Стук в мою дверь

Гермиона сидела за своим новым массивным столом, осматривая кабинет. Он был значительно больше предыдущего. Просторный, светлый, с большим круглым окном на всю высоту стены. Стол был завален неразобранными коробками и ворохом свежих бумаг. Она, придя пять лет назад работать в министерство магии, и подумать не могла о таком стремительном взлете по карьерной лестнице. Хотя, кажется, никто из ее близких не удивился столь стремительному развитию событий. Она была подкована и в юридических вопросах, и в общении с разными магическими существами, великолепно владела своей магией, её погруженность в свои обязанности и безукоризненное видение своего коллеги/оппонента давало ей проходной билет на самый верх с самого начала ее работы в отделе магического правопорядка. Хотя, если говорить откровенно и искренне, нельзя отметать тот незыблемый статус золотой девочки, героини войны, которая с честью носила орден Мерлина первой степени. Министр Кингсли ценил ее как верного соратника на войне, но тогда больше беспрекословно доверившись Дамблдору. После смерти профессора, окончания войны, и назначения на пост Министра всеобщей магии Кингсли принял девушку на работу радушно и когда под ее стратегическим натиском и умением руководить, сначала тайно, потом и официально, отдел Магического правопорядка отловил всех приспешников Темного Лорда еще остававшихся на свободе во время ее обучения на повторном седьмом курсе. Она сложила полномочия руководителя отдела только три дня назад. Министр Кингсли за последние годы стал для нее другом. Наставником. Старшим братом, что поможет, выслушает, приведет к нужной цели, хотя саму отправить прокладывать себе дорогу через все кусты и булыжники на пути. Построить такие отношения оказалось проще, чем она думала. Девушка ожидала встретить неодобрение ее как молодого, неопытного специалиста, к тому же мир магии не был бы миром людей, если в нем не было бы толики цинизма, сексизма и гендерных предубеждений. Но оглядываясь назад, она точно могла сказать, что Кингсли был кристально чист от предубеждений, а она, безусловно, не была мала и неопытна, когда к своим восемнадцати годам помогла победить могущественного волшебника своего времени. Вечно утопая в библиотеке и на тренировочных полях, пусть не для министерских авроров, но тренировки Гарри мальчика-который-все-таки-выжил были чертовски изнурительными, разнообразными и действенными. Итак, новый кабинет. Новая должность. Гермиона Грейнджер, заместитель Министра магии. Именно это значилось на табличке ее двери. Была еще небольшая комнатка, где сидел Тимоти, ее секретарь, мужчина средних лет и среднего роста, немного превышающего ее собственный на каблуках, которые теперь станут обязательной частью ее рабочего гардероба. Сегодня было воскресенье. Начало апреля. Гермиона пришла в свой новый кабинет, что бы распаковать свои вещи и подготовить рабочее место к насыщенной новыми обязанностями новой жизни, но сидела за массивным дубовым столом с резной отделкой и перебирала в руках небольшую коробочку. Рон. После ее возвращения из Хогвартса ее мальчики уже прошли обучение и были приняты работать мракоборцами в отдел магического правопорядка, оба раздались в плечах, и хотя Гарри был слажен коренастее и его мускулатура имела более весомый вид, чем у Рона. Последнему его новый внешний вид шел куда больше. Рон был высок и в школе, но теперь не выглядел щуплым, его страсть к еде и квидичным тренировкам сделала его подтянутым, но не сухим, а мягким и теплым. Он создавал впечатление стены, которая не шелохнется и Гермионе очень грела душу его забота о ней. Рон с Гарри жили на площади Гриммо, пока Гермиона и Джинни заканчивали седьмой курс. Они навещали своих девчонок каждые выходные в Хогсмиде и, как только Джинни закончила Хогвартс, Гарри забрал ее к себе. Благо дом был достаточно большим для троих. Гермиона не спешила отвечать Рону согласием на подобное же предложение и сняла собственную квартирку в магловском районе города. Недалеко от министерства, хотя уже давно могла беспрепятственно трансгрессировать чуть ли не прямо к себе в кабинет, хотя предпочитала этого не делать без необходимости. Они начали свои отношения в самый тяжелый период своей жизни, когда крохи надежды рассыпались с каждым днем, а отчаяние, негодование, тревога заполняли все уголочки действительности. Сейчас, сидя в своем кабинете, она теребила коробочку, открывая и закрывая ее. Ставила на середину стола и тупо пялилась на нее, не справляясь с ворохом мыслей в голове. В дверь постучались, и почти сразу же она распахнулась от толчка и спиной вперед, удерживая перед собой крупные бумажные пакеты, в кабинет ввалила Джиневра Поттер. Рыжая бестия без умолку что-то щебетала о том, что они уже опаздывают, что Молли ее покарает, имея в виду Гермиону (ибо та не являлась на воскресные обеды уже больше месяца). Осознав, что далеко не все ее слова доходят до сознания новоиспеченного замминистра, она положила пакеты на стол, взяла Гермиону за руку, заглянула ей в глаза и спросила отчего-то напуганным тоном: — Герми, все в порядке? Что тебе наговорил Рон вчера? Гарри сказал, что нашел его жутко потерянным и пьяным вчера вечером у нас в гостиной. Он сегодня молчал все утро, а вчера точно был у тебя. Так что произошло? Пояснять подруге предмет расстройства ее брата Гермионе не хотелось, да и язык не поворачивался, она просто бросила взгляд на коробочку из красного бархата, что покоилась на столе среди неразобранных коробок Гермионы и пакетов Джинни. Джинни перевела взгляд вслед за девушкой и тут же увидела ее. Осела на стул, если б он был. А так просто плюхнулась на пол от неожиданности. Обе девушки вышли из ступора и рассмеялись. Недолго, но звонко. Джиневра поднялась и снова перевела взгляд на подругу. Та уже открыла коробочку и развернула ее к Джинни. Тонкое переплетение трех нитей, в одной из которых непонятно каким образом, но поместилась целая россыпь маленьких камушков. Изящная вещь, определенно пришедшаяся по вкусу Гермионе. — Да, мы вчера виделись, и поговорили — девушке сложно было продолжать, она вновь откатилась мыслями в тот момент, вновь ее глаза увлажнились. Она тряхнула головой в попытке отбросить размышления и наткнулась на взгляд Джинни, полный поддержки и искренних переживаний за подругу. — Он сказал лишь то, что мы оба давно знали, но не осознавали… или только я не осознавала — Гермиона не узнавала себя. Всегда собранная и серьезная девушка говорила сбивчиво, полушепотом — Он сказал, что наши отношения уже давно — как же было тяжело проговорить правду — стали чем-то привычным для нас и сухим на вкус. — О, Салазар, раздери Рона за его вкусовые метафоры — не удержалась Джинни. Да, общение с Блейзом Забини явно не шло девушке на пользу, ведь теперь она, как и слизеринец, работавший с ней, винила, во всем Салазара. — Он сказал, что нам пора сделать следующий шаг, да вот так просто — сделать шаг, и уже наконец съехаться, сыграть свадьбу, завести детей, зажить наконец спокойной семейной жизнью, либо не делать этого совсем. Признать, что последние годы мы жили как друзья и изредка баловались как друзья с привилегиями — Гермиона скривилась — Понимаешь? — Вчера Рон ждал от Гермионы ответы на вопросы, которые копились последние года три. Он ждал, что его Золотая девочка всё снова решит за них двоих, ждал, что перенеся ответственность на ее плечи, он сможет почувствовать себя лучше. Сможет жить счастливо, либо с ней, либо с кем-то еще. А она не могла. Им надо было поговорить. Она не могла и этого. — Вам надо еще раз поговорить. И поэтому ты сейчас же перенесешь нас в Нору, все уже там собрались — Джинни бросила взгляд на настенные часы — о, мы уже так опаздываем, и поговорите. Гермиона не могла даже из-за стола встать, какой там обед в шумной компании семьи Уизли. Этих вечно неугомонных рыжеволосых. Она хотела раствориться в своем кресле и продолжить работать, хоть и сегодня было воскресенье, хоть и ела она в последний раз только вчера еще до прихода Рона, хоть и миссис Уизли действительно могла самолично явится за девушкой, если та продолжить игнорировать ее воскресные обеды, в какой бы должности, стране, состоянии та не находилась. Издав длинный глухой стон, Гермиона встала, надела лодочки, которые сбросила, сидя за столом, и пошла к выходу, помогая Джинни с пакетами. Обед в семье Уизли действительно был в полном разгаре, девушек с порога окутал приятный аромат домашней еды и гам толпы. Молли уже накрыла стол и бросив взгляд на часы улыбнулась приветствуя вошедших. За ними на порог дома с громким хлопком аппарировал Джордж Уизли, и тут же был утянут в теплые объятия матери. Вслед за ним и девушки прильнули к груди радушной хозяйки. Через три минуты все уже сидели за столом и обсуждали последние новости. Звездой сегодняшнего вечера конечно же стала Гермиона, вернее даже её новая должность. Молли и Артур, Джинни и Гарри, Джордж, Билл с Флёр, Перси, даже Чарли, приехавший погостить в отпуск - все по кругу поздравили ее. Рон сидел смурной и обращал внимание в основном на еду. Гермиона и не знала на сколько она соскучилась по теплоте их дома, хотя сегодня он не обволакивал девушку, а как будто каждым уголком этой кухни, каждой новой фразой этих таких близких ей людей напоминал как может быть и от чего она бежит. Бежит ли? Вчера она просила Рона дать ей время подумать, сегодня она лицезрела от чего отказывается и не могла спокойно сидеть и искренне улыбаться. Ее улыбка была как никогда вымученной и натянутой. Когда после затянувшегося обеда все бравые члены этого чудного семейства решили устроить домашний матч по квиддичу на своём персональном, пусть и импровизированном, поле, она поплелась за всеми на трибуны. Гарри и Джинни взяли к себе в команду Джорджа, а Перси, никогда особо не славившийся квиддичными успехами, объединился с Билом и Чарли. Флер осталась помочь Молли на кухне. Рон, сказав, что не в настроении для игры, присоединился к Гермионе на трибунах, чью роль играла поляна, покрытая толстенным бордовым пледом. Им нужно было поговорить. Игра началась. А Рон тем временем лег на спину на плед и смотрел на апрельское небо, совершенно не обращая внимания на игроков. Гермиона же поджала колени к себе и обняла их обеими руками. Послышался тяжелый вздох сзади. Кажется, Рон не решался начать разговор. - Миона, мы зашли очень делеко. – только никуда не продвинулись, подумалось Гермионе. - Я же просила не называть меня так. – девушке не нравилась именно эта форма ее имени. Все остальные пожалуйста, но только не Миона.- Да, далеко. Только не продуктивно. Она откинулась на спину на плед вслед за Роном. - Прости – виновато потупился он. Она действительно чуть ли не каждый вечер исправляла собственное имя, но не могла добиться принятия ее условий. - Ты уже что-то решила? - Да. – девушка глубоко вдохнула. - Рон, я не хочу потерять тебя, но я понимаю, что теряю тебя каждый раз, когда мы остаемся вдвоем. Он дотронулся ее пальцев своими, в попытке поддержать девушку. Ей было не просто. Как и ему вчера. После его попытки вчера поговорить с ней он просто ушел, оставив кольцо ей. Хотел пройти пешком до Гриммо, но не пройдя и полпути завернул в небольшой магловский бар. Там был прекрасный бармен, к которому на уши и присел Рон. Кажется, тому и правда знакома была действительность, когда твоя девушка – конченый трудоголик. Наверное, только в этом Рон и видел проблему в их отношениях. Бармен щедро подливал ему, но тот за время аврорской практики научился знать свою меру и попросил вызвать ему такси после пары бокалов виски. Да, он бы пьян, но еще мог побороть собственное желание вернуться в квартиру к Гермионе и потребовать ответа немедленно. -Гермиона, не зависимо от твоего ответа, я буду рядом. Пусть в качестве друга. Ты мне очень дорога и я уверен, что это взаимно. Мне тоже не хочется терять или предавать нашу дружбу. Это очень ценно. На ее глаза навернулись слезы. - Да. – все, что она смогла выдавить из себя. Рон резко повернул голову в ее сторону и приподнялся на локтях. Он не верил своим ушам. Это то «да» о котором он думал? Или это то «да» которое должно его расстроить? Она стерла слезы. Повернула голову к нему и улыбнулась. Не успев ничего понять, почувствовала его губы на своей щеке. - Рон погоди – девушка отстранила его от себя. – Да, я тоже не хочу терять нашу дружбу. – глаза Рона уставились на неё непонимающе. - Значит, нет? - Значит, нет- Подвела черту девушка. Она тоже привстала и обняла его. Он зарылся лицом в ее кудри и сжал ее плечи. Такое прощание со своими чувствами было по душе обоим. Они прошли через многое вместе и вот спустя 6 лет их передружбы—недоотношений было время проводить черту. Они никогда не жили вместе, не успели завести детей или совместного имущества. Даже совы были личными, а кот Гермионы по прежнему не признавал Рона, видимо припоминая тому опеку над Коростой. Они были друзья. Зачем они тогда перешли эту черту, наверное, никто из них не смог бы сказать. Но перешли. И тревожили раз за разом эту границу снова и снова, так и не определившись кем им лучше быть друг другу. Теперь с этим было покончено. Друзья. Она аппарировала домой поздно вечером. Теплая ванна, пена, бокал белого вина и сон. Больше ей ничего не нужно было сейчас. Завтра ее ждал понедельник и неотвратимо продолжающаяся жизнь. Все шло своим чередом, но Гермионе казалось, что все идет мимо нее.