Под небом

«Скажи мне, какое небо ты видишь». Он приходил сюда так часто, когда мог. В любое свое свободное время. Мальчик брал с собой графический планшет, ручку и вновь и вновь прокрадывался по узкому коридору, забитому любопытными людьми, в просторную площадку с прозрачными стенами и потолком из самого прочного стекла. Небо. В современном мире такие куски неба можно было найти только в некоторых обеспеченных городах, лишь один кусок. В связи с этим в такие места стекалось множество заинтересованных людей, каждый день, и их количество не уменьшалось. Разумеется, стоило это очень дорого, и позволить это себе часто могли не все, некоторые и вовсе лишь на праздники. Но факт не менялся: люди желали видеть небо. Отец мальчишки был как раз хозяином одного из такого места на обзор неба, и тому не составляло труда быть здесь почаще. Каждый день, просыпаясь нарочито раньше нужного, мальчик направлялся на эту площадку еще до ее открытия, когда не было ни единой души, присаживался на пуфик в уголок и беззвучно глядел вверх. В эти долгие минуты он забывал обо всем, даже о том, что позже отец будет ворчать, что он снова мается дурью перед учебой. Затем паренек оцепенело уходил, оставляя ключи отцу, шел в школу и покорно отсиживал все уроки, зная, что рядом с домом уже открыто небо. И после уроков он уже полностью был во власти неба. Мальчик рисовал в уголке небо, дневное и вечернее небо. Ему нравилось, как оно меняло свои краски, свою нежность, свою бодрость, свою беззвучную скромную властность. Оно было сковано, срезано разросшимся городом с бесконечными крышами, было скрыто и унижено, но не убито. Небо жило, оно дышало, ему будто никогда не нужно было внимание людских существ, оно постепенно менялось и оставалось прежним, на него не действовали ни время, ни лишения. Временами с него проливались прозрачные слезы, обмывая стеклянный купол, слегка пенясь на нем, успокаивающе постукивая, окутывая маленькое пространство своим серым свечением. В эти моменты мальчику казалось, что оно изможденно обнимает все, чего теперь может коснуться искалеченными призрачными руками. Сегодня лил осторожный дрожащий дождь. Скрестив ноги, мальчишка подставлял лицо небу и каплям. Каплям, которые не могли скатиться по щекам. Мальчик читал, что раньше небо было властно и просторно, нет, даже безгранично, и его в порядке вещей видели все люди. И что можно было скрывать слезы под таким вот дождем. Он любил читать все книги, в которых изображали или описывали небеса. Еще мальчуган любил всех людей, которые приходили сюда. Они все были разные: маленькие восторженные дети с мороженым; любопытные подростки, которые постепенно снимали свои привычные маски холода и безразличия и, не заметно для себя, начинали думать только о том, что сверху; усталые, но счастливые взрослые; окрыленные влюбленные парочки, часто показывающие друг другу на небо рукой или кивком головы; деловитые романтики, внимательно запоминающие каждые мгновения этих встреч. Очень редко, бывало, кто-либо рисовал у себя в телефоне или планшете. Сегодня рядом с мальчиком сидел мужчина, который рисовал. На обычных листах в альбоме, карандашом. Отвлекшись, мальчишка украдкой подсмотрел рисунок. Там было вечернее небо с уходящим солнцем, чего тот совсем не ожидал. Мужчина заметил чужое внимание и перевел взгляд с плачущего неба на мальчика и улыбнулся. - Интересно? – только и спросил он, перебирая карандаш между пальцев. - Да, - признался мальчуган. – А почему у Вас небо…Ну…Вечернее? Или утреннее… Мужчина понятливо улыбнулся и провел мягкие линии самым обычным карандашом. - Какое небо ты видишь? – вопросом на вопрос ответил он. - Дождливое. Несколько секунд он молчал, разглядывая внимательно свой рисунок, затем перевел голубые глаза к небесам. - Оно плачет, но эти слезы обнимают нас всех, - наконец негромко ответил он, так, что пришлось прислушиваться из-за людей в округе. – Оно прощает нас. Оно уже простило нас. Оно показывает легкую слабость, но под этой завесой небо все такое же сильное. Мальчик озадаченно вперился взглядом в собеседника, а тот, заметив это, виновато замахал руками. - Извини, это звучало сложно…Ты тоже рисуешь? - А, да. Мальчик охотно показал изображение, сам не понимая своего порыва. Мужчина внимательно рассматривал рисунок в цвете, не задавая вопросов и не проявляя удивления. Там было ночное небо, наполненное застывшими яркими звездами. - Вот как, а ты торопливый, - только и произнес он, мягко улыбнувшись. - А почему Вы рисуете на бумаге? Это же неудобно и устарело. - Мне так очень нравится. Попробуй как-нибудь, это сложнее…Раньше я не видел неба, рад, что наконец переехал. - Думаю, ему нравится, что Вы его так старательно рисуете, - заметил паренек. - Запоминай его хорошенько, пока не поздно. Извини, мне пора. На следующий день мальчик вернулся к небу с альбомом и цветными карандашами. Тот мужчина был на месте. Небо сияло синевой, покрытой паутиной облаков, чистейшей, покрытой прозрачной полублестящей росой. - Карандашами красить не самый красивый и легкий вариант, но пробуй, - вежливо и открыто сказал мужчина. Он помогал мальчишке смешивать цвета, плавно и с контрастом, получалось для первой попытки неплохо. Это повторялось каждый день вперемешку с разговорами о небе. Небеса были безгранично разные, прося людей напоминания о себе в любом виде. Покрытое расплывчатыми красками, дрожащей холодной вечерней позолотой, теплым свечением невидимого солнца по утрам, яркими сгустками цветов, украшенное лавандовым привкусом и звенящей синевой, красневшее и бледневшее, причудливо собиравшее облака в различные формы и фигурки разной плотности…Это все было одно и то же небо. С каждым днем рисовать было приятнее и легче, хотя мальчик все равно видел огромные отличия. И стремился приблизиться к истине, медленно совершенствуя навыки. - Я думаю, оно знает, что умирает, - в один из таких дней произнес мужчина, не сводя с него пристального взгляда. – Оно гордо и не попросит, но оно хочет, чтобы мы его помнили. - Разве небо способно умереть? – удивленно спросил мальчуган, готовый было сразу возразить. - Все может погибнуть, если никто не будет помнить. Небо простило нас, но боится. Оно боится исчезнуть. - Я обязательно запомню его! – взволнованно заявил мальчик, блеснув глазами. – Да и есть столько книг, изображений и фото, небеса точно будут живы!.. - Это все не то…Если твое фото через сто лет попадется кому-нибудь, будет ли это значить, что именно тебя помнят?.. - Я буду простым изображением, одним из множества миллионов…- растерянно ответил сын хозяина площадки неба. И замолчал, осознав смысл чужих слов. Но мог ли он что-то сделать? Он сможет жить вечно, чтобы нести память и поддерживать небо живым? Мужчина улыбнулся и пристроил карандаш за ухом. Он понимал, что этот ребенок отличается от обычных людей, но не хотел слишком грузить его. Нельзя взваливать на это создание такой груз. - Как я и упоминал раньше, - начал неспешно взрослый человек, - я не видел его раньше. Но оно снилось мне столько, сколько помню. Оно спасало меня, а я – его. Так я думал раньше, даже стал художником. И когда, наконец, увидел его, понял, что ему нужно гораздо меньше. Небу нужно, чтобы его видели и помнили, оно не просит запечатлеть свою красоту искаженно и мертво. Мальчишка оживился. - Ого, Вы художник? Правда? У Вас есть картины? - Есть для моих скромных работ закуток в галерее этого города, на этом не стоит зацикливать внимание. - Да это же редкость в наши дни, здорово!- глуповато заулыбался мальчик, представляя себе запах больших старых картин. – Галереи сильно устарели, и…Если честно, я ни в одной не был. - Там тихо и спокойно, - только и сказал художник. Больше мальчик не видел этого человека. Пару недель прошли в безмолвном рисовании и любовании небом. Оно было чище обычного. Отец стал ворчать чаще прошлого, заметив, что сын стал проводить времени на площадке еще больше. - Вот подрастешь и заплатишь за все эти похождения, - бурчал он беззлобно, и сын знал это. Иногда родители просили посмотреть его рисунки, бегло разглядывали все похожие друг на друга изображения и выдавливали какую-то похвалу, поглаживая его по голове. Для обоих небо было просто наподобие невидимой ткани, застеленной над нескончаемым городом, и думать о нем они могли лишь в финансовом плане. Мальчик узнал, что в городе было две галереи. В один из дней, придя в ближнюю галерею, он неспешно принялся рассматривать картины. Тут были работы от самых постаревших и неизвестных до работ современных модных направлений. От всех пахло спокойствием, краской, надежностью и не погибшим вдохновением. Парнишке нравился этот запах и эта атмосфера. И только тогда он вспомнил, что не знал имени того художника. Замявшись, он решил, что угадает его картины, и двинулся дальше. В небольшой комнатке было небо. Оно глядело со всех работ, дышало, жило своей жизнью, заставляло затаить дух и замереть. Его краски смотрелись так первозданно, чисто, ярко и одновременно нежно, словно сами небеса благословили передать частицы себя. - «Иней прозрачной лазури», «Свет возвращения», «Мрамор замолкшей тьмы», «Дрогнувшие слезы страха», - читал одними губами мальчик, завороженно переходя от одной картины к другой. Это были они. Он сразу понял и не мог усомниться ни на секунду. Ученик остановился перед единственной картиной, в названии которой было всего одно слово. «Помни». Мальчик нашел экскурсовода, отдыхавшего в одном уголке на стульчике. - Простите, Вы не знаете, что с судьбой этого художника? – спросил он с пересохшим горлом. Экскурсовод удивленно и сонливо перевел взгляд на стены, и лишь после пары секунд оживился. - Так жаль, художник был почти неизвестный, его работы здесь размещены из-за малого количества картин в таком старом формате, но они все такие живые…- взволнованно проговорил он. – Буквально неделю назад он умер из-за сердечно-сосудистого заболевания…Оказывается, он создавал такое живое небо с таким больным с детства сердцем. Паренек покинул галерею в подавленном молчании. Он знал, что теперь никто больше не воссоздаст небеса столь живыми, что никто не будет думать о нем так серьезно и помнить так долго. Наверное, тот мужчина помнил о небе до самой последней секунды. Вот бы убрать крыши этих бесконечных городов и сделать небо вечным, показать его всем и каждому, чтобы оно было доступно без сложных условий, чтобы утренние лучи ласкали лица, чтобы вечерняя мгла убаюкивала изможденные взгляды, чтобы одинокий дождь скрывал чужие слезы и уносил с собой, чтобы…Чтобы помнить. Может ли простой школьник что-то сделать для будущего неба и людей под ним?