Часть 1
23 мая 2022 г., 13:38
Сквозь прозрачное стекло просачиваются яркие лучи обжигающего солнца, вынуждая Арсения жмуриться и переворачиваться на другой бок в попытках спастись от света. Однако это не помогает, зеркальный шкаф отражает лучи, словно лазером прожигая глаза. Сдавшись, Арсений переворачивается на спину, устало выдыхая.
Работа фотографом в небольшой студии безусловно нравилась, но хотелось бы, конечно, иметь свою просторную студию, хромакей, качественный фотоаппарат, освещение, однако ж Арсению всего двадцать три года, и он совсем недавно окончил курсы фотографа. Вообще, с пятнадцати лет юный Арс начал замечать свой интерес к запечатлению людей, пейзажей на камеру телефона или простецкой мыльницы. Он мог часами ходить по улице, слушая любимую музыку, разглядывать окружающее и, периодически замечая какую-нибудь красивую кошечку, собачку, жучка в конце концов, с помощью отцовского старого фотоаппарата воплощать в жизнь всяческие красивые идеи фотографий, приходящие в голову. Но не всегда всё задуманное получалось так, как планировалось после получения, — по такому незамысловатому принципу после получения аттестата Арсений поступил в Санкт-Петербургский государственный университет кино и телевидения только ради галочки, ведь там всего как раз-таки дают профессию фотографа, но обучают так, что выпускник фотографировать умеет, но идей никаких не имеет совершенно, и в итоге получаются фотографии из газеты "Правда" семидесятых годов.
После окончания университета Арсению не нравились собственные результаты от слова совсем: опыта профессиональных фотосъёмок не хватало совершенно, качество было далёким от того, чем пестрили все соцсети и обложки модных журналов — да и в принципе не очень-то оправдывали собственные ожидания — хотелось достигать большего, лучшего, идеального. Он черпал знания отовсюду, метаясь по различным мастер-классам, фотошколам, курсам, онлайн-вебинарам.
Арсений работал по графику два через два, фотографируя людей для документов, портфолио, для каталогов и меню. Редко, но заказывали фотографии для кружек. Свои «выходные» он вечно проводил с фотоаппаратом и компьютером, очень много практикуясь, делая бесчисленное количество пробных снимков, подбирая правильный ракурс, стараясь не заваливать горизонт. Что-то постоянно редактировал, добавляя синеву к небу, солнцу оранжевый оттенок, идеальный зелёный цвет растительности, контраст людям, играясь с сочностью цветовой гаммы.
Арсений только присел на диван и даже не успел вспомнить предшествующую мысль, как почувствовал, что на него накинулась Мурка, требуя ласки. Вообще Мурке только недавно исполнился второй год. Она самая обычная кошка, единственная её отличительная черта — излишняя нежность. Мурка может сутками нежиться под тёплыми гладящими руками — как пить дать. Друзья Арсения каждый раз дивились, иногда проявляя по-своему светлую зависть, ведь редко можно встретить кошку, которая не посмеет укусить и даже не зашипит на неизвестного человека, однако сам Арсений давно привык. Он помнил, как ему позвонила подруга Света со слёзными мольбами забрать к себе породистого котёнка — её кошка, разродившись, стала негативно относиться к своим котятам: кусала, шипела, пока те старались нормально раскушать материнского молока. Сжалившись над подругой, но не приглушая ни толики своего недовольства, Арсений забрал одного котёнка, несмотря на пол, вес, окраску, да даже на породу было плевать. Приходилось вечно просыпаться по ночам, успокаивая котёнка, потому что он чувствовал огромную ответственность за жизнь этого существа. Даже кормил специальной смесью каждые два часа через бутылочку, и ни единого опоздания! Ни один день не проходил без взвешивания котёнка вплоть до достижения месяца. Арсений каждый раз записывал цифру в тетрадку, сверяясь, сколько грамм прибавилось за сутки. Естественно, за целый месяц, Арсений слишком привык к котёнку.
Уведомив Свету о том, что теперь он будет с ним всегда, парень посмотрел на такие же голубые глаза, как у него самого, и, подумав о том, что раз этот белый комочек шерсти даже без прикосновений начинает мурчать, как самый настоящий трактор, то и имя этому котёнку — Мурка.
Улыбнувшись хвостатой, Арсений поднёс руку к носу, давая принюхаться к себе, но, видимо, Мурке этого не требовалось, и та сразу же толкнулась головой, требуя от своего хозяина ласки. Он, лыбясь во все тридцать два, погладил кошку по голове, провёл рукой по мягкой шерсти к спинке и неожиданно заметил, как кошка сразу же присела на грудь, согнув передние лапы и оттопыривая хвост.
― Ну неет, Мурка, только недавно же течка была, ― пробурчал Арсений, вставая с кровати.
Он направился в ванную для утренних процедур, но только и успевал смотреть под ноги, чтобы не упасть, споткнувшись о Мурку, что следовала за своим хозяином просто повсюду.
Завтрак прошёл так же, в компании кошки. Приступить к работе по редактированию очередных фотографий было невозможно — на столе тут же образовалось огромное недоразумение под названием Мурка.
«Терпи, Арс, только терпи, десять дней всего, поболит и пройдёт», ― мысленно твердил себе Арсений, громко вздыхая и пытаясь спустить кошку на пол, однако она тут же с истошными криками запрыгивала обратно.
День, второй, третий. Это невыносимо.
― Привет, Арсюш, какими судьбами звонишь? ― раздался мелодичный женский голос в телефоне.
― Привет, Свет, я так больше не могу, прохода нет от неё, орёт, трётся, по полу катается, можно ли после течки стерилизовать Мурку?
― Можно, но только через неделю.
― Мне бы ещё не забыть об этом, второй год ей уже, а я всё забываю отвезти её в ветеринарку.
― Слушай, ты же не накопил ещё на новый фотик?
― Эм, нет, причём тут это?
― Так найди такого же породистого кота, Мурка разродится, и продашь котят хорошим людям за нормальные деньги. Ты же сам меня заёбывал с тем, что денег ни на что не хватает, чем тебе не заработок? Потом стерилизуешь и всё.
― А это разве не жестоко? Ну как бы материнские инстинкты и всё такое...
― Успокойся, это нормальная практика.
― Ладно, а где мне найти этого породистого кота?
― Есть у меня пару знакомых, я тебе номера кину смс-кой, набери, поговори.
― Хорошо, Свет, спасибо.
Попрощавшись, Арсений заблокировал экран телефона, который тут же загорелся несколькими уведомлениями подряд. Это Света прислала несколько номеров скриншотами.
Отпив уже остывший кофе, Арсений кинул взгляд на имя человека, номер которого был на первом скриншоте. Была не была. Набрав номер, он стал ждать, вслушиваясь в гудки. На том конце ответил довольно приятный голос. Коротко описав ситуацию, он услышал, что у Сергея, его собеседника, кот последние полгода не подпускает к себе ни одну кошку. Извинившись за беспокойство, Арсений перелистнул скриншот и набрал вновь. На этот раз милый голос Натальи что-то долго распинался, в итоге проронив «мы нашего котика кастрировали неделю назад». Третий скриншот, протяжные гудки, после которых оператор уведомил о том, что абонент не отвечает. Откинувшись на спинку стула, Арсений громко выдохнул. Надежда на удачу стремительно угасала, но тут телефон зазвонил. Уже устало и максимально коротко объяснив Дмитрию всё как есть, Арсений услышал лишь: «Извините, я в отпуске, этот месяц точно не получится».
Остался последний номер, последняя надежда. Странно Светка его записала — на скриншоте номера красовалось многозначительное «Геюга-Тоша». Ухмыльнувшись собственным мыслям о том, что этот парень должен быть как минимум красивым, Арсений принялся вбивать номер в телефон. На удивление, трубку подняли довольно быстро. На том конце провода прозвучал немного уставший, но приятный голос молодого парня. Стараясь не отнимать у человека много времени, Арс в очередной раз коротко объяснил ситуацию. На этот раз удача улыбнулась ему. Антон оказался довольно общительным парнем, заинтересованно уточнял детали: узнавал, сколько Мурке полных лет, была ли на самовыгуле, есть ли прививка, давно ли глистогонили. По итогу, получив ответы на всё интересующее, была назначена встреча на завтра у Арсения дома.
***
Антон с переноской в руке стоял у небольшого пятиэтажного здания, сверяя адрес из сообщения с табличкой на углу дома. Антон — обычный двадцатидвухлетний парень, работающий менеджером в салоне сотовой связи. В Питере он жил с рождения, после совершеннолетия решил съехать от родителей, дабы «повзрослеть, образумиться, ведь уже самое время» и иметь возможность при желании свободно проводить небольшие посиделки с друзьями развлечения ради и уже в романтическом плане с девушками, но иногда и если повезёт. А ещё с парнями. В том же самом плане, что и с девушками. Лишь к семнадцати Антон начал понимать, что временами заглядывается на людей своего пола, и некоторые даже отвечали взаимностью. Первый опыт, как обычно это и происходит, был далеко не самым удачным, после чего Антон решил, что он стопроцентный натурал. Однако очередной симпатичный парень, Егор, всё же решил убедить Антона в его бисексуальности. С Егором всё сопутствующее отношениям двух парней протекало и вписывалось в повседневную жизнь значительно лучше и приятнее, чем в первый раз. Шёл третий год их отношений, и Егор неожиданно заявил о том, что Антон ему больше неинтересен. Истерик и скандалов не было: парни сели в небольшой кафешке, спокойно обсудили всё от начала и до самого конца. Антон принял ситуацию и отпустил. Первые полгода он отчаянно пытался отдать своё сердце хоть кому-то, но никто не цеплял так сильно, как когда-то это сделал Егор. Полтора года Антон по ночам прибегает к сексу без продолжения то с какими-то левыми пареньками из клуба, то с вечно клеящейся к нему бывшей одногруппницей. Как раз таки в одну из клубных ночей Илья — друг Антона из компании — познакомил его со своей девушкой Светой. Как оказалось, Света — волонтёр. Иногда спасает брошенных травмированных котов, лечит, пристраивает в хорошие руки. Девушка оказалась очень дружелюбной, из-за чего Антон с радостью обменялся с ней контактами. После очередного бурного рабочего дня хотелось лишь завалиться в постель и не двигаться от слова совсем. Снова бабки со своими бесконечными вопросами и мелкими просьбами, до безумия дотошные клиенты и просто весь нескончаемый поток людей высосали все силы полностью. Открыв банку холодного пива, Антон плюхнулся на диван, не решаясь включать телевизор — вообще лишнего шума не хотелось слышать, и так башка гудела. Отпив пару глотков, он поставил банку на журнальный столик около дивана. Хотелось спокойствия и тишины. Однако эта тишина постепенно начала нагнетать. Телефон в кармане спортивных брюк завибрировал, на экране ярко светилось имя новоиспечённой знакомой. Поздоровавшись со Светой, Антон уже было раскрыл рот, чтобы спросить, есть ли котик или собачка, которые ждут новой любящей семьи, но девушка опередила, начав рассказ о породистом коте, а он застыл с так и не слетевшей с губ фразой и внимательностью к речи собеседника в каждой мышце. Выслушав короткую историю о том, что хозяйкой у него была великовозрастная женщина, которая совсем недавно слегла в больницу с тяжёлой болезнью и навряд ли заберёт пушистого обратно, Антон сразу же согласился забрать его себе. Так бы парень избавился от вечного одинокого чувства прихода в пустую квартиру — кот помурлыкает-помяукает, о ноги потрётся, когтями поскребёт и на душе совсем-совсем приятно сделает. Может, даже тапки принесёт при должном обучении. Какого было удивление Антона, когда вместо старенького котика перед ним уверенно и бойко стоял на всех четырёх лапках чёрненький котёнок. Как оказалось, бабушке этого черныша подарили буквально за пару месяцев до болезни, чтобы она не чувствовала себя одиноко. Осмотрев полностью чёрного котёнка, было решено назвать его Космосом, укоротив кличку до более простой формы Кос. Частенько Антон докучал Свету расспросами о том, как кормить, чем, что лучше использовать в качестве наполнителя, зачем котам трава. Кос рос всё активнее и активнее, оттого Антон решил ещё уточнить и про кастрацию. Перспектива жить в помеченной по всем углам квартире не прельщала совершенно. Света объяснила, что для начала нужно проглистогонить кота, потом привить, а после уже кастрировать в клинике. Пройдя первые два этапа, Антон собрался везти Коса в клинику, однако на работе начался полный завал, из-за чего парню отказали в выходных. Всё же в один из вечеров вместо заслуженного отдыха Антон сидел на корточках с ведром, жёсткой щеткой и губкой, старательно оттирая «помеченную территорию» и смачно покрывая всё, на чём свет стоит, благим русским матом практически безостановочно. Как раз в этот вечер и прозвучал звонок от Арсения. Набрав на домофоне сорок седьмую квартиру, Антон начал ждать под короткие гудки, быстро сменившиеся знакомым голосом, коротко спросившим: — Да? — Это Антон. Перешагивая по несколько ступеней, Антон рассматривал двери в попытке найти ту самую сорок седьмую. Как оказалось, это был третий этаж. Рука потянулась нажать на звонок, но тут же по ту сторону раздался звук открывающегося замка, после чего дверь распахнулась. Хозяин квартиры неловко улыбнулся. — Привет, прости, я вчера работой увлёкся, уснул практически под утро, — Арсений неловко начал оправдываться за свой внешний вид и взъерошенные волосы. — Не стой на пороге, проходи. — Привет, да ничего, с кем не бывает, — Антон тут же отвечает с лёгкой улыбкой на лице, слова словно автоматизированы. Всё же работа с людьми готовит человека к любым обстоятельствам. — Вон там, — Арсений указал рукой на приоткрытую тёмно-коричневую дверь в конце светлого коридора, — моя комната, проходи, чувствуй себя как дома, я пока нам выпить чего-нибудь сделаю, кстати, тебе чай, кофе? — Кофе, пожалуйста, с двумя ложками сахара, — коротко ответил Антон, примерно сориентировавшись в планировке квартиры. — Через пару минут будет. — Арсений, развернувшись на пятках, ушёл в противоположную сторону от комнаты. Судя по всему, кухня находилась именно там. Антон забирает Коса, направляясь к двери, и открывает её, не прикрывая. При входе моментально становится ясно, что комната явно творческого человека, любящего минимализм. В глаза сразу бросаются большие винтажные окна, сквозь которые в помещение проступает максимальное количество света и тепла, в углу комнаты, стоит небольшой складной октобокс, рядом с которым находилось, по всей видимости, рабочее место Арсения: длинный белый стол с выключенным ноутбуком, небольшой профессиональный фотоаппарат, несколько папок, аккуратно сложенных в самом углу стола, полупустая чашка с очевидно остывшим кофе. С противоположной стороны, также у окна, располагалось небольшое кресло с высокой спинкой, рядом с которым находился небольшой журнальный столик. Недалеко от стола стоял большой черный кожаный диван-книжка, напротив которого в гордом одиночестве висел плазменный телевизор. Пару полок с книгами, несколько настенных фотографий то полуобнажённых девушек, то совсем не вливающегося в атмосферу мегаполиса. Всего понемногу. «Вполне уютная комнатка, но нет ни намёка на проживание кого-то ещё. Такой симпатичный и одинок?» — пронеслось в голове Антона, но тут же на пороге, прямо за ним образовался Арсений, протягивающий чашку ароматного кофе. Поблагодарив и забрав еë у Арсения, Антон положил переноску около входа, прошёл к журнальному столику и поставил чашку. — Может, для начала просто познакомим котов? — предложил Антон, развернувшись лицом к Арсению. — Конечно, я предварительно оставил Мурку в другой комнате — она просто ещё ни разу гостей не видела, а я подумал, что испугается и спрячется, потом не найдём её. — Отлично, тогда пойдём к ней. Арсений, как хозяин квартиры, прошёл вперёд, остановился у двери соседней комнаты, коротким движением руки опустил дверную ручку, пропуская Антона вперёд. Эта комната совершенно отличалась от хозяйской: пару железных стеллажей с папками, книгами, фотографиями; один шкаф, видимо, с ненужными вещами, одно окно, большой салатовый лежак для кошки, на котором и лежала Мурка, выпучив на гостей свои голубые глаза. Кажется, эту комнату использовали как кладовку, склад ненужных вещей. Антон прошёл к середине комнаты, положив переноску на пол, открыл дверцу и отошёл. — Пошли обратно, — проговорил Антон, направляясь к выходу. — Стой, а как же... — на лице Арсения чётко читалось волнение. — Не переживай — Света сказала, что нужно оставить его изучать помещение, он привыкнет и выйдет, а там как пойдёт. Мы же рядом, так что услышим, если что, — ответил Антон, успокаивая Арсения. Вернувшись в комнату, Антон присел в кресло у окна, Арсений примостился рядом, на стул у рабочего места. Они несколько протяжённых минут тонули в неудобной тишине. Отхлебнув несколько глотков всё ещё тёплого кофе, Антон прервал неловкую паузу: — Давай познакомимся, что ли. — А, да, давай, имя моё ты знаешь, двадцать три года, работаю фотографом, одновременно прохожу обучение. Вообще, быть фотографом хотел ещё с пятнадцати, — оживился Арсений, мысленно поблагодарив Антона за спасение. — А ты что расскажешь? — Да у меня ничего особенного не происходит: двадцать два, менеджер в салоне связи, несколько близких друзей. В основном живу от работы до дома. Кстати, хотел узнать, как ты со Светой познакомился? Бывшая твоя? — спросил Антон, прощупывая почву. — Что? Нет. Светка вообще общительная, мы росли в одном дворе, и даже никак уже и не вспомнить, как познакомились. Позже я съехал от родителей, но, на удивление, общение не потеряли, даже наоборот, она стала частенько ко мне приезжать, чтобы отдохнуть от всех этих волонтёрских заморочек. А ты как с ней познакомился? — Её парень — Илья — мой лучший друг, тоже с самого детства, не с одного двора, но не суть. А что у тебя на ли... — Антон не успел договорить — они оба обернулись, потому как в соседней комнате раздались истошные кошачьи крики, грохот, характерный драке, странные звуки, будто что-то падало с высоты. Парни вскочили с мест, бросившись к источникам шума, чтобы понять, что происходит, ведь всё могло показаться, и, на самом деле, коты всего лишь что-то уронили или же свалилась какая-нибудь хлипкая полка. Открыв дверь, ребята застали отнюдь не радостную картину: белоснежная Мурка стояла в одном углу комнаты, глаза полны ужаса, зрачки, кажется, раскрыты вовсю, взъерошенная шерсть, вытянутая в лëгком изгибе спинка; точно так же в противоположном углу шипел и Кос, настороженно подходя к кошке с намерением нанести очередной удар; кое-где летали комки чëрно-белой шерсти. Поняв в чëм дело, более опытный и проинформированный Светой, Антон медленно подошёл к Косу, аккуратно подбирая его на руки под ошарашенный взгляд вставшего на пороге Арсения. Раздражительный кот не успокаивался и резким движением нанёс пару неглубоких царапин на руках. К удивлению Арсения, Антон даже не обратил на это внимание, словно ему вовсе не больно. — Это нормально, мне Света сказала, что такое бывает, и, довольно часто, им нужно всего лишь привыкнуть друг к другу, — спокойным голосом произнёс Антон, стараясь успокоить ошарашенного Арсения, — да и скорее всего Мурка пыталась занять лидирующую позицию, а это противоречит кошачьим законам, заложенным природой, вот они и не установили контакт. Смотри, — вернувшись в комнату, Антон начал аккуратно крутить буйного кота в руках для осмотра на наличие травм, — сходи к ней, посмотри, нет ли у неё никаких царапин. Глаза проверь, нос, уши. Коротко кивнув, Арсений вернулся в кладовку, присев на корточки и вытянув руки, подразумевая, мол, я не враг, не бойся, я ничего плохого не сделаю, и стал подходить к всё ещё не отошедшей от ужаса кошке, так и замеревшей в одной оборонительной позе. Победа — та, услышав голос хозяина немного оттаяла, подошла, вытянув нос, вынюхивая запах, и позволила взять себя на руки. Арсений детально рассматривал кошку, со всем вниманием перебирал пальцами каждый сантиметр шерсти, кожи. Он пришёл к выводу, что сейчас самым верным решением будет оставить кошку в покое, так что вышел из кладовой и закрыл дверь. Вернувшись, Арсений заметил, что Антон давно уже усадил Коса в переноску, оставив дверцу открытой, а сам попивал остывший кофе, будто ничего не произошло. Такое хладнокровие удивляло его. — Тебя, между прочим, ранили, — указывая глазами на небольшие царапины на руке, произнёс Арсений, направляясь к своему рабочему столу. — А, — он мельком оглядел порез и хмыкнул, — я и не заметил, пустяки это, я ж не договорил. — Антон проследил за последующими движениями Арсения: тот достал правой рукой из выдвижного ящика небольшую аптечку, затем, развернувшись на пятках, подошёл к Антону, коротко поглядывая на него через раз. — Мы же говорили о Свете, вроде, да? — Да. Значит, Света — девушка твоего друга. — Арсений ухмыльнулся своей мысли о том, что почему-то позабыл, что это — их первый разговор вживую, до этого были лишь короткие звонки. — Ты ещё что-то спросить хотел вроде, но не успел, — положив аптечку на журнальный столик, он вернулся за стулом, пододвинув его ближе к Антону. Антон наблюдал за всем: за тем, как Арсений застенчиво и неловко пытался скрыть улыбку, за тем, как клал аптечку рядом, за тем, как доставал перекись, смачивал ею ватку, попутно напоминая о прерванной фразе. «Красив. Очень красив и эмоционален», улыбнулся своей мысли Антон. — Да, я тут рассматривал комнату, пока ты кофе заваривал. — Антон вновь тянет, позволяя Арсению обработать царапины, наблюдает, как тот аккуратными движениями прикладывает ватку. — У тебя тут уютно, обжито, но как-то одиноко, не думаешь? Неужели ты свободен в плане отношений? Казалось, что Арсений замер как статуя, явно не ожидая такой вопрос; весь подтянулся и напряжённо вытянулся в струнку. Подняв взгляд, он столкнулся с ответным вниманием зелёных, словно малахит, глаз, таких неописуемо красивых. Он на некоторое время подзавис, встряхнул головой, будто прогоняя что-то надуманное и нехорошее, и вновь взглядом вернулся обратно. Антон молчаливо наблюдает и всматривается в каждую полуэмоцию, читаемую везде. Арсений удивлён — вопрос такого характера явно застал его врасплох. Всё читается по его глазам, бегающим по лицу напротив, словно в надежде на то, что ему показалось. И этот ураган чувств, противоречий на лице Арсения однозначно нравится Антону, из-за чего он свободной рукой поправляет свою кудрявую челку, ухмыляясь. — Да, я одинок, на самом деле, — принимая игру Антона, Арсений решил прояснить, расслабляясь и снова удобно усаживаясь на стуле: — Девушка у меня была ещё лет пять назад, а с бывшим расстались где-то месяца два назад. Теперь наблюдал Арсений — и ухмылялся же, довольный кот, с наслаждением следил за реакцией. Антон опешил — не ожидал, что Арсений окажется настолько смелым. И он не знает, что его удивляет больше: бесстрашие Арсения или то, что он оказался бисексуалом? Как бы там не было, оба поставили друг друга в неловкое положение и оба от этого кайфуют. — Хорошо. — Да нет, все отлично, даже шикарно, только почему тебя это так парит, Антон? — Расскажи, пожалуйста, о своей мечте стать фотографом чуть больше. — Вообще я довольно давно мечтал об этом, и вот, больше года работаю фотографом, набираюсь опыта, — начал рассказ Арсений. Говорить о любимой профессии Арсений мог без умолку. У него ещё так красиво светятся глаза искорками счастья от возможности делиться своими впечатлениями, курьёзными случаями, интересными и местами непонятными незнающему человеку фактами о съёмках, аппаратуре; местами взбрасывает руки до того смешно и к месту, что Антон чуть ли не валится на пол в приступе смеха. Да и вообще его вечно подходящая жестикуляция, развитая мимика и приятный голос какого-то профессионального оратора поражают, восхищают. Антон увлечённо, со всем своим вниманием — как ребёнок, ей богу — слушал Арсения, пока не увидел явление, сравнимое с чем-то не менее восьмого чуда света. А точнее то, что Кос вышел из переноски, уверенно направляясь в коридор. — Прости за то, что перебиваю, но смотри, — Антон кивком указал на уходящего кота, вставая с места. Арсений направился за ним. Парни, перешëптываясь, вышли в коридор и решили испытать судьбу во второй раз, открывая перед котом дверь. Тот, немного прождав, вальяжно зашёл и уверенно двинулся вперёд. Антон прислонился ухом к закрытой двери в попытках услышать то, что происходит за ней. Будут ли коты драться вновь? Слышались звуки шипения в сопровождении глухого топота мелких лап, постепенно сходящие на нет и приобретающие какие-то более оптимистичные нотки, а затем Антон резко ощутил чужое дыхание на своей коже, краем уха уловил сопение, сопровождающееся лёгким размеренным дыханием в затылок и шею. Аж дух выбило. Он прерывисто выдохнул, скомкано пытаясь замаскировать под кашель, однако, похоже, Арсений всё равно ничего не заметил. На самом деле Арсений, не выдержав такой тишины, тоже прислонился, чтобы понять, что происходит за дверью, однако лучшим, по его мнению, способом было встать позади Антона именно так, что каждый вдох и выдох точечно дёргали тончайшие ниточки чувств и заставляли краснеть и поднапрячься, чтобы вытерпеть эту сладко-дразнящую пытку. Очередной обжигающий выдох прямо в шею, из-за которого по телу пробегаются тысячи мурашек. Антон сглатывает в попытке сдержать себя, ведь одной лишь словесной игры хватило, чтобы дойти до безумно сильного желания сорваться и вцепиться в эти губы, которые с виду до дурмана сладки и мягки. Однако приходилось сдерживаться — Антон понимал, что этот голубоглазый парниша явно не похож ни на одного из тех, с кем он занимался сексом ради секса. Мало ли что? А ещё Арсений почему-то, как бы это странно не звучало, возрождает давно забытые светлые чувства: с ним хочется исключительно серьёзно и навсегда, как в сказке. Только вот организм сейчас реагирует мелкой дрожью уже практически на всё подряд, затуманивая мысли и прерывая раздумья, а Арсений, видимо, этого и добивается, с улыбкой наблюдая за Антоном, повернувшимся лицом к нему, за тем, как кадык спускается, а затем поднимается. Пара минут неловкой тишины между ними даже не смущает, искрящиеся голубые глаза загораются новым, неизведанно притягательным оттенком, и Арс вновь удивляет, прерывая молчание первым: — Не хочешь побыть моей моделью? — Арсений жадно впивается глазами, разве что не облизывается, как самый настоящий кот перед своей жертвой, постоянно переводя взгляд то на зелёные, словно два омута, глаза, то на приоткрытые пухлые губы. — Вообще, я не любитель фоткаться, но почему бы и нет? — Антон замечает, как расползается хитрая улыбка на лице Арсения, который, схватив за руку, уже тащил Антона в комнату. — Присядь на диван, там фон хороший за ним, я сейчас. — Арсений ушёл в угол комнаты и взял оттуда октобокс. Настроив свет, он подошёл к столу, взяв в руки фотоаппарат, и начал показывать, как лучше сесть, посмотреть, сложить руки. «Фотограф. Фото… граф, он же прям граф», вновь ухмыльнулся Антон своим мыслям, после чего на пару секунд его ослепила вспышка. — Слушай, Антон, я могу попросить тебя? — то ли с неловкостью, то ли с надеждой начинает Арсений, стеснённо опуская руки с фотоаппаратом к груди. — О чëм? — Не мог бы ты снять кофту? — Ууу, я себя потом на обложке журнала для девушек или геев не найду? — хитро улыбаясь, ответил Антон, но всё же, присев, снимает с себя тонкую кофту, оголяя торс. — Не найдёшь, это же лишь для личного оп… — Арсений не успел договорить, ведь, рассматривая получившиеся фотографии, лишь сейчас заметил то, что Антон уже лежал полуголый перед ним на диване, мило улыбаясь забавной реакции. Такой лапа, что сказать. Арсений застыл, точно каменное изваяние, бегая глазами и дыша через раз. Антон красив не только лицом, но и телом: острые выпирающие ключицы, ровная, словно бархат, кожа, удачно освещённая лампой, несколько кубиков пресса. Оба последние минут десять страсть как горели желанием, подливали масло в огонь многозначительным зрительным контактом, просьбами, двоякими фразами, пылкостью реплик и невероятным контактом. Арсений сделал пару снимков и дальше пытался объяснить Антону, что нужно немного привстать на локти, но тот никак не хотел внимать его словам. Не выдержав, Арсений оставил фотоаппарат на столе и приблизился, чтобы самостоятельно поставить Антона в нужную позу. Он двигает долговязое тело как душе угодно, и, наконец, когда получает желаемое, отпускает его, собираясь сделать ещё несколько горячих фотографий, но тут же чувствует, как его руку хватают, утягивая на себя. Терпеть и продолжать изматывающие игры больше нет ни сил, ни желания. Арсений, потеряв равновесие, падает прямо в объятия Антона, который тут же ловит мягкие губы, напористо врываясь в рот языком. Ощущение, будто оба нашли то, чего очень долго искали. Арсений, только о сексе и думавший последние минут сорок, иногда предпринимал безрезультатные попытки убедить себя в неправильности своих мыслей, аргументируя тем, что это первая встреча и нельзя так, но в итоге не смог устоять — Антон слишком горяч, слишком красив, один только тембр его голоса, когда он заигрывает томно, с еле заметными ехидством, сводит с ума, сжигая всякие мысли напрочь. Арсений перекидывает ногу, седлая парня, вновь припадая к пухлым губам. Поцелуй страстный до подрагивающих пальцев, снующих по коже и в волосах на затылке, жадный до покусываний губ, дерзкий и тягуче-сладкий с привкусом кофе. Язык горячо мажет по губам, Антон запускает руки под футболку, по-хозяйски блуждая по бокам, спине. Поднимаясь выше, он проходится широкими ладонями по лопаткам, пуская холодными ладонями мурашки по чувствительной коже, возвращается вниз; поймав кончиками пальцев край футболки, Антон стягивает ненужную её с Арсения. Перед ним открывается невероятный вид: белоснежная кожа, покрытая бесконечным роем родинок, взбухшая на шее вена, блестящие в свете лампы плечи, с которых начинает стелиться армия мурашек. Снова взгляды пересекаются, с замиранием сердца они несколько секунд поддерживают зрительный контакт. Оторваться от глаз напротив невозможно для каждого одинаково. Антон вновь не торопясь водит руками по телу, уводит их к бокам, несильно сжимает, переворачивая Арсения на диван и устраиваясь между раздвинутых ног. Теперь Антон сверху. Нависает, дарит новый, более нежный, спокойный поцелуй. — Где? — И понимают ведь. — В том же выдвижном ящике стола, откуда аптечку достал, — полушёпотом отвечает Арсений, вдыхая сладкий аромат корицы, исходящий от нависающего над ним Антона. Так приятно, ведь кажется, будто всё вокруг пропиталось сладостью, а кудрявая чёлка до невозможного приятно щекочет лоб. Антон, достав баночку смазки и презерватив, пропустил полувздох. На мгновение где-то кольнула неприятная мысль: у Арсения ведь был парень, девушка, возможно, есть и сейчас одного секса ради, в точности как у них сейчас. И он удивляется самому себе же, осознавая, что ревнует. К тем, кого может и не быть. По сути, они друг другу никто. Если им и можно дать какие-то роли, то не более, чем простых знакомых, да и глупо думать, что можно что-то почувствовать при первой же встрече. Антон не из тех, кто верит в любовь с первого взгляда; к тому же после Егора на все сто был уверен, что больше не почувствует ничего и ни к кому. Однако этот лежащий сейчас напротив реально по-блядски красивый парень, что смотрит на него с блистающими невообразимым количеством эмоций глазами, почему-то вызывает что-то большее, чем просто секс на один вечер. Что-то, что побуждает не только к желанию трахаться до потери пульса, но и к неторопливому возрождению по-девчачьи ванильных бабочек в животе. — Ты уверен, что хочешь? — Антон не спросил бы этого ни у одного из тех, с кем спал раньше, однако сейчас всё изменилось — хотелось быть желанным, хотелось приносить удовольствие. — Блять, отвечаю, будь я не уверен, не стал бы с тобой заигрывать столько, — сквозь зубы чуть ли не рычит Арсений. Ему не терпится до рванного дыхания и жара во всём теле, поэтому, поймав пальцами ремень на джинсах стоящего перед ним Антона, тянет резким рывком на себя, всем своим видом убеждая в полной уверенности действий. Арсений давно не хотел никого так сильно, давно не ощущал симпатию к кому-то, тем более до такой степени, чтобы на первой же встрече самому начать кадрить, отдаваясь затем в длинные властные руки. Неосознанный флирт всегда был присущ стилю его общения — и это дарило значительное преимущество в окружении прочих, — но помимо всего прочего доставлял неудобства, ведь приходилось отшивать каждого неверно воспринявшего манеру речи. Но в этот раз что-то особенное. Антон особенный. Рык лежащего под ним Арсения доводил до безумия, заглушая абсолютно всё. Антон вновь припадает к губам, нежно переминаясь с верхней на нижнюю, слегка прикусывая, лёгкой дорожкой прикосновений спускается ниже и тут же припадает к шее, одаривая каждую родинку коротким поцелуем. На ключицах терпение заканчивается, и он пускает в ход язык, оставляя влажную дорожку, скользит ниже. Арсений мелко подрагивает и пропадает в лёгком стоне, когда чувствует, как горячий язык по очереди обводит ареолы, затем, наконец, проходит по затвердевшим бусинкам. Антон хочет слышать каждый стон, каждый вздох парня под ним и оттого медленно и со всем вниманием оставляет влажную дорожку до пупка, кончиками пальцев схватывает край домашних шорт вместе с боксерами и стягивает их вниз, выпуская давно возбужденный член наружу. Такого он не ожидал — довольно немалый орган уже пачкал живот Арсения собственной смазкой. Арсений не сдерживается, подталкивая бедрами Антона ближе, теснее, расстегивает ширинку джинс, но стянуть с него штаны так же не получается ловко, только приспустить. — Тош, блять, не мучай, — нетерпеливо продолжает подталкивать Арс. Терпеть эту пытку невозможно. — Терпи, — с толикой приказного тона прошипел Антон, вставая. Спустив джинсы, он остался в тёмно-синих боксерах, хищно ликуя предельно заинтересованному взгляду затуманенных голубых глаз. Наконец, оголившись полностью, Антон присаживается перед Арсением, раздвигая его ноги коленом, придвигается максимально близко, растягивая момент. Антон — хозяин ситуации, и ему хочется поиграть, помедлить, испытать. — Пожалуйста, Тош, — голос практически сходит на нет, хрипит. Арсений принимает игру, вымаливая шёпотом продолжение, больше действий, прикосновений, ласки. Антон получает желаемое и, рассматривая гладкую кожу вокруг ануса, обильно смазывает пальцы. «Неужели правда предугадал такой расклад?». Он не предупреждает — первый палец проскальзывает неожиданно для Арсения, отчего тот вскрикивает, выгибаясь в пояснице. Успокаивая, Антон поглаживает свободной рукой вздымающуюся грудь, даёт время привыкнуть. — Тшш, сейчас, — шепчет он, проталкивая внутрь второй палец, массируя, ощущая, как сильно стенки сжимают вокруг, и, услышав нежный стон, понимает, что нащупал простату. Антон мысленно ликует, удовлетворённо выдыхает и продолжает, добавляя третий палец. Арсений выгибается ещё больше, сильнее цепляясь за головку дивана, мелко дрожит от умелых действий, чуть скользит вниз, навстречу, теперь уже насаживаясь самостоятельно, с приоткрытых губ срываются тихие стоны, обрывающиеся вместе с тем, как резко Антон выходит. Но с каждой секундой терпеть становится всё сложнее, член сочится смазкой, мышцы неприятно тянет от переизбытка возбуждения и Антон сдаётся, раскрывает презерватив и, быстрым, но точным движением раскатав его, пристраивается поудобнее. Закинув ногу Арса себе на плечо, он вставляет головку, медленно входя до середины. Ощущения близости непередаваемы — слишком долго каждый из них воздерживался от секса, слишком долго они игрались прелюдиями и дурацким флиртом друг с другом. Прильнув к нежным губам Арсения, Антон вжимает его в диван, толчком входит по основание, ощущая, как горячо стенки обжимают его член, принося невероятное удовольствие. Арс сладко стонет в губы — точно сласть для ушей, — пуская вибрации. Медленные, нежные движения в тёплом свете лампы сливаются в единую завораживающую картину, шипения и стоны заполоняют комнату, переглядывания блестящих глаз с огненным отблеском бесконечны. — Тош, прошу, — отрывками простанывает Арсений, — быстрей. Антон внимает просьбе. И проявляет такую совсем позабытую, непривычную заботу: приподнимает Арса и для удобства кладёт подушку под поясницу — не понаслышке знает, как может быть неприятно. Он резким толчком входит до основания, и Арсений вскрикивает, до побеления костяшек сжав подушку под собой. Движения ускоряются, отчего тот задыхается, громко стонет. Антон рычит, втрахивая парня в диван и наслаждаясь громкими стонами под ним, наблюдает за тем, как Арс выгибается: запрокидывает голову, приоткрывает губы в попытках поймать как можно больше кислорода. Кажется, друг другом в этой приятной, горячей обстановке можно наслаждаться вечность. Руки скользят по телу, бесконечно трогают, соприкасаются в огромной потребности быть ближе, теснее, вместе. Сложно друг от друга оторваться. Первым кончает Арсений, содрогаясь в спине, громко выстанывает «Антон», изливается, пачкая отрывистыми брызгами спермы живот и бедра. Расслабленное тело под Антоном слегка подрагивает, и он снова ускоряется, ощутив горячий приток крови к члену, внизу живота стягивается узел, и, притягивая Арса к себе за плечи, вскрикивает от наплывшего наслаждения, кончая. Выскользнув из расслабленного ануса, Антон завязывает презерватив в узел, скидывает его куда-то на пол и сваливается рядом с лёгкой отдышкой, еле умещаясь между разгорячённым телом Арсения и спинкой дивана. — Я уберу, — сказал он, рукой смахивая со лба прилипшие кудрявые пряди, а затем, осмыслив сказанное, усмехается собственной реплике. Арсений поворачивает голову, вглядываясь в глаза лежащего рядом парня, и приходит осознание. Антон — маг, таких зеленых глаз Арсений ещё не видел, они манят, притягивают, в них что-то особенное, волшебное, точно у кота. Антон — кот, невероятной красоты кот. Но маг ли, кот ли — он всё равно просто прекрасный человек, как минимум по одной лишь притягивающей глаз наружности и проявленным чертам характера. В соседней комнате с нарастающей громкостью раздаются кошачьи крики, которые, казалось, исходили от одного кота, а точнее кошки. — Они снова дерутся? — Резко встав на локти, спросил испуганно Арсений. — Поздравляю, не только мы тут кайфанули, — который раз за этот день ухмыльнулся Антон, глядя на пришедшего в норму Арса. Он улыбнулся в ответ и с детской надеждой в голосе, во взгляде спросил: — Ну, ты же придёшь ко мне ещё раз? Антон слабо покачал головой, мол, прям как дитя, и уверенно ответил: — Не сомневайся, Арсюш, теперь я буду у тебя довольно часто. — Они тянутся друг к другу одновременно. Нежнее поцелуя у них ещё не было. Определённо можно сказать одно — сводить котов иногда помогает сойтись другим котам.
