eidosu.

Ран Хайтани       — Ты дурашка, кстати, — не в тему кидает Ран, даже не глядя. Вы же никак не реагируете - привыкли.       Парень немного хмурится, а затем обволакивает кисточку обратно в маленькую стеклянную баночку.       — Прекращай уже это дело, а иначе в следующий раз спасать мне будет уже нечего, — набирая больше жидкости, он вновь приподносит кисть к пальцу вашей левой руки, дабы укрепить цвет.       — Знаешь! Если ты продолжишь грызть ногти, то… Пластины скосятся. И твои пальцы будут некрасивыми, а нам это разве надо? — помолчав, но не дождавшись ответа продолжает — Если ты и после подобных мер продолжишь сувать грязные руки в рот, то я заставлю тебя носить перчатки.       И Вы охотно верите в эту угрозу.       На удивление процедура проходит дальше в абсолютной тишине, пока Хайтани не дует на подсыхающий мизинец, а затем, удостоверившись в проделанной работе, не возвращает кисть обратно в сосуд, несколько раз оборачивая. Лак уже оказывается прочно закрыт и отодвинут куда-то в сторону.       — Всё, пускай подсохнут.       А затем он, до этого нежно обхватывающий чужую руку, чуть двигает её куда-то в сторону, раскрывая Ваши объятия, после тычется в них. Вам ничего не остаётся кроме как со всей присущей аккуратностью, приложиться щекой к нему в ответ, всё ради избежания участи испачканного неподсохшим лаком.       Невольно Вы даже погружаетесь в свои мысли, привыкая к чужому дыханию на уровне шеи. До тех пор, пока       — Ран! — но тот на подобный вскрик лишь хихикает и блестит своими до одури зоркими сливовыми омутами.       На шее багровеет узор, в точности повторяющий ряд белёсых зубов. Вакаса Имауши       — Эй-эй.       — Погоди, Вакаса, я почти что-       Договорить Вам не дают, грубо хватают за талию и оттягивают назад, вопреки возмущениям.       — Нет, [Ваше Имя], этого уже достаточно. — кивает в сторону горки выигрышных билетов — К тому же разве не ты говорил, что это будет последний заход? — Вы слышите, как нервный Имауши пару раз протаскивает леденец языком, со стуком ударяя его о зубы.       — Вакаса, это правда последний, хватит. Не мешай прямо во время партии!       Дерзости тот, похоже, не оценил, окидывая Вас ещё раз взглядом, кричащем об отказе и запрете.       Вы пару раз брыкаетесь, но парень уверенно продолжает свой путь к выходу, не забывая по-прежнему тянуть и Вас за собой.       — Эй, дай хотя бы выигрыш забрать!       Вам даже не обязательно видеть его лицо, чтобы знать, как тот закатывает свои филетовые глаза, а затем прибавляет шагу.       — Нет. Ещё раз увижу тебя в этом месте, точно дома запру.       — Вакаса!       – Это уже зависимость.       Вы обречённо смотрите на своего соперника, оставшегося в недоумении сидеть за столиком с неоконченной партией. И даже у него не можете найти спасения!       – Я же говорил, что ни к чему хорошему эти игры не приведут. Давай лучше найдём тебе какое-нибудь другое увлечение? Хаджиме Коконой       – Если уж и курить, то хотя бы нормальный табак, а не это фуфло. – парень недовольно бурчит, отбивая свой ритм ногтем по коробочке.       Ответа не следует.       В эту же секунду, коробочка оказывается в кармане его формы.       – Это побудет у меня. А если попытаешься вернуть, или ещё чего, пойдешь за новой... Я об этом узнаю!

⪧• ⋄ •⪦

      Вы вопросительно смотрите на Коконоя, пока он с самым важным видом стоит над вами и щурится сверху вниз.       – Коко?       Это обращение действует на него, словно команда, он тут же распахивает свой плащ и вытаскивает из внутреннего кармана цветной пакетик с леденцами. Тот с характерным звуком падает на стол перед Вами.       – Я не слышу благодарностей! Такемичи Ханагаки       Паникующим взглядом Такемичи оглядывает то, во что в короткие сроки превратились несколько свободных полочек и контейнеров после Вашего здесь появления.       – Ты не думаешь, что это уже чересур? – взглядом блондин натыкается на почти нетронутую коробочку пластырей, которую, он помнит, покупал ещё неделю назад и, видимо, ошибочно счёл потерявшейся при падении на пути домой. А потом замечает на коробке и приклеенный стик с его, Ханагаки, именем.       – Ничего не могу с собой поделать.       Отсторожно юноша перешагивает через ещё несколько коробочек на полу, наверняка тоже до верху забитыми разными мелочами со своими подписями. Оказавшись рядом со шкафом, принимается разглядывать всё цветастое добро, накопленное временем, опытом и, как бы это не звучало, кражей.       – Ого, – он не знает как реагировать на знакомую салатовую заколку с бабочкой, на потерю которой помнится на днях жаловалась Тачибана. «И вправду» – думается ему, когда записка, гласящая ’Хината Тачибана’ обнаруживается прямо под ней.       Потом ему хочется рассмеяться, потому что Тайяки не первой свежести в коллекции (сложно не догадаться чьё именно из всех общих знакомых) обнаруживаются тоже.       – Если честно, я совсем не уверен, что это здоровое поведение, – неловко мнётся – Не в обиду!       – Возможно что-то со мной действительно не так...