do you remember?

Помнишь ли ты нас?       Помнишь ли ты этот песчаный берег и пенистые волны? Помнишь ли ты звуки прибоя и птиц? Помнишь ли ты наше единственное лето? Помнишь ли ты меня? Ведь я помню.       Я стою сейчас здесь. На нашем месте. Помнишь? Где впервые наши души встретились и потом разбежались словно нас никогда и не было. Находиться сейчас здесь не так, как раньше. Сейчас больно. Ведь мы так и не встретились после, но обещали видеться каждый год в это число — 27 августа. Мне кажется, что от этой резко соленой воды у меня першит в горле, на глазах наворачиваются слезы, но будем честны, ведь здесь только я, что не от этого. Сегодня солнца нет, как и тебя. Тучи, словно навязчивые мысли, угнетают своим присутствием над темно-синим океаном. На пирсе сегодня безлюдно, я сняла свои кеды. Волны меня больше не успокаивают.       Пять лет тому, пообещав встречаться на этом месте из года в год, мы виделись в последний раз. Я помню запах твоих волос, твою улыбку и заразительный смех, но всё, что осталось — это послевкусие горечи и разлуки, тоски и боли. Ты словно была красивым привидением, галлюцинацией или мечтой. Помню наш домик, где мы просыпались каждое утро, закаты и рассветы, горячий песок, наше белье, развешенное на веранде, вылазки с едой на пляж и собирание камешков. Я слушаю песню. Ту, которая каждый раз напоминает мне о тебе. О нас. Как оказалось, всему свойственно заканчиваться. Песня закончилась, как и мы. Ты будешь смеяться, но я приезжаю сюда каждый год. Каждый год надеюсь, что и ты приедешь тоже. Смейся. Я любила твой смех. Я часто вспоминаю нас, думаю о том, как море напоминает мне тебя. Такое же глубокое, чистое, бурлящее, полно эмоций. Ты стала моим морем. Каждый раз я вижу тебя в нем. Будь оно проклято это море, ненавижу его. Хотела бы и тебя ненавидеть. Не выходит. Тебя не получается ненавидеть совсем. Сколько бы раз не пробовала.       Мне хотелось тебя увидеть сегодня, как и вчера, и месяц назад. Мы обещали встречаться, но ты так и ни разу не пришла. Меня успокаивает, что мы всё еще смотрим на одну луну. Всё-таки я решила снять обувь и пройтись немного, вода холодная, не такая как пять лет назад. Я бы хотела снова прокатиться на том кабриолете по пляжу, чтобы машина разделяла волны и оставляла за собой брызги воды, а яростные бабушки кричали вслед: “Не портьте пляж этой машиной”. Мы громко смеялись и уезжали.       Помню нашу первую встречу. В тот день я решила пройтись недалеко от набережной. Было солнечное утро. Наслаждаясь приятными лучами, я шла по тропинке, не подозревая, что через каких-то пару минут встречу человека, который изменит мою жизнь раз и навсегда. Вокруг витал аромат свежих фруктов, летних цветов и совсем немного доносился запах морского бриза. Люди начинали потихоньку появляться, продавцы уже вовсю приветливо улыбались, всем своим видом зазывая подойти к их прилавку, и что-нибудь да обязательно купить. Помню, как решила остановиться возле одного такого прилавка. Помню, как меня сбивает с ног велосипед, затаренный кучей фруктов, засушенных цветов, и еще я успела уловить взглядом книгу, которая лежала сверху на этом всём. Почему я ее запомнила, спросите вы? Ответ предельно прост: это одна из моих любимых книг — Шарль Бодлер “Цветы зла”. И сейчас я чувствую себя точно так же, как лирический герой одного из моих любимых стихов:

“В объятиях любви продажной Жизнь беззаботна и легка, А я — безумный и отважный — Вновь обнимаю облака.”

      Я было уже хочу возмутиться, сказать, мол, нужно смотреть куда едешь, но не успеваю, потому что человек, сидевший за рулем велосипеда, бросает этот злосчастный транспорт прочь. Правильно, к чёрту этот велик. Не он сейчас важен. Важно то, что эта особа подходит ко мне, садится на корточки, глядя своими большими и полными беспокойства глазами, проговаривает: — Простите, ради Бога, я такая неуклюжая. Вы не ушиблись?       О каких ушибах вообще может идти речь, когда тебе в душу смотрит пара бездонных, как океан, до безумия прекрасных, голубых глаз? Все мысли путаются, слова напрочь забываются. Кто такие вообще эти ваши слова? — Да вроде бы ничего страшного, — растерянно отвечаю я. Ну а что сказать? “Спасибо, что сбили меня, повторите, пожалуйста, ещё раз, потому что если Вы будете смотреть на меня так всю мою оставшуюся жизнь, я, вроде как, не прочь быть сбитой Вами еще разок”?       Протягивая руку, чтобы помочь мне встать с земли, она спрашивает еще раз: — Вы точно в порядке? Меня, кстати, зовут Лекси. — Саша.       Вроде так, словно жизнь переплелась с романтическим фильмом, закончилась и началась заново, когда мы встретились, и оборвалась вновь.       Сейчас мне не то чтобы одиноко, вообще сложно описать это чувство словами. Я не знаю что мне делать дальше. Холодная вода проходит сквозь мои пальцы, как прошли эти года. Это место совсем не изменилось с тех пор. Наш домик возле моря, и эта шаткая лестница, я вижу человека на ней, но только образно, ведь тебя здесь нет. Дверь заперта, я не могу войти, но сквозь стекла вижу нашу комнату такой, какой вижу каждый день в воспоминаниях.       Запах фруктов, августовских цветов, морской соли, мы катаемся на великах по ярмарочной дороге, проезжая сквозь толпы людей, ты покупаешь сладкую вату, а я газировку, голова кружиться не от карусели, вместе мы наблюдаем закаты солнца на колесе, и потом встречаем рассветы в обнимку. Что-то происходит между нами. Мы обе это понимаем, но сказать вслух боимся. Люди, к их огромному сожалению, трусливы. Очередной вечер вместе. Не уверена существует ли в этом мире что-то лучше встречания рассветов, или провожания закатов с тобой. Мы кое-как развели костер, спасибо добрым людям, которые помогли нам с этим. Дешевое вино куплено еще за день до этого. Закат сегодня как никогда красив, но привлекает меня далеко не он. Мы как обычно сидим на теплом пледу, пьем вино и говорим о всяких бесполезных вещах. Я люблю говорить с тобой, даже о чем-то не совсем важном и меня не интересующем. На фоне играет Cigarettes After Sex, шумит море и совсем немного шумят чайки. И я, если честно, не могу представить вечера идеальнее этого. Хочется многое тебе сказать. Например, что за это короткое время я привязалась, прикипела, что-нибудь на “при”, потому что о другом пока думать страшно. До этого я ничего подобного не испытывала, поэтому-то и страшно. Я говорю какую-то очередную, на этот раз особенно смешную шутку, и ты заливаешься тем самым неподдельным, искренним смехом, который я так люблю. Любила. Но сейчас не об этом. Сейчас о том, что мы близко. Достаточно близко, чтобы я могла тебя поцеловать. И о, Господи, я буду последней дурой, если упущу эту возможность. Твоя улыбка медленно сходит с лица, а глаза, те самые, которые я обожаю, снова смотрят мне в душу. Ты по-другому и не умеешь смотреть. Только так. Начинаю медленно подвигаться, чтобы не спугнуть. Кто знает, может мне показалось, и на самом деле никакой взаимности и в помине не было. Но, вопреки всем моим назойливым мыслям, вижу, как ты наклоняешься вперед, давая понять, что тоже этого хочешь. Наши губы сплетаются вместе, словно в медленном танце. Твои — мягкие, и мои — немного обветренные, но это нам совсем не мешает. Ощущать твои губы на своих. Чувствовать, как трепещут твои ресницы, как бьются наши сердца. В тот вечер я чувствовала себя самым счастливым человеком на земле. Сейчас же — самым убогим. Страшно. Страшно, как люди могут влиять на других людей. Страшно, когда утопаешь в человеке. Страшно, когда человека уже нет рядом.       Я сижу на лавочке, смотрю как ветер будоражит волны и вспоминаю всё, ведь больше ничего не осталось. Уже темнеет и я обуваюсь, высушив ноги, собираюсь уходить. Слышу шаги, слышу как кто-то шуршит ногами по песке. Боюсь оборачиваться. Боюсь вновь ощутить ту пустоту. Боюсь, и одновременно хочу увидеть твое лицо. Поворачиваю голову, чтобы периферическим зрением увидеть хоть немного. Тело пробирает дрожь. Помнишь ли ты нас?