eidosu.

      Листы бумаги тихо шуршат под пальцами, но, вопреки всем их протестам, всё-таки оказываются спрятаны в файлах. Сортировка всех документов - явно не то, с чем Какучё хочет проводить бок о бок очередной свой утомительный рабочий день.       Кабинет без единого окна и именно сегодня кажется удивительно душным, а вкупе со всей этой бумажной волокитой очень даже действенно давит непосильным бременем на одного единственного брюнетистого мученика.       Иногда ему самому кажется, что судьба его действительно быть заживо погребённым во всём этом дерьме. Если бы только остальные научились правильно оформлять отчёты... Жизнь Какучё стала бы в разы проще, мир краше, а ежемесячные генеральные упорядочивания всего этого добра явно приятнее сказывались сразу на всём коллективе.       Когда одна из папок таки вываливается с и без того забитой полки шкафа, мужчина даже не смотрит в её сторону, лишь утомлённо вздыхает, сёрпает остатки кофе и равнодушно подмечает, что тот давным-давно остыл. Впрочем, уже всё равно. Окажись в этой кружке какое-нибудь мусангское чудо или самый дешёвый порошок из простецкого около около школьного киоска... Ох.       Телефон без единого звука одним лишь своим неугомонным жужжанием даёт Какучё ещё один шанс на передышку. Возможно, сейчас он обрадуется даже очередной выходке Санзу, если это позволит ему ещё ненадолго откосить от работы.       С небольшим трудом, мужчина таки вытягивает из кармана брюк неугомонный телефон.       Санзу в пролёте.       Старательно Какучё скидывает с себя пелену откровенной апатичности перед тем, как зажать кнопку принятия вызова, — Что такое, милый? — кружка протискивается сквозь стопки бумаг на столе, чудом не снося часть из них на пол.       С того конца раздаётся тихое мычание, а затем он слышит удивительно по-деловому серьёзный тон, — Доброго полудня. Прошу Вашего глубочайшего прощения, что потревожил во время весьма важной для Вас миссии, однако, это действительно серьёзно.       От бывшего мимолётного торжества при виде контакта возлюбленного уже не остаётся ни следа, а Какучё мечтается о скором конце этого дня. Прежде чем он успевает вновь потребовать подробностей о причине звонка, из трубки доносится тихий смешок.       — Сейчас у меня имеется на руках очень важное сообщение специально для Вас, зачитываю всего один раз: «Т/и очень тебя любит и с нетерпением ждёт твоего возвращения домой.»       Какучё с трудом сдерживается от очередного вымученного вздоха.       Любит же этот мальчишка лишний раз нагнать обстановки на и без того тяжкий час.       Но...       — В таком случае, Вам придётся чуть задержаться на роли драгоценного посредника, ведь у меня к нашему глубокоуважаемому господину т/и также имеется одно не менее значимое ответное сообщение: «Я тоже тебя очень-очень люблю. Прости, что из-за всего этого ты в очередной раз лишился компании на эти выходные.»       Сдержать лёгкой улыбки не выходит.       Он не признается в том, как эти порой совершенно бестолковые «со скуки» звонки выручают его в эти серые будни.