Дополнительные

Шум в аудитории стихал постепенно. Шуршали тетради, клацали ручки, застегивались молнии на пеналах и сумках, в сердцах захлопывались опостылевшие учебники. Старшеклассники не утруждали себя ношением книг в школу, так как до выпуска оставалось всего ничего. Последний год никого не волновал – все были свято уверены, что оценки уже выставлены и так оно, в общем-то, и было. Почти. Класс радостно галдел, сплошным потоком проталкиваясь в коридор, чтобы ни в коем случае не пропустить ни одной драгоценной секунды долгожданной перемены. Последние несколько учеников, оставшиеся в классе, уже тоже подхватили свои шмотки и направились к выходу, и только один Рома сидел, уронив голову на ладони, и задумчиво гипнотизировал парту, забыв о том, что урок уже закончился. А задуматься было о чем: алгебраичка Катерина Васильевна, которую ученики между собой называли Кэт, велела ему прийти на дополнительные. И все бы ничего, если бы дополнительные были у кого-нибудь другого, но только не у Кэт… Катерина Васильевна Красилова появилась в их школе год назад. Новость об «охуенной училке с во-от такими буферами» облетела всю школу в тот же день, и те парни, которым посчастливилось заглянуть в декольте только выпустившейся из университета девушки, истекали слюнями и мечтали, чтобы она преподавала именно у них. Однако, класс, в котором имел несчастье быть Савицкий Роман, очень быстро осознал всю ошибочность своих юношеских иллюзий. Кэт оказалась не просто строгим учителем, но еще и порядочной стервой, хотя влечения к рыжеволосой красотке ее вздорный характер не умалил. Да, учить она умела прекрасно, и заставлять учиться тоже – ее предмет был чуть ли не единственным, по которому обнаглевшие старшеклассники упорно продолжали выполнять домашнее задание, и на который все до единого носили учебники. Может, роль играли ее издевки над прогульщиками и неучами, а может ее яркая внешность, перед которой парни, чаще всего безуспешно, пытались подавить здоровую реакцию мужского организма, а девушки трепетали и мчались в салоны, ощущая себя ущербными на ее фоне. И даже уже привычное «похуй, оценки стоят» почему-то не утешало в случае с предметом Кэт. Нарываться не хотел никто. А он, Савицкий, нарвался. Ходили слухи, что у Кэт нет дополнительных, что учительский состав, так же как и ученический, ей по боку, и она слишком ценит свое время, чтобы тратить его на что-то, кроме своих прямых обязанностей. Но вот Рома всего лишь забыл учебник – впервые за почти два года уроков у Кэт, и попал на эту каторгу. Что мегера сделает с ним один на один, если даже при всем классе не единожды отпускала едкие комментарии, Рома предпочитал не думать. Ощущения были двоякими, потому что думал он немного о другом. О том, о чем мечтал весь мужской коллектив класса… - Не съест, не боись! – раздался над ухом бодрый голос, и Рома испуганно подскочил. Он и не заметил, насколько глубоко ушел в себя. «Как же, не съест…», - подумал про себя парень, скептически скривив губы, когда его осенило. - О, Миха! Рома пытливо прищурил зеленые глаза. Он никогда близко не общался с Новиковым. Он вообще ни с кем в школе особо не общался – не видел в этом смысла. Савицкий Роман старался держаться обособленно, так как друзьям принято рассказывать о себе, вести дурацкие беседы, а он парнем был немногословным и трепаться о всякой фигне не любил. Но сейчас то, что Миша подошел к нему было очень кстати - он был единственным в их классе, да и наверное вообще на потоке, кто был на дополнительных у Кэт. На следующий день после них он пришел осунувшимся и с мешками под глазами, игнорируя расспросы и отмахиваясь от одноклассников. С тех пор все стали бояться проштрафиться. А когда Миша, у которого по алгебре выше тройки никогда не стояло, стал решать олимпиадные задачи наравне с отличниками, все перепугались еще больше и ударились в зубрежку. Но и это, как оказалось, иногда не спасает. - Эй, вернись в этот мир! – Миша потряс одноклассника за плечо. – Все не так страшно. Рома встряхнул черными волосами, кончиками пощекотавшими уши, и спросил полушутливым тоном: - Мих, а как оно – там?.. – большой палец показывал куда-то за плечо, но парень понял, о чем речь. - Нормально. Дополнительные как дополнительные, - безразлично пожал он плечами. - А если забить и не прийти? – поинтересовался Рома. - Очень не советую, - криво улыбнулся Миша. – Во-первых, Кэт этого просто так не оставит, сам знаешь… Рома недовольно кивнул, начав собирать вещи в рюкзак. - А во-вторых, тебе не помешает – из троек не вылезаешь. - Но почему я? – психовал Рома, швыряя тетрадь в открытый портфель. – Троечников пруд пруди… хуйня, Савицкий крайний. - Не парься, - хлопнул его по плечу Миша, и хоть никого в классе не было, понизил голос и добавил, - ты не представляешь, как тебе повезло, что Кэт волнуется о твоей успеваемости. - Почему ты тогда пришел такой убитый? – выпалил давно мучивший его вопрос Рома, сосредоточенно глядя исподлобья в серые глаза собеседника. – Что, сильно ебала? Миша загадочно рассмеялся, взъерошив короткие русые волосы. - Ты не представляешь, насколько, - он посерьезнел. – Ладно, жертва произвола, мы тут с тобой почти всю перемену протрещали. Погнали на историю. Он перебросил рюкзак на другое плечо и направился к двери. Рома мельком взглянул на часы, понял, что до следующего урока действительно осталась всего одна минута, и, побросав оставшиеся на столе ручки в сумку, с мрачным лицом выбежал из аудитории. Рома оперся правым плечом на стену у двери и, перекинув левую руку через голову, вдавил до упора кнопку звонка. За несколько часов, прошедших с момента назначения «наказания», напряжение как-то поутихло, сменившись здоровым пофигизмом, который являлся перманентным состоянием Савицкого Романа. Подумаешь, противный визг звонка не стихает уже пару минут… и кому какое дело, что звонит он в квартиру Кэт. За пределами школы страх перед алгебраичкой почему-то фактически сошел на нет. Сейчас у него было нездоровое желание довести ее до белого каления, отомстить за свои мучения на протяжении этих двух лет. За унижение – свое и одноклассников, хотя они его особо и не волновали. Кэт была из тех людей, которые любили заставлять других подчиняться – так ему казалось. Что ж, он тоже любит подчинять. Кэт… Рома мечтал об этой стерве. Ему всегда казалось, что у них есть что-то общее – какая-то особенная аура, животный магнетизм… что-то вроде этого. Он распахнул пиджак – было чертовски жарко. На дворе был апрель, но погода стояла слишком уж летняя. Весны никто не почувствовал. Вот была зима – и сразу же наступило лето, потому до сих пор никто не выбрался из пиджаков, опасаясь, что внезапно подует морозный ветер. Но ветер не дул, а жара сводила с ума. Дверь открылась. - А, Ромео, проходи. Доброжелательная улыбка на лице Кэт настолько сбила с толку хладнокровного Романа, что он даже не сразу ощупал глазами тело молодой учительницы. Мягкий жест, которым она открыла дверь, спокойный голос и эта чертова благожелательная улыбка мгновенно остудили ненависть, желание и бог весть что еще творившееся в голове у парня, вогнав его во вполне естественную оторопь. Это не могла быть Кэт. Ну не могла эта мегера не сказать ничего гадкого, когда он гребаные две минуты не отпускал звонок. Не могла она так спокойно приветствовать ученика, которого отправила на дополнительные, не могла… Черт, да в конце концов, что за обращение такое – Ромео?! Но перед ним стояла именно она, Красилова, сомнений нет. Стояла… наконец-то до Ромы дошло, что Кэт стоит перед ним в одном полотенце. Мокрые рыжие пряди опускаются на грудь, длинные ноги почти от самых бедер обнажены. Она стояла с этой дурацкой улыбкой на лице, прищурив один глаз и прекрасно понимая, какое впечатление производит на ученика, качала в руке деревянную расческу. Рома судорожно сглотнул и зашел в квартиру, машинально захлопнув за собой дверь. - Умничка, - чмокнула она его в щеку и растрепала и без того взъерошенные волосы легким движением руки. – Я уж думала, ты так и будешь толочься на пороге. Разувайся и проходи прямо – там гостиная. Кэт подпрыгнула, схватилась рукой за дверной косяк и обернулась вокруг него, скрывшись за стеной. - Это чо за херня сейчас была? – ошарашено пробормотал себе под нос Рома, направившись в гостиную. По телу пробежал странный озноб, парня передернуло, и он вроде как оклемался. - Черти что… - добавил он, доставая из рюкзака учебник по алгебре. - Ммм? – донеслось прямо над ухом. – Ты что-то сказал? Рома резко обернулся и оказался лицом к лицу с Кэт. Она игриво склонила голову на бок и соблазнительно закусила пухлую губу. Рома сделал глубокий вдох и опустился взглядом ниже. Рыжая стерва все еще была в полотенце. Кровь поспешно покинула головной мозг, опустившись пониже пояса, и он, запинаясь, чуть ли не прокричал: -Ты… вы! Хотя бы одела…лись!.. – он не знал, как к ней обращаться, и его почему-то возмущал ее внешний вид. Он часто фантазировал, как берет Кэт на учительском столе, на парте… где угодно. Ему хотелось жестоко поиметь ту гадину, которая портила ему жизнь почти два года, но сейчас... ее перед ним не было, и он не мог этого сделать, хотя она вполне явно на это напрашивалась. Перед ним стояла спокойная, милая, домашняя девочка. Чертовски соблазнительная, но не той дикой красотой жестокой женщины-вамп, которую она демонстрировала в школе, а уютной, ласковой. Она казалась маленьким несмышленым ребенком, забредшим в логово к тигру. Ее хотелось обнимать, целовать … хотелось не сорвать с нее это чертово полотенце, а набросить свой пиджак и защитить ото всех, и прежде всего от самого себя. Что он и сделал. - На, накинь… те, - он с трудом отодвинулся и отвернулся, вытянув руку с пиджаком. В ответ раздался заливистый смех, а вслед за ним: - Пффф! Даже не подумаю! Рома удивленно посмотрел на учительницу, вешая пиджак на стул. Да уж, и это ее называют «фурией»? Смешно. Кэт сидела на столе, обиженно надув губки и качая ногами. - Я тебе не нравлюсь? – она выдавила из себя эти слова, будто вот-вот расплачется. - Нравишься… тесь… - Рома совсем не понимал ее. Вот не понимал, и все тут. Даже возбуждение схлынуло. - Определись уже, «выкать» мне или нет! – зло вскрикнула она, соскочив со стола. – Ну ладно! Хочешь заниматься алгеброй? Рома удивленно вздернул бровь. - А я разве не за этим пришел? – усмехнулся он. Первый шок прошел, и Савицкий вернул себе самообладание, а вместе с ними здоровый скептицизм, и наглость, которая второе счастье, и желание поиздеваться над Кэт. Она, значит, решила его соблазнить? Хрен ей с маслом, а не его, Романа, здоровое юношеское тело. Конечно, где-то в мыслях терялась догадка, что второго шанса трахнуть училку не будет, но ее удивленно-растерянная мордашка, на которую Рома сейчас смотрел сверху вниз, стоила намного дороже. Такой мегеру еще никто не видел. «И никогда не увидит» - продолжил он свою мысль. Если ту, дерзкую Кэт, хотелось поиметь, то эту, наивную и обиженную, хотелось… любить? Да, любить. Любить… Рома смаковал это слово в уме, усаживаясь на стул со смиренным выражением лица и открывая тетрадь с учебником. Кэт села за стол напротив и начала что-то объяснять. Рома едва сдерживался, чтобы не заржать в голос. Кэт с мокрыми волосами и в полотенце диктовала какие-то формулы таким тоном, будто он, Роман, ее злейший враг, и при этом размахивала расческой, которую так и не выпустила из рук, так, словно это оружие массового уничтожения. Рома не заметил, как бубнящая формулы Кэт забралась на стол и поползла к нему. Он записывал пример, который в этот момент диктовала алгебраичка. -…тангенс три икс на два, минус… - Рома подпрыгнул. Последнее слово Кэт прошептала ему прямо на ухо, проведя по нему сверху вниз языком. - Ну же, не дергайся, мой Ромео… - томно прошептала она. – Ты же хочешь… - она легонько прихватила зубами кожу на его шее, - меня. Рома хотел. Безумно хотел. Она была слишком близко. Запах ее кожи, смешанный с ароматом какого-то то ли крема, то ли не понять чего, кружил голову, а томный шепот не давал мыслить, но Рома почему-то решительно схватил Кэт за плечи, и отодвинув от себя, посмотрев ей в глаза, спросил прерывающимся голосом: - Тангенс три икс на два минус что?.. - Минус косинус семь икс в квадрате, Ромочка, - ответила с полуулыбкой она и порывисто впилась в его губы поцелуем. Стерпеть это у Ромы самообладания не хватило. Возбуждение зашкаливало и сдерживаться не осталось сил. Он обхватил обеими руками ее голову, прижимаясь сильней к таким желанным губам, зарываясь пальцами во все еще влажные рыжие волосы. Он прикусывал ее язык, посасывал губы, яростно впиваясь поцелуем в ее рот. - Что ты, блядь, творишь? – процедил он, едва оторвавшись от нее. – Ты понимаешь, дура, что ты делаешь? Рома злился. Он не знал, почему он злился, но то, что столько раз происходило в его фантазиях, казалось пошлым, неправильным. Он хотел ее и в то же время не хотел. Не так, не сейчас, и еще… - Ты с Новиковым тоже ебалась? – прорычал Рома, вскочив из-за стола. Еще пару часов ему было совершенно пофиг на всех и вся. Теперь же нет. Он вспомнил о разговоре с Мишей, вспомнил как он отреагировал на вопрос о дополнительных, и теперь он хотел знать. – Что, сильно ебала? - Ты не представляешь, насколько. Кэт сидела на столе, глупо моргая карими глазами и придерживая одной рукой полотенце. Рома грубо стащил ее оттуда, прижав к себе и злобно сверкая глазами. Добыча, затравленный кролик – вот кем сейчас выглядела Катерина Васильевна, которой боялась вся школа. Рома ждал ответа. - Н-н-нет… - неуверенно протянула она, не отводя взгляда. - Нет или да? – он прижал ее еще сильней, и она поморщилась от боли. – Отвечай! - Нет! Но обещала, если он будет хорошо учиться, - Кэт смотрела на него с вызовом. - Ах, ты обещала!.. – Рома взбесился. – Шлюха! Он толкнул Кэт на диван и запрыгнул на нее. - Ромочка, не надо! – умоляюще шепнула она, глядя в его разъяренные глаза. - Заткнись! – руки сами сорвали полотенце, и Рома, опъяненный яростью напополам с желанием, стал оставлять красные следы на ее теле. Кэт беспрерывно стонала «не надо», а он продолжал впиваться жестокими болезненными поцелуями в ее нежную кожу. Она пыталась оттолкнуть его, но он был сильней, и ее слабое копошение не останавливало Рому. - Не смей ни с кем трахаться, слышишь? – тяжело выдыхал он. – Не смей… - Я… нет… Из глаз Кэт покатились слезы. То ли Рома услышал ее всхлипы, то ли еще что, но он увидел их. Заплаканное лицо Кэт отрезвило его. Он уже с полчаса любил ее. Может, он любил ее и раньше, и понял это только сейчас, но Рома четко осознавал, что не собирается никому отдавать рыжую фурию. Да, не собирается, но делать ей больно он тоже не должен. - Прости меня, маленькая, - в панике зашептал он, собирая слезы осторожными движениями губ, а рукой почему-то скользя между ног, которые Кэт тут же послушно раздвинула. – Прости, я не хотел. Люблю… Последнее слово он выдохнул, уткнувшись головой в подушку, на которой лежала голова Кэт, и погрузил два пальца во влажную глубину. Какая же она маленькая? Она на семь лет старше его… но сейчас она была такой беспомощной в его руках. Он позволил себе неоправданную жестокость, А она все равно хотела его, все равно открылась. Любит? Он сказал это вслух? Глупость какая! А может и не глупость, не зря ведь он сорвался. Какое ему дело до обычной училки? Нет, ему не было дела ни до кого. Ни до кого, кроме Кэт, такой сильной и такой слабой, взрослой, но совсем еще маленькой. Его Кэт... С ее губ сорвался стон. Сладкий, страстный. Рома поймал его губами, нежно скользнув языком в ее рот. Она отозвалась. Осторожно, нерешительно. Он вынул из нее пальцы и обвел ими контур ее губ. Кэт жадно обхватила их губами и стала увлеченно посасывать, прикрыв глаза. На губах Ромы появилась похотливая улыбка. - Развратная сучка... Желание, с которым она слизывала свои соки с его пальцев, заставило Рому сжать ее сосок второй рукой. Кэт выгнулась дугой, едва не закричав. Ее руки стали судорожно расстегивать пуговицы на рубашке парня. Эта поспешность в дрожащих пальцах обычно строгой учительницы заставила его улыбнуться. Он помог ей расправиться с пуговицами и заодно наспех стянул джинсы вместе с трусами, под которыми уже буквально сочился смазкой разгоряченный член. Рома сел на диван, по которому к нему на четвереньках подобралась Кэт, обхватив рукой стояк и пройдясь подвижным языком вокруг головки. «Точно сучка», - скользнуло в затуманенных мыслях парня, - «то по столу на четвереньках ползает, то по дивану». Он лениво приподнимал бедра, толкаясь в ее рот. Кэт увлеченно сосала его член с полуприкрытыми глазами, и он не мог отвести от нее взгляда. Одной рукой он зарылся в ее рыжие кудри, другой гладил ее ягодицы, медленно, нежными касаниями, подбираясь к ее влажному и манящему отверстию. Она провела языком по члену снизу вверх, потеребив кончиком уздечку, и он резко вставил в нее два пальца, продолжая вводить их частыми движениями, сопровождаемыми хлюпающим звуком. Кэт была такой восхитительно мокрой там... Рома оторвал Кэт от своего члена и глубоко поцеловал, усаживая ее себе на колени. Она сама вставила в себя его изнывающий член и, как безумная, стала скакать на нем. Затуманенным от удовольствия взглядом Рома смотрел на нее. Сейчас Кэт напоминала ведьму, которая использует его в каком-то извращенном ритуале – так сверкали ее глаза, так дрожало ее тело. Казалось, что она погрузилась в транс, и Рома не был уверен, выведет из этого транса оргазм или утянет еще сильнее. Он отдался ее безумию. Он постанывал, приподнимаясь, чтобы как можно глубже проникнуть в нее. Он остервенело облизывал ее грудь, покусывая соски, иногда не рассчитывая нажим, но она лишь вскрикивала со смесью боли и удовольствия, и эта бешенная скачка за оргазмом продолжалась. Одуряющая жара и бешенный темп сделали свое дело – их тела были мокрыми и скользкими, они тяжело дышали и двигались, двигались... казалось, что если они остановятся, разрушится эта странная магия, соединившая их воедино. Кэт кричала. Рома не представлял, сколько времени она уже орет на нем не своим голосом, устал считать, сколько раз он чувствовал сокращения ее мышц на своем члене. Он пытался не кончить. Пытался всеми силами продлить этот акт неистового удовольствия. Он развернул Кэт от себя, надеясь на секундную передышку, но она уже рефлекторно двинула бедрами, и он все-таки выплеснулся прямо в нее со сдавленным хриплым стоном. Кэт была чудо как хороша. Нет, лучше Кэт не было никого. Повернувшись, она обессиленно опустила голову ему на плечо, а он прижал ее к себе, мокрую, уставшую, раскрасневшуюся от сумасшедшего секса. Его Кэт. - Ты как? – со вздохом выдавил он, не найдя что еще сказать. - Волшебно... – прошептала она ему в плечо, и Рома счастливо улыбнулся. - Ты правда с ним не спала? - Правда, Ромочка, - она откинула с лица волосы и посмотрела ему в глаза. Он тоже впился в ее лицо цепким взглядом. - И не будешь, поняла? – заскрипел зубами он. Потом мысленно остудил себя и крепко обнял ее. – Я люблю тебя. - Правда? – она отстранилась, изучая его лицо со счастливой улыбкой и наивным детским взглядом, которому невозможно солгать. - Правда, - улыбнулся он в ответ и впился в ее губы страстным поцелуем. *** - Савицкий, к доске! Голос мегеры прогремел на весь класс, и ученики вздрогнули. Все, кроме самого Ромы. Он лениво выполз из-за парты и прошел к доске. - Пятый пример. Решай. Или снова не готов? – глаза Катерины Васильевны сочились издевкой. - Почему же не готов? – пожал плечами Рома и взял в руки мел. – Косинус семь икс... - Рома, ты обалдел? – зашептала она ему на ухо. - Плюс тангенс девять икс на два в квадрате... - Если ты не будешь носить учебник на мои занятия, все поймут, что между нами что-то есть, - продолжала шепотом тараторить она. - Не отвлекайте меня, Катерина Васильевна. Я сосредоточен на поставленной задаче, - громко произнес он. - Нет, ты точно охренел. Двойку хочешь? – зашипела она. - А ты поставь. Он отвернулся от доски, впившись насмешливым взглядом в глаза Кэт. Класс перестал дышать. От тихого Савицкого никто не ожидал споров с рыжей стервой. С ней вообще никто не спорил. Все боялись. И только Новиков догадывался, почему не боится Кэт Савицкий, и понимал, что больше дополнительных у Красиловой ему не видать... - Савицкий, два! – чуть ли не завизжала она. – И сегодня вечером чтобы был у меня на дополнительных. - Жду с нетерпением, - незаметно шепнул он ей на ухо, и Кэт, спрятавшись за журналом, предвкушающе улыбнулась, выводя ручкой ровненькую пятерку.