зашёл к нему и сказал: — Друг, твоя кофейня ещё стоит? — Не дождёшься, — рассмеялся Джин. Мы подружились с ним недавно, около 6 месяцев назад. Я тогда работал в клининговой компании, мы оказывали услуги уборки. Джин позвонил нам, попросил уборку помещения в последний раз, перед продажей. Я приехал туда, и увидел очень красивую кофейню. Спросил хозяина, Кима Сокджина, почему он её продает. Он рассказал, что денег нет, долги, ещё и после Судной ночи ему разрушили пол кофейни. Все средства он потратил на её восстановление, а потом понял, что денег нет даже сахар купить. Мне стало жалко его, ещё и после слов о Ночи. Я предложил свою помощь, хотя даже не знал, чем можно тут помочь. Джин сказал, что ему нужен новый персонал, но никто не будет работать за дёшево, почти за бесплатно, а я согласился. Ким был мне очень благодарен. Я ещё и людей нашёл, которые помогли. Даже Джу немного поработала в этой кофейне. Джин потихоньку выбрался из долгов через несколько месяцев, и мы сдружились. Он помог мне найти работу менеджера в компании по продаже бытовой техники. Я там работаю до сих пор. Джин достал из-под стойки маску и натянул на нос. — Простудился чуть-чуть, не обращай внимания. Тебе как обычно? — Да, спасибо, — кивнул я. Хёвон рассматривала брошюры на стойке. Джин пошуршал стаканчиками, пакетиками и протянул мне небольшой стакан с капучино. — Вот, держи. Капучино, две ложки сахара, без молока. И для Хёвон батончик. — Спасибо, Джин. Я взял свой стаканчик с кофе и отдал дочке злаковый батончик. Она поблагодарила Джина. — Ну ты как? Работается? — Не спрашивай, — отмахнулся друг. — Скоро опять Судная ночь, мне разнесут всю кофейню. Я снова окажусь в долгах и тогда уж точно продавать придётся. Знал бы ты, сколько я нервов потратил на то, чтобы бизнес раскрутить, сколько долгов было за плечами. — Понимаю. Что планируешь? — А что планировать?.. — Ладно, Джин, не расстраивайся, — я ободряющее похлопал его по руке. — Знаешь, может это только слухи, но… Говорят, будет что-то грандиозное. — Чего?.. — Ну, это же тридцатая Судная ночь, юбилейная, — сказал Джин и кивнул новым посетителям. — На десятую Ночь разрешили использовать бомбы, тогда взлетело пол города на воздух. На двадцатую выпустили одних из самых опасных преступников из тюрьмы, потом обратно посадили. — Блин, точно ведь… Это же юбилейная. И что будет? — Без понятия, Тэ… Без понятия… — Ты куда едешь? — спросил я. — К матери, в Квачхон, а ты? — В Кури билеты взял. Поедем 2 числа. — Я завтра. Джин взял что-то под стойкой и протянул мне пакетик. Оттуда вкусно пахло. Я спросил: — Что это? — Хоттоки, возьми. За счёт заведения. — Спасибо. Мы пойдём, Хёвон уже не терпится на аттракционы. — Да, давайте. Хёвон, дядя Джин тебя любит! — Джин помахал малышке и пожал мне руку. Мы вышли из кофейни и пошли наконец в парк. Там уже с утра была куча народа. Мамы и папы со своими детьми пытались отвлечься от мыслей о предстоящей Судной ночи. Детишки бегали как ни в чём не бывало и смеялись. Хёвон попросилась на колесо обозрения. Пока я покупал билеты, почувствовал чей-то пронзительный взгляд. Мурашки побежали, даже волосы на затылке зашевелились. Я обернулся и начал вглядываться в толпу. — Молодой человек! Очередь задерживаете. Вашей дочке сколько лет? — Ах да, простите. 4 года. Я взял билеты и Хёвон за руку. Она как ни в чём не бывало что-то напевала и болтала со мной. Я оглянулся ещё раз, но была слишком густая толпа. Перед глазами пробегало много людей, я не мог сфокусировать на ком-то взгляд. Смех, говор и шум ветра слились в одно. Хёвон начала дёргать меня за штанину. — Папа Тэ, мы идём?.. — Да, да… Мы сели в кабинку, я держал дочку за руку. Почему-то не хотелось её отпускать совсем. Трель телефона вывела меня из раздумий. Звонила Джу. — Да, принцесса? — Как вы там? — спросила Джу. — Всё хорошо, — я посмотрел на Хёвон. Она с воодушевлением глядела вниз. — У тебя голос какой-то напряжённый. Всё хорошо, Тэ? — Да так, паранойя разыгралась… — У меня почему-то тоже. Похоже, что Судная ночь заставляет нервничать не на шутку. — Да, так и есть, наверно. — Ну ладно, не будем забивать голову. Я приеду часов в 8 вечера, хорошо? — Да, хорошо. Ждём тебя. Джу бросила трубку. Я посмотрел вниз. Мы уже поднялись до самого верха, здесь всё было видно, как на ладони. Внизу было очень много людей. Где-то там бродит тот, кто ждёт Судную ночь, как я год назад. Джу не знает, но я каждый день перед сном невольно думаю обо всём этом, о моём прошлом и не могу уснуть часами. Боль в душе осталась, она никуда не делась и постоянно напоминает о себе. Каждый месяц я хожу молиться над прахом Чонгука. Каждый раз прошу у него совет, выговариваюсь и мне становится чуть легче. Я до сих пор не свыкся с его смертью и виню себя, что не сберёг друга. Многое бы отдал, только чтобы увидеться с ним ещё раз. Я отвлёкся от мыслей и посмотрел на Хёвон. Она часто вспоминает Чонгука и спрашивает меня. Что я могу ей сказать? Пока ничего… Когда она подрастёт, ей придётся это принять. — Папа Тэ, смотри какой большой мишка плюшевый! — дочка показала вниз, на шатёр с напитками. Там ходил аниматор в костюме большого коричневого медведя. Я рассмеялся. — Да, давай сфотографирую тебя с ним. — Давай! Мы провели полдня в парке. Хёвон набегалась и проголодалась. Мы прошли весь парк, еще раз прокатились на колесе обозрения, покормили уточек в пруду и нафотографировались. Из парка дочку я уже выносил на руках. На выходе снова почувствовал чей-то взгляд, но поспешил поскорее уйти оттуда.