Мы по разные стороны 2. Победителей не судят

POV Тэхён

Новость о двойной Судной ночи просто выбила меня из колеи, я был очень подавлен. Как человек, который знает, что происходит в городе в это время, я осознаю весь ужас. Как же они не понимают… Я немного посидел дома, и мне написал Джин. Он попросил приехать к нему в кофейню через 3-4 часа. Я решил выйти и проветрить голову. — Джу, я уйду, не теряй меня, — сказал я, уже находясь в прихожей и натягивая кроссовки. — Хорошо! Я выскочил из дома и пошёл вдоль по улице. Я не знал, куда мне идти и что делать. Бродил примерно сорок минут, выпил стаканчик кофе, посидел в парке, помог какой-то женщине: у неё отвалилось колёсико у детской коляски. Я его приделал, чтобы они могли доехать до дома. Потом я решил съездить к Чону. Колумбарий, где находится прах Чонгука, аж на другом конце города. До него добраться можно только на такси. Водитель снизил мне цену за поездку, возможно из-за моего подавленного вида и узнав куда я еду. В колумбарии было много народу, впрочем, как обычно. Здесь хранится прах более 500 человек. Я прошёл длинными коридорами к нужной ячейке. — Здравствуй, Чон. Давно не виделись. Я улыбнулся фотографии друга рядом с урной. Она была сделана примерно за месяц до смерти Чона, просто глупая, но такая красивая фотография. — Я не знаю, что мне делать, Чон… Так трудно, оказывается. Но я и не думал, что будет легко. Дела всё также, по-старому, помаленьку… Хёвон растёт, Джу всегда рядом… Она просто замечательная, если бы не ты, я бы, возможно, так и не осмелился поехать к ней. Я работаю, сам зарабатываю… Нам хватает… — я начал жевать губы, чтобы не заплакать, — Очень не хватает тебя… Очень… Я потряс головой, но слезы всё равно невольно выступили. Я прижал подбородок к груди и тихо плакал. Вокруг ходили люди, шептались, тоже ревели и говорили друг другу слова поддержки. Я взял себя в руки и вытер лицо рукавом. — Правильно говорят: плохо, когда человек, который подарил самые лучшие воспоминания, сам становится воспоминанием. Ты бы хоть приснился что ли… Я ещё немного постоял в тишине, подумал, мысленно поговорил с ним и стал прощаться. Подправил рамочку, цветы, сдул пыль с полочки и сказал на прощание: — Ну бывай, приду скоро… Я вышел из колумбария и хотел вызвать такси, но у меня ещё был около двух часов до встречи с Джином, я пошёл прогуляться. Недалеко протекала небольшая река, дул свежий ветер, погода просто благоволила гулять. Рядом с водоёмом был небольшой парк. Я сел на скамейку на берегу и уставился на гладь реки. Сидел минут десять, но меня почему-то начало тихонько клонить в сон, я ненадолго прикрыл глаза. Потом резко подскочил, потому что испугался, что усну и меня кто-нибудь оберёт. — Привет, Тэ. Я повернул голову и застыл на месте. Справа от меня сидел........ Чонгук. Он смотрел прямо, его взгляд застыл на горизонте. Ветер шевелил его волосы, сам он был одет в белую рубашку и синие штаны. — Что… — Не бойся, — Чонгук повернулся и улыбнулся мне, — это сон. Ты сам попросил, чтобы я тебе приснился. — Но я просил тебя об этом много раз, почему только сейчас? — Так было нужно. Я знаю, что ты сильный и без меня справишься… Только в этот раз я и правда нужен тебе. — Ты мне всегда нужен. Не только сейчас, — я не шевелился. Всё было настолько реалистично, что даже не верилось, что я сплю. Как же я соскучился по нему… Всё тот же… — Ты стал взрослее, — Чонгук как будто прочитал мои мысли. — И в психологическом плане тоже. Я всё вижу оттуда. Чон не переставал улыбаться, а мне хотелось снова реветь. Как бы я хотел, чтобы он так сидел рядом не только во сне. — Я всё ещё не могу смириться с твоей смертью… — Я сам так решил, ты же знаешь… А ты молодец, ты смог, я тобой очень горжусь. Я молчал. — Хёвон растёт такой красавицей. И не скажешь, что неродная, так на тебя похожа. Я прыснул и посмотрел не него. Чонгук смотрел всё также в горизонт, но улыбка сползла с его лица, скулы напряглись, и я немного занервничал. — Зло живёт всегда. И предатели тоже. — Что ты такое говоришь?.. — Если собаку не ударить, она снова покусает. — Молодой человек! Молодой человек! Я резко открыл глаза и увидел старушку. Она махала рукой перед моим носом рукой с напуганным выражением лица, рядом с ней бегал черный мопс. Я протёр глаза и поднялся. — С вами всё в порядке? Я думала вам плохо. — Не беспокойтесь, я просто уснул случайно. — Напугали. Не спите в парке, дома спать надо, в кровати. Я засмеялся и закивал. Бабуля ушла, а я оглянулся. Сон был слишком реалистичный, как будто я и правда видел Чонгука. Я задумался над его словами, но что именно он хотел сказать? Причём тут собака и покусает? Непонятно… У меня зазвонил телефон. Джин оказывается кинул мне кучу смс с просьбой приехать раньше. Я выбежал из парка, поймал такси на дороге и отправился в кофейню. Когда я приехал, ужаснулся. Всюду валялось стекло, обломки, вывеска была разрисована краской из баллончика, двери не было. Джин сидел на кромке тротуара с каменным выражением лица, его руки были сложены на коленях в замок. Машина подъехала прямо вплотную к нему, и Джин поднял глаза. Я вышел их машины и уставился на него. Друг развёл руками и выдавил улыбку. — Что случилось, Джин?.. — Пришёл проверить кофейню, обнаружил эту картину. Как тебе? Картина маслом, называется «Разрушенные труды и мечты Кима Сокджина». — Как такое могло произойти? Я не понимал, почему не сработала сигнализация, почему только сейчас обнаружили это всё? — Ты меня спрашиваешь? У меня даже сигналка не сработала. Я не понимаю вообще ничего. Полиция только что уехала. — Что говорят? — спросил я и сел рядом с ним. — Что они скажут… Камеры тоже вырубили… Суки. — Подонки. — У меня ни денег нет в запасе, ни рабочих, — Джин закрыл голову руками. — Я на мели… — Восстановим, — я положил ему руку на плечо. — Нет желания. — Что ты такое говоришь? Это же твоя мечта! — Да нахуй эти мечты, — Джин подскочил с места и пнул вывеску на земле. — Знал бы ты, как я старался всё это создать. Да я даже вывеску эту долбаную сам придумывал. Ненавижу! Джин взял её в руки и с хрустом сломал напополам, потом еще на две части. Прохожие смотрели на нас, как на сумасшедших. — Джин, тихо. Не пугай людей! — крикнул я. Джин разошёлся: он расшвырял обломки в разные стороны, добил остатки стекла в окнах, внутри расшвырял всю мебель, летали кружки, тарелки. Я не выдержал и схватил его сзади, сжимая в руках. — Успокойся! — Отпусти ты! — Джин вырывался как мог. — Я не отпущу, пока ты не успокоишься! — Да всё, всё… — Точно? — Да. Я разжал кольцо рук и повернул друга лицом к себе. На его лице была кровь от осколков и царапины. — Истеричка, — сказал я и вытащил платок из кармана. Вытер ему кровь, Джин потихоньку успокоился. — Выпьешь со мной? — спросил он. — Тебе же ехать надо. — Я не поеду никуда. Я замер и посмотрел на него, выпучив глаза. — В смысле ты никуда не едешь? Ты с ума сошёл? Тут оставаться решил, жизнь надоела? — У меня мать умерла. Моя рука застыла на его щеке. Джин убрал её и сел на стул, его глаза заслезились, подбородок затрясся, сам он весь скукожился. — Ты чего не сказал? Когда это произошло? — я сел напротив, полностью потрясённый. Что сегодня за день-то… — Мне позвонил мамин сосед. Её увезла скорая утром, ну и… Джин не стал договаривать, встал с места и пошёл куда-то, я искал слова поддержки для него. Он принёс бутылку коньяка и два стакана. — Мы с ней общались редко, она не любила меня. Только моего брата, который её не любил, ну вот и сказочке конец, как говорится. Стелился перед этой стервой, как не знаю кто. — Не говори так про маму, — сказал я. Хотя у самого были не лучше родители, но всё же. — Да какая она мама, одно название. Когда я брата потерял, все нити оборвались. В последние годы ездил к ней, потому что прятался от Судной ночи. Теперь мне уже не к кому ездить. Джин подтолкнул мне стакан. Он проехал по гладкой деревянной поверхности и попал мне в руки. — Вообще я не пью, но за тебя чуть-чуть. — А мне только напиться остаётся, — Джин залпом выпил янтарную жидкость и даже не поморщился. Я поднёс стакан к носу и отвернулся. — Реально не пьёшь? — удивился друг. — Раньше только так бухал, но уже давно нет. — Понятно. Мы проговорили до поздней ночи, Джин больше не взял в рот ни капли. Он довёз меня до дома уже в 11 вечера, я не мог больше заставлять Джу волноваться… Но я не думал, что мы с ней поругаемся так сильно. Её фраза «Давай, ударь меня. Тебе не привыкать бить всех подряд» задела меня за живое. Я чуть не ударил её, за это попрошу прощения, но... я же так стараюсь забыть и замолить свои грехи, а мне свои же нож в спину втыкают?...