Профессор Поттер

      В принципе, Том ожидал худшего, однако, его день рождения прошёл не так уж и плохо. Правда, Реддл немного устал, пока отвечал на все вопросы Малфоя по поводу маглов. А Томми, на удивление, весь оставшийся день вёл себя тихо. Том даже ещё раз поблагодарил Малфоя за подаренную змею. Вечером так же всё было спокойно и тихо, даже как-то по-семейному? Том не знал, какое слово можно подобрать к тому, что он сейчас испытывает. Но он думал, что это именно то, что называют семейным уютом. Реддл остался довольным своим днём рождения.       В Хогвартс он ехал во всё ещё приподнятом после праздника настроении. По его мнению, всё было просто прекрасно, и даже Скорпиус удивился его неожиданно хорошему расположению духа. Да и сам радовался за друга. – Как думаешь, можно будет её показывать? Или лучше спрятать? — Спросил Том у Скорпиуса и погладил маленькую змейку по голове. – Том, ты уже в пятый раз спрашиваешь. Ничего страшного не произойдёт если её увидят, она же не способна никому навредить, — усмехнулся Малфой и повернулся к окну, — Но если ты так боишься, советую сейчас её спрятать, мы подъезжаем к Хогвартсу. – Уже? — Спросил Том и тоже выглянул в окно, а после тяжело вздохнув, что-то прошипел Нагайне. Змейка заползла в широкий рукав мантии. – Так и будешь ходить с ней везде? — Спросил Малфой, пристально наблюдавший за этим. Пожалуй, парселтанг никогда не перестанет его удивлять.

***

      В школе хорошее настроение Тома исчезло. И он сам не знает почему. Вроде бы всё было как обычно, но как будто чего-то не хватает. А связано это непонятное чувство с профессором Поттером. В последнее время Том испытывает слишком много непонятных ему чувств. К сожалению, большинство из них связаны с Поттером.       Профессор стал выглядеть ещё хуже и будто избегать его, или как-то странно на него пялиться, будто Реддл совершил какой-то непростительный поступок. Но при этом оставался всё таким же добрым и учтивым. Эта разница во взгляде и отношении как-то настораживала Тома, и каждый раз ловя на себе очередной такой взгляд, он судорожно пытался вспомнить о том, что же он мог натворить, но в голову упорно ничего не лезло. Это ещё больше настораживало Тома, создавая какой-то дискомфорт. Вскоре из-за этого Реддл стал очень нервным и раздражительным. – Что с тобой произошло вообще? Чего такой нервный? — Обеспокоенно спрашивал Малфой. Конечно же он заметил резкую смену настроения друга и не мог не обратить на это внимание. Том же в свою очередь зло глянул на Скорпиуса, — И не смотри на меня так, всё равно ведь узнаю, — Реддл опустил взгляд, а после тяжело вздохнул. Том молчал, Скорпиус тоже молчал, зная, что Реддлу просто надо собраться с мыслями. – Я не знаю, — после долгого молчания отвечает Том. – Что не знаешь? Неужели у тебя проблемы с каким-то предметом? — Удивлённо воскликнул Малфой. – Всё у меня в порядке! — Раздражëнно проговорил Том. – Тогда что? — Настороженно спросил Малфой. – Ты задал вопрос, я ответил, — на этот раз непринуждённо ответил Том. Снова воцарилась тишина. – Только не говори, что ты в кого-то влюбился, — осторожно спрашивает Скорпиус. Том удивлённо вскинул брови, но потом быстро успокоился. Малфой, наблюдавший за этим, только хмыкнул. – Тебе когда-нибудь говорили, что ты идиот? — Совершенно спокойно спросил Том. – Да, ты, много раз, — Малфой закатил глаза, а после улыбнулся, — так кто это? Не Роза ведь? — Весело спросил Скорпиус, Реддл нахмурился. – Да кому нужна твоя Роза, — усмехнулся Том. – Эй! — Дальше Малфой ещё полчаса рассказывал о всех достоинствах Розы и её успехах в квиддиче. Скорпиус даже успел забыть о том, о чём они разговаривали до этого, полностью уйдя в свои мысли о Уизли.

***

      «Возможно, хорёк прав и у меня просто разыгралась паранойя» — думал Гарри очередной бессонной ночью, в последнее время их стало слишком много. После Рождества он то и дело просыпался в холодном поту от кошмаров. Смерть крёстного, Римуса и Тонкс, смерти членов Ордена Феникса, всех детей, погибших второго мая, и самое страшное для него — смерть Дамблдора. Именно её он никогда себе не простит, ведь великий волшебник погиб, защитив его собой. Гарри до сих пор думает, что лучше бы погиб он. Всё это вставало перед глазами. Сны были настолько реалистичными, что он ощущал запах крови и пепла даже после пробуждения. Сначала он пил зелья «сна без сновидений». Потом Снейп просто перестал их давать, Гарри решил просто не спать. А потом даже Северус посоветовал обратиться в больничное крыло. Тогда он наконец решил нормально поспать, а заснуть попросту не удавалось. Как бы сильно ему ни хотелось спать, он мог часами ворочаться на постели, и в лучшем случае проспать три-четыре часа.       Гарри будто вернулся в свои семнадцать лет. В то время, когда Гриндевальд только-только был убит. В то время он так же не мог нормально спать из-за кошмаров, просто не мог жить в доме, где собирались члены ордена феникса, не мог жить в доме, где когда-то было так оживлённо, а сейчас просто до тошноты пусто. Пожалуй, только сейчас Гарри мог признать, что уехал путешествовать не от желания повидать мир, а в надежде избавиться от кошмаров и воспоминаний о войне. И это у него получилось, он и не ожидал, что спустя столько лет это всё вернётся обратно...       И уж тем более он не ожидал, что человеком, который поможет справиться с этим, ещё раз будет Северус. Ведь мягко говоря, у них не простые отношения. Пусть со стороны может показаться, что они друзья, Гарри до сих пор не может считать Северуса таковым. Хоть и пытается убедить себя в обратном. Северус Снейп был когда-то одним из приближённых Гриндевальда и одновременно с этим агентом Дамблдора. В школьные годы Гарри просто ненавидел Снейпа. И возненавидел ещё больше, когда Северус стал невольной причиной смерти Дамблдора.       Пусть ненависть утихла с годами и сейчас Северус уж точно не кажется злым учителем, Гарри знает, что Снейп хочет загладить свою вину перед ним, а Поттер, в свою очередь, этому не противится, а даже наоборот, если что, всегда обращается именно к Северусу.       И именно поэтому бывший гриффиндорец удивился, когда именно зельевар решил поговорить о том какие именно кошмары его мучают за стаканчиком огневиски. Все эти четыре года оба, как могли, избегали этой темы.       В тот вечер Гарри даже не хотел пить первый стакан. Но в итоге напившись в стельку обругал Северуса. Обругал того пришибленного последователя Гриндевальда, который решил напасть со спины и которому должно было принадлежать убивающее проклятие, а после обругал и Дамблдора, который даже не понял, что проклятие летит не в Гарри и подставился под него. А после разрыдался и уснул в комнате зельевара. Всё это он вспоминал со стыдом, но на удивление, в ту ночь он смог спокойно поспать, и в последующие ночи кошмары тревожили его меньше.       Но тут появилась уже другая паранойя, а именно постоянно слышашиеся шипение, не похожее на английский язык. Гарри мог услышать его везде: в коридоре, на уроке, во дворе. Он бы и не придал этому значение, мало ли что показалось? Если бы не одно «но»: при этом всегда по близости находился Реддл. И паранойя Гарри утверждала, что это как-то связано. Но Поттер, который только-только избавился от кошмаров, решил на это забить. И правда, мало ли что кажется?       Гарри узнал, что не кажется, и что шипение он и правда слышит. Правда это не просто шипение, а парлсентанг! Гарри и вовсе забыл, что Мраксы — потомки Слизерина, а значит, тоже должны владеть таким древним языком, как парлсентанг. А узнал он об этом от Скорпиуса, тот задержался после урока из-за невыполненного домашнего задания. Пока он его выполнял, обругивал зельеварение за то, что из-за него ничего не успевает. А потом начал ворчать на Тома за то, что тот совсем про него забыл, не помогает, а только общается со своей змеёй. Так Гарри узнал, что у Реддла появилась питомица, с которой он не расстаётся. Поттер, конечно, пообещал не рассказывать другим учителям о нарушении школьных правил. А после долго смеялся над собой.

***

      Прошла только неделя летних каникул, а он уже успел отдохнуть. Удивительно, но вся его усталость куда-то испарилась. Видимо, ему просто надо было побыть одному. Эту неделю он провёл заперевшись на Гриммо и наконец решившись сделать там уборку. А то даже ему страшно среди ночи спутать двери и наткнуться на какого-нибудь монстра. Правда, за всю недельную уборку он наткнулся только на одного монстра. А точнее, на давно спрятанный портрет матери Сириуса. Когда он её нашёл, она даже на него не кричала. Гарри стало безумно её жаль и в итоге он повесил её на то самое место, где и увидел впервые.       Ничего, что могло его заинтересовать, Поттер больше не нашёл. А когда недельная уборка подошла к концу, подошли к концу и его маленькие выходные в одиночестве, дальше, как обычно шли визиты к друзьям и семье. Хоть теперь Гарри не стыдно приглашать их к себе. Бывший гриффиндорец пообещал себе устроить такую же неделю одиночества и перед школой.

***

– У тебя что-ли какая-то связь с профессором? — Спросил Скорпиус, не уточняя о каком именно профессоре он говорит. – С чего ты взял? — Том выгнул бровь и, оторвавшись от окна, повернулся к Малфою. – Да у вас настроение в одно время меняется! Он выглядел усталым, ты был раздражён, он вдруг стал бодрым и ты подобрел, это точно как-то связано! — Том только усмехнулся. – Надо же, ты, оказывается, умеешь не только кричать, но и наблюдать, а я уже думал, шляпа ошиблась, отправив тебя на Слизерин, — только усмехнулся Том. – Не переводи тему, — возмутился Малфой, а потом до него кое-что дошло, и он аккуратно спросил, — Только не говори, что тот, кто тебе нравится, это и правда Поттер? — Том поджал губы и отвернулся к окну. Скорпиус глупо заулыбался. – А я ведь и раньше об этом спрашивал, а ты молчал! Я так и знал! Мерлин, Том, — Скорпиус рассмеялся. – Да заткнись ты, — закатил глаза Том, — Я даже это не подтвердил. – Да всё и так понятно! Таскаешься за ним постоянно, остаёшься после уроков, ещё и настроение из-за него меняется, — Скорпиус рассмеялся ещё больше. Том был уверен, что смех Малфоя слышен даже за пределами их купе. – Ах, бедный Том, безответная любовь — это ужасно. Жаль, что ты не сможешь быть с Поттером. Хотя, не думаю, что он тебе подходит, — сказал успокоившийся Малфой, Том нахмурился. – Знаешь, иногда мне кажется, что ты приёмный. Драко точно твой отец? Вы слишком разные, — Скорпиус закатил глаза. Было видно, что Том разозлён, Малфой не решался провоцировать его дальше. Так они и ехали в тишине, Малфой глупо улыбался своим мыслям, а Том сверлил злым взглядом окно. – Слушай, а когда мы встретимся? Точнее, когда тебе будет удобно встретиться? Я бы хотел ещё погулять по магловскому Лондону, а то в прошлый раз ничего толком и не увидел, — спросил Скорпиус. – В июле? — Тут же ответил вопросом Том. – Почему так долго? Уезжаете с семьёй куда-то? — Спросил Малфой, ему было обидно из-за того, что с Томом они увидятся только через месяц. Том отрицательно покачал головой. – Нет, буду учиться. Домашней работы много, ещё и СОВ в следующем году. Надо начинать готовиться заранее, не хочу их завалить. Июня вполне хватит, — Скорпиус закатил глаза. – Ты реально не умеешь отдыхать? — Усмехнулся Скорпиус, Реддл зло на него зыркнул, — Ладно, ладно, в июле, так в июле.

***

      Возможно, Том немного погорячился, когда назначил встречу со Скорпиусом на первое июля. Конечно, первые недели две он и правда не отходил от учебников с пергаментом, пока делал домашнее задания, но после ему стало просто скучно. Было как-то слишком спокойно и неуютно, Том слишком привык к шумному Малфою или переговаривающимся слизеринцам в общей гостиной, где в этом году полюбил проводить вечера. Пожалуй, тогда шум его раздражал, а сейчас его раздражало отсутствие этого самого шума. Он даже включал музыку на фон (чего никогда раньше не делал), но не просидев с ней и пяти минут выключил, а поняв, что в тишине сидеть ещё хуже, включил обратно.       Том слишком отвык от тишины. А когда вся домашняя работа была выполнена, Том просто не знал, чем себя занять. Пусть он и сказал Малфою, что начнёт готовиться к СОВ, он понял, что начинать в июне будет глупо. Лучше просто повторить всё в конце августа. Пользы будет больше. Так он и провалялся две недели на кровати с книгами, либо сидя за компьютером. И был по-настоящему счастлив, когда они со Скорпиусом наконец-то встретились. – Знаешь, как мне было скучно этот месяц! Каждый день теперь гулять будем! — Возмущался Малфой, наконец встретившись с Томом. – Максимум семь дней, дольше я не выдержу. Слишком жарко, — сказал Реддл. Скорпиус только закатил глаза. – Опять ему жарко, — пробурчал Малфой. – А почему сидел дома? Друзей что ли больше нет? — Том решил перевести с себя тему. – Представь, где ж я ещё такого как ты найду, а другого мне и не надо, тебя хватает, — Том удивлённо выгнул брови. Он был польщён такими словами. – У самого-то, только я да Нагайна с книгами, не надоело ещё? Хоть бы ещё с кем-то подружился. Там встречался бы с кем-нибудь, раз уж Поттер тебе не светит, — Скорпиус усмехнулся, — Я даже подслушал один разговор, ты нравишься нашим сокурсницам, — Том закатил глаза. – Я выяснил, что девушки меня не интересуют, так что мне и так хорошо, — в этот раз глаза закатил Малфой. – Хорошо, хорошо, но всё равно, надо тебе кого-нибудь найти, не всю жизнь же быть одиноким. – Сам это говоришь и сам один, — ухмыльнулся Реддл. – Я скоро добьюсь Розы! Вот увидишь! — Том рассмеялся. Малфоя ему целый месяца и не хватало. Возможно, он и правда немного одинок.