Странности

Баджи начал замечать в Казуторе странности.

      Случилось это, может быть, около месяца назад?       Конечно же, Кейске всегда знал, что Ханемия - человек особенный, во всех смыслах этого слова. Поэтому он был рядом с ним. Защищал и оберегал его, как зеницу ока, помогал ему справляться с тревожностью, которая преследовала Тору долгие годы. Баджи всем сердцем желал, чтобы тот чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Правда, получалось это у него хреново.       То есть, Кейске всегда был человеком непредсказуемым, людям было тяжело понять его. Также как и ему было тяжело понять других людей.       Он чувствовал, что обычное его присутствие с Казуторой - помогало травмированному мальчишке. Тот больше улыбался, находясь рядом с Баджи. Его медово-золотистые глаза так ярко сверкали. В них словно горел огонь, на который, как говорится, можно было смотреть вечно. Это завораживало.       Но обычное присутствие не могло помочь Ханемии полностью вылечиться от всех внутренних ран. И Кейске замечал это. ( К слову, тут даже Баджи бы никак не помог, может помочь лишь специалист, а не какой-то 17-ти летний парнишка )       Командир первого отряда, вроде бы как, привык к неким странностям Торы. Но месяц назад к этим странностям прибавились какие-то новые — еще страннее самых странных странностей Казуторы — странности.       Гуляя по вечернему Токио, что стало для парней неотъемлемой частью провождения выходных, Ханемия частенько спотыкался, пару раз врезаясь в прохожих и с раскрасневшимися щеками кидая стыдливое : — Извините. — Тора, что за херня с тобой происходит? Ты скоро, таким образом, всех жителей Токио перебьёшь. — с насмешкой фыркнул Кейске, терпение которого лопнуло.       Слова брюнета заставили пунцовые щеки всё сильнее раскраснеться, а золотистые глаза опустить в пол. Ответа не последовало. — Давай, — Баджи протягивает свою руку Казуторе — держись за меня.       Помедлив, всё еще не отводя взгляда от — на тот момент самой интересной на свете — плитки, что так аккуратно была уложена на одной из дорожек, шатен резко вцепился в протянутую руку, скорее всего, намертво.       Кейске самодовольно улыбнулся, мысленно восхищаясь гениальностью своего плана. Ведь ему нравилось всё держать под контролем, и данной ситуации, — когда их прогулка, буквально, зависела от его внимательности — он никак не мог нарадоваться.       Но тут его довольные мысли вновь прервал Ханемия. Как оказалось, план Баджи лишь ухудшил положение. Руки шатена мгновенно вспотели, становясь мокрыми и выскальзывая из крепкой руки Кейске, а ноги стали ватными, благодаря чему Тора — блестяще гениально — запутался, наступая на свою же ногу и падая вниз.       Смущенный нежный смех Казуторы раздался снизу, возвращая Баджи в реальный мир и помогая осознать ситуацию. Кейске же было совсем не до смеху. Он приподнял своего друга и они дошли до ближайшей лавки, чтобы присесть. Наверное, Тора очень устал сегодня, просто стеснятся признать это. — молча сделал вывод брюнет.       Еще одна ситуация вспомнилась ему в школе. Сидя за партой и вглядываясь в кривые иероглифы, мысли Баджи никак не покидал Казутора. — Продиктуй, что хотел написать, я сделаю это за тебя. — мягко улыбнулся шатен, слегка ударив Кейске по лбу. Ханемию забавляла глупость Кейске, такого, как казалось, умного и чертовски решительного. — … — брюнет недовольно пробормотал пару предложений, в то время как Казутора аккуратно записывал их.       Пододвинувшись ближе, прямо к лицу Ханемии, которое было лишь в паре сантиметров от него, Кейске внимательно наблюдал за тем, как красиво Тора вырисовывает каждый иероглиф и как это ловко у него получается.       Почувствовав дыхание и испугавшись, шатен резко поднял голову, сталкиваясь с красотой карих глаз. Которая, буквально, ослепила его. Щеки залились красной краской и стало невыносимо жарко. Казутора забыл как дышать, смотря на лицо Баджи так близко. Его внимание пало на слегка покусанные губы, и как казалось, Ханемия был готов потерять сознание, если бы не голос Кейске. — Чего? Забыл что-ли? — слегка удивился брюнет, вопросительно выгнув бровь. Не дождавшись ответа, он вновь продиктовал предложение, вернув Казутору в прежнее состояние.       Но парню совсем не стало легче. Перед глазами всё поплыло, рука задрожала, — из-за чего почерк стал корявым и совсем не аккуратным, каким был до этого — а разум отошел в какой-то другой мир. С горем пополам Ханемия смог дописать до точки. — Тупица. — внезапно выдал Баджи после минутного молчания и всматривания в текст. Казутора опешил. — Ты в последнем предложении допустил столько ошибок, что даже Я их заметил.       Они знали, что оба были немного глуповаты, но Кейске всё-таки превосходил Ханемию по тупости, поэтому мог положиться на него, зная, что, хоть и на несколько баллов, но тот напишет лучше.       В очередной раз брюнет закрыл на это глаза.       Кажется, Баджи начал о чём-то догадываться, когда он пришел проведать Казутору, смена которого в маленьком зоомагазине была в пятницу. — Можешь помочь мне? — с восхитительной — как всегда — на лице улыбкой, спросил парень. — Ого, Тора, ты просишь о помощи? — с издевкой произнес Кейске. Но, конечно же, сразу же подскочив к Ханемии и прижавшись к его спине, опуская голову на слегка подрагивающее плечо. — Д..да. — заикнулся шатен, задержав дыхание. Казуторе казалось, что один вздох - и брюнет отпрянет от него. Так не хотелось этого… Ханемия резко помотал головой, отпрыгивая от парня и отмахивая эти навязчивые мысли. В данный момент ему меньше всего хотелось, чтобы Кейске прикасался к нему. Он просто хотел спокойно закончить свою смену и отправиться домой, а не позориться в очередной раз. — Здесь так много всего, а мне нужен Кетофен , глаза разбегаются…Можешь найти, пожалуйста? — неловко спросил парень, сверкнув медовыми глазами.       Баджи согласился, кивнув головой, но внезапно опешил, вспомнив, что пару минут назад видел данное лекарство в руках самого Ханемии. — Так вот же, — брюнет указал на бледные руки. — у тебя в руках. — Чего? — удивился Тора, всматриваясь в коробку, на которой было выведено «Кетофен» не очень-то и большими буквами. — Ох, правда. — неловко посмеялся парень, заправляя выбившуюся золотую прядь волос за ухо. — Тора, сколько пальцев я показываю? — внезапно стал серьёзен брюнет, показывая руками средний палец. — Ты совсем придурок, Кейске? — плюнул Ханемия, закатывая глаза от столь гениального вопроса парня. В душе Казуторы для этого гения прозвучало тысячи изумленных хлопков в ладоши. — Да даже, если бы у меня зрение минус сто было, я бы всё равно увидел твой чёртов средний палец. — Это я – придурок? — знатно удивился Баджи. — А не ты ли тупишь без остановки на протяжении месяца? — разозлился брюнет, терпение которого лопнуло. Он больше не мог терпеть этой странности друга. — Ослеп что-ли? Или может, отупел? — Иди к чёрту, Баджи. И всё я прекрасно вижу и понимаю. — недовольно фыркнул Ханемия, показательно сложив руки на груди.       Как оказалось спустя пару дней, у Казуторы и впрямь упало зрение. Всё-таки решив обследоваться, он узнал, что у него отклонение от нормы. И вблизи он видел достаточно плохо. Осознание того - насколько плохо, шатен понял лишь тогда, когда впервые надел очки — специально подготовленные для его медово-золотистых глаз —, и увидел мир настолько четким, из-за чего казалось, что он ослепнет. Слишком уж хорошо всё было видно.       Тогда-то Баджи и понял, что творилось всё это время с его другом. Он просто плохо видел. Усмехнувшись парень отправил Ханемии текст, который гласил: — Ну и лох ты, Тора. Давай встретимся, хочу поскорее видеть тебя в очках:)       На улице была зима. Хотя, ощущалась она совсем как не зима, а скорее - осень. Лишь фестиваль фейерверков, специально предназначенный к грядущему новому году, придавал рождественского настроения.       Казутора поёжился, выходя на улицу. Всё-таки, было довольно холодно. Жаль, что не было снега. Укутавшись в теплый шарф, Тора направился прямиком на место встречи с Баджи - мост, с которым их связывали теплые воспоминания. Раньше парни часто проводили там время, наблюдая за звёздами и красотой неба. Но, признаться честно, Ханемия больше всего любил смотреть в безупречные карие глаза, сверкающие куда ярче звёзд.       Внутри Казуторы внезапно потеплело и он, с улыбкой на лице, выдохнул, подходя к месту. Горячий воздух изо рта ударил прямиком вверх, заставляя очки предательски запотеть. — Ха, Тора, ты точно из-за них начал лучше видеть? — громко посмеялся Баджи, разглядывая забавную картину: укутавшийся в большой шарф Ханемия, чьи очки были запотевшими, а лицо так мило выражало всё неудовольствие происходящей ситуации, который недовольно пыхтел, из-за чего горячий пар выходил изо рта и из-за чего потели очки. — Отстань, Кейске. — недовольно буркнул Казутора, сложив руки у груди.       Такая милая картина заставила душу Баджи потеплеть, а нежную улыбку безупречно расползтись по такому же безупречному лицу. К сожалению, Ханемия не мог видеть того, как красиво выглядел Кейске в тот момент. И он догадывался об этом. Поэтому становился ещё раздраженнее.       Угрюмо подойдя к брюнету и вытирая запотевшие очки, он положил руки на перила, всматриваясь в вполне обычное ночное небо. — Сегодня ведь должны быть фейерверки? — вспомнил шатен, не отрывая своего взгляда от скучного неба. — Да, — подтвердил Баджи. Брюнет подошел сзади так тихо, что Казутора смог это заметить лишь тогда, когда тело парни прижалось к нему, а холодные руки обвили его с двух сторон. — поэтому я и позвал тебя сюда. Чтобы мы посмотрели на них вместе. — бархатный, но слегка охрипший от холода голос Кейске раздался возле покрасневшего от смущения уха Ханемии.       Шатен вздрогнул, когда почувствовала горячее дыхание парня на своей шее, но не отпрянул. Всё-таки, в данный момент, ему очень хотелось почувствовать Кейске каждой частичкой своего тела. Чтобы тот, без стеснения, больше прикасался к нему, в то время, как лицо Казуторы пылало от краски. Он затаил дыхание. — Баджи… — шепотом еле выдавил из себя Ханемия, расплываясь в теплых объятиях брюнета. — Как тебе…очки? — всё-таки не осмелился спросить прямо Казутора. Как тебе я в очках? — Знаешь, Тора. — шепотом начал Баджи. — Ты такой красивый… — довольно промурчал Кейске, сильнее стискивая шатена в объятиях и глубже окунаясь в его ключицы. Хотелось бы, если бы не этот чёртов колючий шарф. — Даже в очках? — удивился Казутора, шумно выдохнув.       Он полчаса рассматривал себя в зеркале, перед тем, как пойти на встречу с Баджи. Ханемия считал, что очки вроде бы не такие уж и ужасные, и хорошо подходят ему. Но что-то так сильно его волновало. Вдруг, ему это кажется и выглядит он совсем не так, каким видит себя в зеркале? Никогда он не чувствовал себя так волнительно перед встречей с Баджи, как тогда. — Тупица. — недовольно цокнул Кейске. — Даже всегда. В любом виде, в любое время. — брюнет развернул Ханемию к себе лицом.       На слегка замёрзших щеках красовался румянец, то ли от мороза, то ли от смущения. Волосы слегка растрепались и золотые пряди красиво падали на прекрасное лицо Казуторы. Очки были чуть спущены к кончику носа, благодаря чему Кейске мог разглядеть глаза, которые отливали золотом, или же разливались мёдом. Баджи неожиданно раскрыл рот от того, каким же красивым был в тот момент тора, из-за чего горячий пар изо рта вновь заполнил очки белой пеленой.       Парни тихо посмеялись. Ханемия снял надоедливые очки, к которым еще не мог привыкнуть и, протерев их шарфом, засунул в карман, чтобы не мешались. Единственный минус был лишь в том, что вблизи лицо Кейске было слегка размытым, из-за чего шатен никак не мог разглядеть каждую частичку прекрасного лица Баджи. Но он точно рассмотрит его в следующий раз. Когда эти чертовы очки не будут потеть.       Не сдержавшись от красоты Ханемии, Баджи прильнул к его лицу настолько близко, что их губы разделяли даже не сантиметры, а миллиметры. Парень остановился, в то время, как обветренные губы шатена раскрылись в легком удивлении. Из-за такого прекрасного милого вида Казуторы, с пунцовыми щеками и приоткрытыми манящими губами, у Кейске сносило крышу.       Казутора же, поняв намерения Баджи, взял инициативу в свои руки, обхватив того за плечи и прильнув к его мокрым покусанным губам. На лице брюнета расплылась довольная улыбка, и он начал отвечать на поцелуй Ханемии так нежно и трепетно. Казалось, что время замедлилось, и секунда длилась, как целая минута, пока их губы так сладко сливались друг с другом. Настолько нежно…что Казутора был готов потерять равновесие в тот момент и расползтись вниз, обтираясь об перила — как таящее мороженое, — если бы не руки Кейске, вовремя подхватившего того за талию и прижимая ближе к себе.       Услышав громкие взрывы в небе, парни нехотя отпрянули друг от друга, дыша друг другу в лицо горячим паром и счастливо улыбаясь. Вернувшись в прежнее положение, только в этот раз голова брюнета удобно расположилась на мягких шатенистых волосах с отливом золота, они принялись наблюдать за шумными фейерверками.       Скучное до этого момента небо засияло множеством ярких блестящих красок. Которые слегка слепили, но так завораживали, заставляя задержать дыхание и раскрыть рот в изумлении. Парни не смотрели друг на друга, всё их внимание было приковано к этому красивому зрелищу, но они точно знали, как прекрасно в тот момент сверкали их глаза. Намного прекраснее этих обычных — но всё-таки таких красивых — фейерверков, благодаря которым воспоминания о их самых восхитительных глазах закладывались в памяти.       Направляясь домой, Казуторе вновь пришлось нацепить очки, которые уже, слава Ками, не потели. У восхищенных зрелищем — никаким не зрелищем, никакими не фейерверками, а тем чувственным поцелуем — парней не было слов, которыми они могли бы выразить свои чувства, поэтому они шли в полной тишине. Но эта тишина была такой спокойной и нужной им в тот момент.       Всё было бы хорошо, если бы не Ханемия, который — Боже мой — спотыкнулся об камень, теряя равновесие и летя прямиком вниз. Шатен уже представил, как разобьются его чертовы очки, и даже обрадовался, но понимание того, что деньги всё-таки жалко и очки ему нужны, пришло почти сразу же. К счастью, Баджи успел вовремя, схватив Казутору своей крепкой рукой. — Ну что ж такое, очки тебе не помогают что-то. Может, фейерверк тебя ослепил? — пошутил Кейске, приподнимая парня, но не выпуская его руку из своей. — Тупица. — фыркнул Ханемия. — Это ты меня ослепил.