я уйду. забирай.

Киберпространство. Сеть. Перед Ви чёрный заслон. Почему-то ему всегда казалось, что здесь будет холодно, прямо как в этой ублюдской – простите, любимой – ванне полной льда, казалось, что там, за стеной - беспроглядная метель, настоящая вьюга, и если эту штуку сдвинуть, как кружевную занавеску на окне, перед ним тут же предстанет буря, которая одним своим видом способна убить, которая только лишь звуком поражает лёгкие, руки, сердце. Но он не чувствовал ничего. Не чувствовал себя. Потому что, наверняка, Альт отключила тело, чтобы он хотя бы здесь мог насладиться спокойствием, чтобы хотя бы здесь он мог отдохнуть от той бесконечной путаницы, боли, суеты, которую видел каждый день, к которой стремился, чтобы по голубой редеющей лестнице трупов взобраться на пьедестал, чтобы стоять, прямо как здесь, и окидывать взглядом безграничные владения, чтобы стать легендой Найт-сити. Он всегда этого хотел, но сейчас... Сейчас перед ним стоял Джонни. И сердце сегодня было без стука. Виновата Альт? Или он сам, его эмоции? Он не знал. Что ему нравилось в наемничестве, так это то, что все всегда рассчитано, а если нет - ты знаешь, что можешь положиться на свою винтовку, на пистолет, на дробовик. Потому что оружие безэмоционально и ему плевать, кого ты убьешь. Ви всегда знал, что друга надёжнее, чем его пистолет у него не будет. Как же он ошибался. И сейчас, когда видел эти неопрятные тёмные волосы, когда видел эти прищуренные в вечной насмешке глаза ему хотелось застрелиться. Потому что он уже не понимал, хочет ли отдать тело ему или оставить себе. Что-то с ним было не так – с Ви или с Джонни решайте сами – что-то сбилось в работе биочипа, что-то заглючило, и теперь разноцветными полосками на «окулярах» расплывалось во все стороны, отдавая резкой болью в глазницах, в животе. Ви был не в порядке, потому что смотрел в эти тёмные глаза слишком долго. Ви был не в порядке, потому что харкал кровью, и был бы готов продолжить, если б смог видеть Джонни. И если б не помирал. -... Тебе останется полгода, - произнёс величественный голос Альт, манящий за собой, в бездну. А Ви все смотрел и смотрел на Джонни, неспособный оторвать взгляда. Ревущая в голове скрипка каждую секунду резала извилины все сильнее, опускаясь густыми звуковыми волнами в виде нулей и единиц на сознание. Ложась, окутывая своей тьмой все в памяти. Все, что он знал - ложь. Все, кто были вокруг него - лжецы, фальшивки, подделки, копии. Они такие ненастоящие. Они такие грубые, такие скупые и лицемерные. - Блядь… - прошептал он хватаясь за голову. Всем от него что-то надо, просто потому что он лучший, но никто в этом городе никогда даже не попытался найти себе amigo, как сказал бы Джеки. Единственный человек, который был ему так дорог, единственный человек, которым он дорожил. И он сейчас мертв. Бродит где-то в этой темной сети, в совершенном одиночестве, загруженный не до конца, оборванный… боль прошлась словно по имплантам на лице. Он смотрел на свои руки, побитые жизнью руки, и думал, что же в его жизни пошло не так. Куда ни кинь – всюду клин, везде спутанными проводами и резисторами лежат условности, такие мелкие, такие незаметные, такие проворные, как лучшие нетраннеры, как букашки, ползающие по Найт-сити среди огромных высотных зданий, среди ярких вывесок, заставляющих в темноте глаза будто бы и вовсе вытекать. Что бы он ни выбрал сейчас, этот исход не будет хорошим. Ему не сулит хороший финал. Только бездна, бесконечная бездна, в которую он упадёт, словно Алиса в страну чудес, в которую он упадёт, пронесясь через золотые микросхемы этого мира, пробившись сквозь тысячу зияющих чёрными дырами окон, из каждого из которых глядит по паре светящихся пустых глаз, желающих на нем нажиться. Хотелось только исчезнуть. - Джонни... - сорвалось у него с губ и он тут же замолчал, сжав кулаки. Он сам не понял, что хотел сказать. Мозг существовал отдельно от Ви. По-крайней мере сейчас. Сейчас, когда они сидят за этим столом, состоящим из голубых помех. На самом деле он посреди ничего, в пустоте сейчас. Киберпространство это своего рода космос: сплошная Тьма, неизученная, от которой надо бы и бежать, да интересно… дикие искины представляли угрозу, вся эта техническая хрень, но что-то все равно было заманчивое в этом заслоне. - Да что тебе ещё от меня надо, - огрызнулся тот, кладя ноги на стол, закуривая сигарету. Ему было привычно здесь находится. Джонни здесь не в первый раз, и, возможно, не в последний. Такой типичный для себя, такой эмоциональный, неподдельный, настоящий. В нем была прямота, честность. Он ничего не скрывал, говорил и делал, что думал, и вот какова она – истинная свобода. Что-то в Ви стремились к этому, а что-то сильно желало иметь это только отдалённо, иллюзорно, чтобы с тихим восхищением наблюдать. Он нашёл в Сильверхэнде то, чего не видел в самом себе. Он нашёл себе приятеля, друга. Рука дёрнулась. – Сам решай, че ты там хочешь. Я не при делах, ты сам прошел этот путь. Понимаю конечно, я охуенен, но давай уже там… Сердце исчезло. Испарилось. Как его надежда на светлое будущее. Отдать тело Сильверхэнду? Оставить себе и жить всего полгода? Любой другой бы на его месте выбрал бы остаться собой, остаться с Панам, быть настоящим Альдекальдо хотя бы на этот небольшой срок. Но не он. Он слышал строчки кода, бегущие вокруг него. Он видел цвета эмоций, нахлынувших на него. Он не понимал, для чего это все было и почему происходило именно с ним. Так было задумано? Что этот чёртов, блядь, Сильверхэнд придёт в его мир и разнесет все к хуям, как Арасаку? Впервые за долгое время Ви что-то почувствовал, когда коснулся Кэрри. Но это чувство было настоящим? Было ли это все такой же иллюзией, такой же глупостью, таким же бредом и издевательством в последнее отведённое ему время? Да. И Ви это осознал вместе с тем, что он был рядом с Керри только потому, что тот в свое время был с его личным мозговым паразитом вместе. Потому что в нем было что-то определённо похожее. И то, что он чувствовал, глядя на Джонни - будь то самая крепкая дружба, доверие в высшей степени своего проявления, или даже нечто большее - не было ложью. Только так он чувствовал себя живым, находясь рядом с ним, это был глоток чистой воды, которую так сложно достать. Хотя скорее нет, даже не воды, а настоящего вина: вяжущего, кислого, опьяняющего, н а с т о я щ е г о. Он был только рад отдать тело ему, потому что чувствовал трясущую эйфорию, отдавая контроль всякий раз. Смутно видел все эти неоновые огни, чувствовал запах бензина и говна, чувствовал стиснутый небоскрёбами и пушками воздух, эту гниль, просочившую весь город, кислотно-желтым соком вытекающую каждую секунду. И мечтал, чтобы все так и оставалось. Это была не дружба. Он не понимал, как разобрать все то, что приходило на ум при каждом их диалоге. Взламывать сети арасаки, да даже разобраться во всем этом техническом дерьме, которое вокруг него прямо сейчас, было гораздо проще, чем в мыслях. Собственный протокол не взломаешь, чтобы понять, какой нейровирус там заел, и даже Вик это не починит. Сломались чувства. Сломалась апатия и безэмоциональность, хладнокровие и неприязнь. Медленным, маленькими шагами он шёл к этому всему, и в какой-то момент все рухнуло. Как. Ебаная. Арасака. Тоже из-за Джонни. Из-за его улыбки. Из-за его прошлого и разговоров ночью с ним. Из-за его едких комментариев и ненужного мнения, которое никто никогда не спрашивал. Из-за его голоса и пропитых, жёстких от гитарных струн пальцев. Ви ударил себя в тот день, когда поймал себя на мысли, что хочет, чтобы эти пальцы коснулись его щеки. - Ты, блядь, язык проглотил? - уже начал злиться Джонни. И каждое слово отдаётся импульсом в голове. Тяжёлым, вибрирующим импульсом, который вот-вот рванет. Тик-так. Тик-так. - Я уйду и отдам тело тебе, - произнёс Ви, пусто глядя на стол перед собой. Его руки тряслись, а на лице появилась нервная ухмылка. Скрипка дёрнула по струнам души. Он не проконтролировал, что сказал, не понял этого. И не хотел. Говорило отныне только сердце, которое хоть и захватили разные коды, но все ещё способное переживать. Если он лишался хорошего будущего, то хоть кто-то должен был его обрести в конце концов. Он знал, что этот гавнюк исправится. Пускай и придётся исчезнуть и бродить не по пустошам за городом, а за чёрным заслоном. Что так, что так он навсегда потеряет второго такого дорогого ему человека. Джонни Сильверхэнда. Джонни Сильверхэнда. Джонни Сильверхэнда. Что-то в голове заело, как старая-старая пластинка. Ви слышал про такие в далёком детстве, что это было так давно, что никто почти и не помнит. Тогда ещё даже Джонни не было наверное. А испытывал ли он к нему хоть что-то? Считал ли он его хотя бы приятелем? За весь этот пройденный тяжёлый путь… начавшийся так глупо и так болезненно. Травмы сближают. - Ты ебнулся? Зачем ты прошёл весь этот путь, чтобы кончить вот так? Джонни. Х в а т и т. - Я буду счастлив, если ты будешь жить, - он опустил голову, чтобы не видеть пронзительного презрительного взгляда. Он видел абсолютную искренность в этом презрении и именно от этого хотелось убежать. Тик-так. Тик-так. - На меня смотри, - Джонни встал, оперевшись руками на стол. Он говорил слишком громко. - Ты ебнулся? - Забирай. Что-то внутри него кричало, протестуя. Остатки здравого смысла, наверное. Да пусть все катится к черту, пускай этот город рухнет и ничего в нем не останется, пускай его полностью затопят, как родной район Джуди, ему было плевать, лишь бы выпустить наконец все эти накопившиеся за долгое время эмоции. Даже когда он выполнял заказы, даже когда воевал со Смэшерем, он думал об этом всем. И это было тяжёлой ношей, будто он нес весь мир на своих плечах. Сгорел сарай – гори и хата. Тик-так. Тик-так. Он смотрел на эти очки, на ключицу, и визгливая скрипка, заманчиво опускаясь, даже озорливо, переплеталась с электроникой. Тик-так. - Ты точно сумасшедший, - он отошёл в сторону и положил руки на голову, - ещё более отбитый, чем все твои дружки. Ты точно ебнулся, чув… Бум. - Я люблю тебя.