Пурпурная паутина

Чонгук старается смотреть на Ясунари, не отвлекаясь на огромное тело его секретаря, который из-за неимения стула под стать его виду, стоит рядом. Говорить о делах довольно трудно, когда взгляд так и норовит зацепиться за острые и стучащие тяжело тонкие ножки, когда глаза поднимаются и встречаются с двумя парами на одном лице, когда документы сортируются со скоростью света из-за наличия многих конечностей. Чонгук работает в строительной компании директором по продажам. Естественно, что практически все встречи, касающиеся сделок, так или иначе заканчиваются беседами с ним, чтобы составить смету на первое время. Чонгук работает как с местными компаниями, так и с зарубежными из-за знания английского языка. И вот недавно они начали переговоры с одной японской компанией. Ясунари — ответственный в данной сделке за распланировку — не говорит по-корейски. С ним секретарь, свободно общающийся на английском, корейском и японском. Чонгуку нормально. Это привычная процедура. Вот только… этот секретарь — оборотень паука. И он постоянно в полупревращении.

Буквально всегда.

Ясунари что-то спрашивает. Секретарь поднимает брови. Он удивлённо смотрит на Чона, переводя слова своего начальника: — Вы в порядке? — в более осторожном тоне. — Вас отвлекает мой вид? — Ох, — Чонгук закрывает глаза. — Нет, всё в порядке. Вы… — и смотрит на него. В его глаза. Много глаз. — Вы удивительно чудесны. Я поражён. Редко встретишь оборотня паука, вот я и… просто приятно удивлён, — пытается найти нужные слова. Секретарь хлопает всеми глазами. Он кивает с мягкой улыбкой. — Извините… Тэхён-сама, верно? — Да, верно, — и отворачивается, чтобы передать кратко суть беседы Ясунари. Тот кивает, рассмеявшись.

Чонгук нервно смеётся в ответ.

В Японии считается, что превращения, если они способствуют улучшению качества работы, разрешены у тех, чьё состояние сознания в поле адекватности выше на пятнадцать процентов. Насколько Чонгук знает, у оборотней вида насекомых, чьи позвоночные природные особенности не сильно влияют на мозговую активность, получается быть в таком состоянии дольше с преобладанием человеческого сознания. Если научатся контролировать ситуацию с превращениями, то ещё лучше. В Японии встретить работающего доставщиком волка, почтальона-страуса, такси-лошадь  — не редкость. В Корее так не принято. Превращаться при людях — признак плохого тона. Поэтому Чонгук, являющийся обычным человеком, мало знает об оборотнях, как всё это происходит у них. В их обществе об этом мало говорят. Удивительное зрелище — оборотень, имеющий нижнюю конечность паука, дополняющий всё человеческим верхом, рассматривающий окружение множествами глаз. Очи выстроены в ряд, сужаясь ближе к скулам. Две нижние пары не открыты.

Выглядит не особо страшно, если вглядываться внимательнее.

— Продолжим в среду? — спрашивает Тэхён, дослушав долгое наставление Ясунари. — Он хочет обсудить детали составления инвестиционных бумаг, — поворачивает голову к Чонгуку. — Это можно обсудить и только со мной. Вы свободны в среду? — повторяет вопрос. — Да, конечно, — Чонгук кивает. Он сглатывает, когда Тэхён делает несколько шагов назад, взбираясь по стене на потолок, чтобы начать собирать нужные документы, разбросанные по всему кабинету. Ясунари встаёт и уходит. Тэхён висит верх тормашками, быстро орудуя руками, прибавляя конечности, когда прицепляется паутиной к потолку. Чонгук восхищённо смотрит на происходящее. — Не беспокойтесь, я уберу это потом, — говорит Тэхён, заметив внимательный взгляд директора Чона на его манёвре. — Нет, оставьте. Выглядит… выглядит прочно, — и улыбается. Тэхён заинтересованно щурится. Он хлопает всеми глазами. Возвращается к документам уже с покачиванием головы, мол, не надо думать о лишнем. Чонгук, хоть и серьёзный директор в строительной компании, так же ещё и восхищённый увиденным мальчик, так что спешит поделиться необычной встречей с Намджуном из отдела кадров. — Теперь в зале заседания качели из его паутины! — Чонгук смеётся. — Пойдём, покатаемся во время обеда. — Боже, Чон, — Намджун улыбается.

В среду с Тэхёном Чонгук встречается утром.

Разговор проходит в более непринуждённой обстановке — в отеле, где снимает номер паук. Он приглашает Чонгука в местный ресторан на первом этаже. И появляется Тэхён в обычном виде человека. Чонгук даже немного разочарован. — Так мало удобств для оборотней, — Тэхён мнёт шею, присаживаясь на обычный стул. — Чувствую себя нелепо. Обычно я всегда могу висеть везде, где можно. — Я теперь хочу это снова увидеть, — Чонгук улыбается. Тэхён загадочно смотрит на него. — Мне так нравится ваша паутина, оставленная в конференц-зале. Мягкая и неколючая. Хочу на ней висеть. Тэхён выгибает изящно бровь. Он прокашливается, выпрямляясь. Глаза сужаются. Ким томно выдыхает, шепча в тишину ресторана: — Вам нравится шибари? Чонгук поднимает брови. — Хотели бы попробовать со мной? Мой номер довольно просторный для этого занятия. Я бы обеспечил вам полное удовлетворение, — звучит от паука бестактно. У Чонгука на лице читается только один вопрос: что такое шибари? — А вы… увлекаетесь? — спрашивает Чонгук, надеясь, что правильно помнит и шибари — это искусство составления композиций из цветов. — Я профессионал, — Тэхён улыбается.

Чонгук хочет выстроить с компанией Ясунари хорошие отношения.

Если его главный приближённый будет с ним составлять оригинальные букетики, то сделок априори будет больше. Чон поэтому с радостью кивает на предложение Тэхёна эти выходные провести вместе, ныряя в омут шибари. Конечно, Чонгук не думает о чём-то пошлом или ужасном. Тэхён в человеческом обличии с хлебными щеками, улыбающийся мягко и так невинно, предлагающий нашибарить его по полной, не вяжется с тем, во что потом освещает директора Чона Намджун. — Я говорил с Тэхёном. — Тот оборотень паука? — Да, — Чонгук кивает. — Спросил, интересно ли мне попробовать с ним шибари, — задумывается. — Я же правильно помню? Это про цветы? — Чон, — Намджун вздыхает, — икебана и шибари даже не звучат похоже. Директор Ким, услышав о заветном диалоге и секретных выходных, которые секретарь Ясунари выделил специально для… — Это искусство связывания тела. Эротическое увлечение, — Намджун вздыхает. Чонгук перед ним с непонимающим выражением лица тихо уточняет. — Что? — Ну, учитывая то, что он паук, понятно, что в шибари является профессионалом, — Намджун качает головой. — Ты согласился на встречу? Когда она? — С-сегодня вечером, — Чонгук сглатывает. — Он сказал… это займёт ночь пятницы, всю субботу и воскресенье. — Блять, — Намджун вздрагивает. — А ты что? Чонгук с досадой вспоминает заказанные в его номер цветы. А ведь он искренне надеялся, что все выходные будет с Тэхёном плести венки и играть с цветочками в просторном номере дорогого отеля. Вот так мухи и попадают в ловушки пауков. — Пойдёшь? — Джун нервно смеётся. — Да. Наверное, мне стоит прояснить ситуацию и сказать, что я ошибся в этих японских понятиях, — Чонгук звучит уверенно. Намджун улыбается. — Вот и славно.

Но.

Однако, оказавшись в номере Тэхёна, осматривая покрытую паутинами стены, получив абсолютно оголённого оборотня в его полупревращённом состоянии, Чонгук не может и слова вымолвить, кивая на тихое кимово: — Вы не подготовились? — Тут такое дело… — Ничего страшного. Всё прелестно, — Тэхён шепчет. — Люблю, когда и подготовка в моих руках. Люди недооценивают прелести долгих прелюдий, — он щурится. — Раздевайтесь. Чонгук смотрит на оголённую спину Тэхёна, стараясь упорядочить в голове слова извинения. Он краснеет, потому что уже с первых минут всё идёт не так. Чон вздыхает на мысли: «Ну, честно говоря, иметь служебный роман всяко интимнее икебана-вечера. Почему бы не поразвлекаться с ним? Ничего страшного, если я не скажу, что ошибся и не так понял его слова?» — Можно на «ты», — Чонгук кладёт сумку на кровать, начиная медленно снимать с себя вещи. — Хорошо, Чонгук, — Тэхён говорит над ухом. Чон сглатывает, снимая пиджак. — Ох, мне нравится твоя грудь в рубашке, — бесцеремонно выдаёт паук, опускаясь на уровень ниже, чтобы обхватить Чонгука за ноги и поднять верх тормашками. — Я могу приступить и так? — Ну… Чон давится воздухом, когда чувствует, что его лодыжки связывают. Затем его поднимают. Он висит перед пауком, пойманный в сети из паутин, готовый быть обездвиженным по полной. — Да… да, конечно. — Славно, — Тэхён раскрывает все глаза, протягивая руки, чтобы скрепить Чонгука на потолке. Паук начинает с груди. Он проделывает, молча, узелки, закрепляя паутину, иногда резко потягивая, чтобы сжать тело в путах. Чонгук чувствует, как его руки прижаты к швам из-за обвязанных плеч. На его груди проходит сетчатые узлы, специально фиксирующие так, чтобы они сжались. Чонгук прикусывает нижнюю губу. Ох… а потом… потом Тэхён будет их лизать и стимулировать или злоупотреблять положением Чонгука, чтобы… — Чистенькая кожа, — паук целует его в кадык. Они смотрят друг на друга наоборот. Чонгук висит, связанный. — Тебе идёт хиши. — С-спасибо, — выходит ломано. — Расслабься, — Тэхён расстёгивает пуговицы его рубашки, развязывая узлы. — Ты не почувствуешь это с таким напряжением, — накрывает паховую область ладонью, всё ещё держа его в воздухе. — Я расслаблен, — говорит Чонгук. — Нет, — Тэхён улыбается. — Что ж такое? Так ты не сможешь дышать, если я увеличу количество узлов на тебе. — Я спокоен. — Расслабь мышцы. — Расслабил. — Чонгук, — Тэхён прислушивается к его сердцебиению, касаясь одной из острых паучьих ножек шеи, — это потому что мы не особо знакомы? — и щурится. — Ладно. — Что? Что «ладно»? — Чонгук немного в панике, потому что его раздевают, просто обматывая вокруг голого тела кругами паутину. — Тэхён, что… Чонгук коконом горизонтально висит на подвесе. У него открыты зоны паха, голеней и плеч. Паутина неприятно липнет к телу. — Всё нормально. Особая любовь, когда партнёр неопытен по этой части, — Тэхён разрывает острой частью парочку узелков. — Сейчас расслабишься. Чонгук чувствует, как его ягодиц касаются пальцы. Он зажимается, прикусывая нижнюю губу. Даже руку не поднять, чтобы закрыть рот. Непроизвольный громкий стон выскальзывает из горла, как только Тэхён ныряет одним пальцем в него. Чонгук чувствует бессилие в своём положении, когда он никак ситуацию не контролирует. Даже не касается телом поверхности. Он не опирается ни на что. Чон выдыхает, не веря, что именно эта мысль возбуждает сильнее. — Не стесняйся. Громче, — шепчет Тэхён. Чонгук ожидаемо стонет громче, потому что пальцы прибавляются, нажимая на стенки. Он не может убежать от прикосновения или на секунду отойти от стимуляции, чтобы отдышаться. Привычный контроль столько всего учитывал в сексе. На поверхности всё иначе. Чонгук в таком положении кончает по-другому. Оргазм выжимает из него соки. Бьющееся сердце отдаётся напором в путах, заставляя слушать ритм с каждым выдохом. Из-за ощущения невесомости всё ещё страннее. Он тяжело дышит. Тело обессилено. — Вот так, — Тэхён разрезает паутины, аккуратно укладывая Чонгука на кровать. — Дыши глубже. Я начинаю. — В каком смысле ты только начинаешь? — спрашивает Чонгук, поднимая голову. — Не надо волноваться. Простимулирую снова, если потеряешь это состояние тела впустую, — Тэхён смеётся. К сожалению Тэхёна и счастью Чонгука, это повторяется ещё несколько раз. Чон столько кончает. Он лежит на кровати, смотря в потолок, пока Тэхён связывает его, фиксируя ноги в раздвинутом состоянии, прижимая пятку к внутренней стороне бедра. Руки связаны за спиной. Ещё спину приходится выгибать. Чонгук поднимает взгляд на Тэхёна, хлопая глазами. Он абсолютно обездвижен. Даже его голова не может качнуться, так как шея привязана к узелку на копчике. Так, что Чонгук сейчас стоит на коленях, полностью открытый из-за выгнутой спины и разведённых ног. На нём сетка из ромбовидных узлов. Повсюду. Из-за того, что невозможно держаться руками, он зафиксирован в воздухе паутиной, свисающей с потолка. — Идеально, — шепчет Тэхён. — Как дышится? — На удивление, — Чонгук сглатывает, — нормально. Тэхён улыбается. Он наклоняется, рассматривая Чонгука со стороны. Чон не знает, что он чувствует. Он потерял нить здравомыслия где-то на четвёртом узелке, когда понял, что Тэхён наслаждается самим процессом. Почему-то это особенно хорошо снимает напряжение: когда ты открыто отдан в чьи-то руки. А сейчас… сейчас паук его трахнет или…

Раздаётся стук в дверь.

Тэхён цокает языком, отходя от Чонгука, чтобы подойти к выходу и сообщить, что они сильно заняты. — Цветы для мистера Кима от мистера Чона, — заявляет курьер. — Чёрт, — Чонгук краснеет, вспомнив, что так и не отменил икебана-вечер. — Цветы? — Тэхён удивлённо хлопает поочерёдно всеми глазами, открывая дверь. Он краснеет, когда курьер заносит внутрь две коробки самых различных растений. Нет, ну… справедливости ради… Чонгук готовился посвятить этому все выходные. Чонгук отворачивается, когда Тэхён их показывает ему с сияющими от восторга глазами. Очень многими глазами. Честно, Чон не знает, как начать разговор о том, что висеть тут связанным, чтобы быть оттраханным в обездвиженном состоянии, он этим утром вообще не планировал. — Как мило, — Тэхён улыбается. Это получается как-то иначе. Искреннее, что ли. — Спасибо, — и достаёт цветочек, закрепляя на узелке копчика Чона, наклоняясь, чтобы поцеловать место рядом, выше ягодиц.

Чонгук сглатывает.

Но честно… честно, лучше бы он действительно с Чонгуком занялся сексом в таком положении, чем закреплял на его волосах и своих паучьих конечностях цветы, обсуждая их значение. Потому что, когда это приобретает слова, какой-то открытый смысл в любви хищника к вещам по типу удовольствия своим партнёрам за счёт катарсиса шибари или просто обсуждения цветов, Чонгук начинает думать не в пути «если он меня трахнет», а на чём-то типа «хочу, чтобы это был он». Но Намджун был прав: это эротическое удовольствие. Тэхён не ожидал от их встречи сексуального удовлетворения для себя.

Он хотел насладиться процессом.

— Может, в следующий раз попробуем и другие узлы? — Чонгук прикусывает нижнюю губу. С надеждой на что-то большее. — Да, — Тэхён улыбается. — С цветами.

На остановке в Корее пристрастие Тэхёна впервые приобретает какой-то иной оттенок в тихих стонах парня, утопающего связанным в лепестках.