Касания.

Внутри кружатся бабочки Дохнут, падают, рождаются заново Уйди — лишь голос твой твердит Повсюду лишний и всегда один

***

В голове звенело жутко. Последнее, что парень помнил — удар. И темнота. Кажется, его сбили?.. В любом случае, открывать глаза жутко не хотелось, слегка подташнивало. Головой приложился не слабо, видимо… Только внезапный холод заставил приоткрыть глаза, тут же зажмурится и проморгаться. — Ох, вы очнулись… Соблюдайте постельный режим, вам пока не следует вставать. — Медсестра тут же понеслась куда-то, а юноша, может, лет девятнадцати, приподнялся на локтях, но тут же бухнулся обратно. Облако золотистых кудрей рассыпалось по подушке, серые, с малой примесью голубого, глаза рассредоточено уставились вверх, небольшая россыпь веснушек на носу ярко выделялась на бледном лице. Внимание кудрявого привлек шорох, заставляя приподняться на локтях снова. В дверном проеме стоял паренек, кажущийся знакомым. Странноватый серый балахон укрывал тело почти до пола, волосы были растрепаны, взгляд беспокоен, руки сжимали рукава. Но стоило моргнуть — видение исчезло. Сильно ударился, видимо… — Бельфегор! Вот черт рогатый… — Вошедшая девушка покачала головой подойдя к сероглазому, осуждающе сложила руки на груди и вздохнула. — Вот и как тебя угораздило? — Места надо правильные выбирать, Мэгги… — Бел рассмеялся тихо, но тут же немного поморщился от боли в голове. — Суицидник хренов, я тебя кокну раньше, будешь шутить так… — Мэг фыркнула и только успела оставить какие-то вещи парню, как ее тут же выгнала медсестра. — Никаких посетителей, ему нужен покой! — Женщина погрозила брюнетке пальцем и вывела из палаты. Бельфегор успел только махнуть на прощание и снова завалиться на койку. — Что произошло-то? Мало что помню. — Юноша после принятия лекарств все-таки задал терзающий вопрос. — Вас сбили, но ничего серьезного, небольшое сотрясение, да пара ушибов. Через несколько дней уже выпишетесь. — Ласково проговорив, медсестра протянула парню снотворное. Бельфегор послушно принял — слишком уж хреново было…

***

Проснулся Бел посреди ночи. Слишком уж жарко. Юноша сполз на пол, посидел пару минут и решил дойти умыться. Больница была пустовата, потому он дошел без происшествий, а вот на обратном пути застыл посередине коридора. В одной из палат лежала больная девочка, быть может, лет пяти. Совсем ей плохо было, нескончаемый жар терзал бедного ребенка. Но остолбенел кудрявый не из-за этого. Рядом с малышкой находился тот самый парень в сером балахоне и гладил ее. — Ты умница… — Незнакомец шептал, мягко поглаживая девочку по волосам. Показатели на экране падали. — Большая молодец… Не беспокойся ни о чем, все будет хорошо. Малышка легонько улыбнулась. И выдохнула в последний раз, когда ее лба коснулись губы. Бельфегор застыл в ужасе. Взгляд пронзительных голубовато-зеленых глаз метнулся в его сторону, Белу даже показалось, что он разглядел какую-то панику в них. Но в следующую же секунду рухнул на пол без сознания. — Говорила же, нельзя вставать… — Медсестра грозно осматривала Бельфегора, но, не найдя ничего нового, только вздохнула и, недовольно бурча, удалилась. Часы тянулись медленно, особо заняться было нечем. Кудрявого все мучил вопрос, что это за парень в балахоне, что он делал с ребенком и почему сам Бел отключился, столкнувшись с ним взглядом? Наконец, сероглазый отрубился вновь, хоть и всего-то на пару часов. Когда же он открыл глаза, явно почувствовал чей-то взгляд на себе. Широко зевая, Бельфегор привстал и увидел того самого незнакомца с яркими, большими, боже, да почти детскими глазами за тумбой с цветком. Смущенный юноша встал из-за тумбы, поправляя балахон. — Ну здравствуй, моя шиза… — Бельфегор даже сел. — Меня зовут Джек… Джек Клайн. Я не шиза, я жнец, к твоему сведению… Не понимаю, с чего ты меня видишь… — Джек привстал и нечаянно коснулся цветка, который практически мгновенно завял. Бел тут же опасливо отсел подальше, сам Клайн спрятал руки под балахон, закусив губу. — Прости, я не хотел… — Пиздец, я шизик… — Кудрявый охуевше вытаращился на цветок, а потом на самого жнеца. — Жнец?.. — Я забираю тех, чье время уже пришло… Но от моего касания гибнет все… — Ты мне снишься, не верю. — Бельфегор протер глаза. — Неправда, я настоящий! — Жнец возмущенно вскинулся и сжал зубы. — Докажу еще… И исчез. — Чеееерт… — Бельфегор прочесал волосы ладонью, похлопав глазами пару раз. Галлюцинации. Точно они. Но кое-что этим не объяснялось. Цветок действительно завял, а стоило парню его коснуться — сухой листок отпал. — Я говорю, вам нужно лежать! — Медсестра возмущенно застыла в дверях палаты. — Упрямец… И вдруг замолчала, непонимающе уставившись на цветок, недавно, вроде бы, распустившийся. Кудрявый медленно сел на кровать. Значит ему не показалось. — А что с девочкой из соседней палаты?  — Губы шевелились с трудом; парень наблюдал за женщиной, что подготавливала лекарства. — Отмучилась наконец, бедняжка… Бел медленно, с выдохом, улегся на спину, складывая руки на груди. Он определенно сходит с ума… Веки тяжелели, ресницы медленно опускались. В какой-то момент парню показалось, что мимо промелькнул серый балахон. Через секунду над ним склонился знакомый силуэт, зеленоватые глаза сверкнули, глядя, казалось, прямо в душу. От взгляда перехватило дыхание, Бельфегор подскочил на кровати, судорожно вдохнув. — Смотрите-ка, кто проснулся наконец… — Мэг хмыкнула, но тут же прищурилась, осматривая друга. — Что с тобой? Выглядишь хуево. — Напомню, машина сбила, мне можно. — Бел фыркнул и устало потер глаза, садясь на кровати и прочесывая кудри. — Бельф, я серьезно, ты встревожен чем-то… — Она сосредоточенно оглядела кудрявого. — Не один год знакомы, я тебя наизусть уже выучила. Что-то происходит? Опять дядя? — Это мудло тут вообще не причем… — Парень осекся, почувствовав чей-то взгляд на себе. Жнец сидел в кресле в углу, обняв себя за колени и наблюдал за ними, но столкнувшись взглядом с кудрявым, вздрогнул и виновато закусил губу, опуская глаза. — Бельфегор? — Мэг оглянулась на кресло, куда, бледнея, уставился друг. Она не видела Джека. Бел тряхнул кудрями, пытаясь отогнать видение. — Все в порядке. — Кудрявый снова расфокусировано глянул на кресло. Жутко виноватый на вид Клайн все еще был там. Из носа потекла струйка крови, в голове мутнело, Бельфегор качнулся и потерял сознание. Жнец ткнулся в колени, пока, видимо, подруга этого парня, звала медсестер. Джек ведь ничего плохого не хочет, просто познакомиться, узнать о нем больше… Кудрявый точно был особенным, раз видел его. Подружиться очень хотелось, ведь ангельских родственников из сферы жнецов совершенно невозможно понять… А с другими он общаться не мог, потому как дед невзлюбил его и отправил к жнецам работать… Теперь Джек наблюдает смерть, теперь он сам причина смерти. Через несколько часов, ночью, Бельфегор очнулся под капельницей. Рядом сидел уже даже не пугающий знакомый жнец. — Что тебе нужно? — Бел спросил устало, явно измотанно. — Я не плохой… Я хочу подружиться… — Заявление какое-то детское, даже наивное. Кудрявый округлил глаза и ошалевше оглядел паренька. — Ты убиваешь людей… — Бельфегор нахмурился и слегка приподнялся на локтях. — Нет, я просто забираю… Нельзя нарушать список, я не могу иначе. — Джек закусил губу, опуская глаза. — Я хочу помочь… — Мне? Да это из-за тебя и происходит… — Сероглазый поджал губы и отвернул голову. — Неправда, тебя ненужными лекарствами напичкали… Я не влияю на тебя, я не касался… Прошу, поверь, я буду тебе полезен. — Клайн выглядел грустным, походил на брошенного котенка. Бельфегор выдохнул. Этот парень не выглядел злым, кажется, действительно не хотел ничего плохого. Взгляд зеленоватых глаз так и светился одиночеством, Бел уж разбирался в этом. — Хорошо. Я поверю. Но днем мне не являйся и так уже с ума схожу. Или являйся, но когда я один. Чтобы рядом никого не было. — Кудрявый вздохнул и легко улыбнулся. Джек больше не пугал, только заинтересовывал. — Правда?! — Клайн восторженно ахнул и блеснул глазами. — Спасибо огромное! Так и началась эта странная дружба. Человек и жнец, кто бы мог подумать? Бельфегор уже выписался из больницы. Каждую ночь, иногда и день, они проводили вместе, болтали, узнавали друг о друге все больше. Оказалось, что мать Джека была человеком, самым обычным, а отец архангелом. Таких полукровок не очень-то жаловали, потому его и наградили даром жнеца, сам он этого никогда не хотел. С детства мечтал помогать, окончить школу, стать чьим-нибудь хранителем. А не вышло, все из-за капризов божьих. Месяцы шли. Бельфегор начал замечать, что при появлении жнеца сердце радостно трепетало, а без него было пусто. Только он спасал от окружающего, которое с каждым днем, казалось, так и хотело сломать до конца. Улыбался он только Джеку, только ему по-настоящему. И через время понял, что влюбился. Просто взял и влюбился в того, кого, быть может и вовсе не существует. Клайн понял свои чувства уже давно. Но вынужден был жить с ними, ведь никакого исхода и быть не может, признаваться нет смысла. — Джеки? — Вдруг позвал кудрявый и жнец явился мгновенно. — Ты что-то хотел? — Джек с улыбкой сминал рукава балахона, наблюдая за приятелем. — Я люблю тебя. — Слова слетели с губ неожиданно, такие слова Бельфегору в принципе были несвойственны. Только с Джеком он так мягок. Клайн застыл, даже дыхание задержал, непонимающе приоткрыл рот. — Ч-что? — Ты действительно нравишься мне. И я больше не могу жить без возможности коснуться тебя. Ты когда-то обещал сделать для меня все… Поцелуй, прошу. — Парень кусал губы, жнец впервые видел его таким. — Прошу… Бел перешел на шепот, всё уже просто сводило с ума. — Бельфегор, я не могу… Ты же… Ты погибнешь… — Джек дрогнул губами, широко открыв глаза. — Я знаю, поцелуй, не могу больше. — В обычно безразличных серых глазах сейчас крутилась просто туча эмоций, на губах дрожала улыбка. — Выход есть, ты еще нужен этому миру… — Клайн запнулся, Бел приник внезапно, обнял, в чужие губы тыкнулся своими. Жнец распахнул глаза шире, покатились слезы. Он понимал что будет, знал что потеряет его. На поцелуй ответил, чувствуя, что Бельфегор слабеет, осторожно уложил его на пол, сдерживая рвущийся всхлип. — Не плачь, я… люблю… тебя. — Прерывистый шепот слетел с губ, кудрявый коснулся щеки Джека с улыбкой. Усталой, но теплой. — Я тоже тебя люблю. — Горячие слезы капали, Клайн ласково гладил Бела по голове. — Ты заслужил покоя… — Мой… маленький… ангел… — Было последним, что шепнул юноша, прежде чем умереть. Жнец зарыдал, раскрыв серые крылья, укрыл обоих. — Почему ты… Такой дурак… Зачем… Тебя не было в списке сегодня… — Тут Джек осознал. Не было в списке. Каждый решает свою судьбу сам. Клайн пока не заметил, что его крылья стали снежно-белыми. Вселенная поняла ошибку, совершенную ее правителем, и исправила ее. Теперь юноша полноценный ангел. В голове от горя мутнело, Джек не помнил как поднялся на небеса. — Где Чак?! Где этот… Подонок… — Ангелы собирались вокруг и не верили своим глазам. Все знали, что он жнец, так откуда же белые крылья? — Джек? — Явно удивленный парень пробился сквозь толпу, косясь на собственные черные крылья с подозрением. — Что это такое вообще? — Демоненок… — Клайн замер недоверчиво, слезы снова покатились по его щекам. В следующую секунду он бросился обнимать возлюбленного, попросту снося с ног и мокро, солено целуя. — Мой демоненок… Рядом… Я думал ты… Ты же должен был попасть в свое местечко, у тебя же душа… — Меня встретила одна женщина по приходу сюда… И я теперь такой. Вот и она, кажется… — Бел с улыбкой наблюдал за Джеком и отпускать явно не собирался, слишком уж не хватало его касаний до этого. — Тётя Амара? — Новоиспеченный ангел уставился на пришедшую, поднимаясь со жмущимся кудрявым на руках, который удобно устроился на его плече. — Мой брат совершил ошибку, направив тебя к жнецам. Каждый должен пройти распределение, ты не исключение. И теперь ты, Джек Клайн, ангел. — Она мягко улыбнулась и оглядела обоих. — Бельфегор — подарок тебе от Вселенной за оплошность. Берегите себя. И исчезла. — Вообще-то я не подарок. — Бел пробурчал на ухо Джеку, потерся носом о шею. Ангел тихо засмеялся, прижал демона поближе к себе и унес прочь от толпы. — Ты так напугал меня, когда поцеловал. Я так испугался, что потерял навсегда… — Извини. Ты снес мне крышу, я влюбился так, что готов был на все, лишь бы почувствовать тебя, коснуться, завериться, что ты действительно существуешь. Это было довольно эгоистично, но… теперь мы здесь, вместе, я вообще демон и ни о чем не жалею. — Кудрявый довольно улыбнулся и снова поцеловал возлюбленного, не в силах отстраниться, хотелось целовать вечно. Теперь они могут быть вместе, теперь Джек может касаться этих чудесных кудрей, поглаживать, зарываться, теперь Бельфегор может целовать возлюбленного хоть каждую секунду и гладить где вздумается (и с удовольствием слушать смущенные писки), теперь они могут спать друг на друге, переплетя пальцы на руках, теперь они могут быть счастливы. Теперь они знают, что каждый вправе решать свою судьбу.