Скажи...

Он сидит в своей комнате и прорешивает очередной пробник заданий по истории. На улице сегодня тихо. В доме царит оглушающая тишина, совсем нехарактерная для центрального района города. Оставаться в реальности помогает только слабо гудящий компьютер. Сейчас даже шуршание листов кажется слишком громким. Он полностью сосредоточен. Вопрос номер 5: "Перечислите последствия второй Войны Архонтов." Это ставит его в тупик. Последствий войны слишком много. Он знает их наизусть, но никак не может выбрать что именно вписать в эту крохотную ячейку. Имена погибших в ходе войны божеств? Имена Архонтов, по предположениям доживших до наших дней? Перечислить имена великих правителей и войнов прошлого, также отдавших жизнь за родину? Или, может, стоит рассказать о гневе всевышних, из-за которого люди потеряли право владения элементами? Он сидит над заданием еще несколько минут, пытаясь продумать ответ. Безуспешно. Вскоре в комнату с тихим стуком заходит отец, заставляя его оторваться от задания. –Сильно занят?–он подходит со спины, осторожно заглядывая в монитор через плечо.–Слишком сложно? Могу помочь, если хочешь. –Не стоит. Я справлюсь,–он прокручивается на стуле и поворачивается лицом к отцу. На груди отца красуется бейдж с надписью "Профессор исторических наук. Чжун Ли." Он только что пришел с работы, и, скорее всего, опять про него забыл. Парень хмыкает и указывает пальцем на бейдж. –Ты снова забыл его снять,–мягко улыбается, стараясь не задеть отца очередным замечанием о его забывчивости. –Ох, да, спасибо,– осторожно открепляет бейдж от груди и садится на кровать. Минутная тишина кажется слишком долгой. Никто не решается ничего сказать. За окном начинается слабый дождик. Капли звонко ударяют по стеклу, заглушая даже шум компьютера. Тишины как и не бывало. Парень поднимает голову и смотрит отцу в глаза. Его глаза слишком глубокие. Они выражают все эмоции, даже если их хозяин пытается казаться непроницаемым. Парень понял это давно, когда только-только попал в этот дом. Его тогда только завели на порог дома. Грязного, зашуганного, брошенного, словно кота. Чжун Ли тогда смотрел на него спокойно, стараясь не выражать бурных эмоций. Но в его глазах, тогда еще совсем маленький мальчик, видел надежду и непонятную тоску. На глазах отца будто наворачивались слезы, но он продолжал улыбаться ребенку. Вот и сейчас за его спокойным лицом скрывается тревога, перемешанная с чем-то вроде усталости. Парень встает со стула и пересаживается на кровать, пододвигаясь ближе к отцу. –Что-то случилось?–спрашивает, надеясь на отрицательный ответ. Но наврятли к нему в комнату зашли просто поболтать. –Нет, просто...Угх,–он запинается, заставляя парня рядом вздрогнуть, но тут же продолжает.–Я должен передать кое-какие бумаги своему старому знакомому, но сейчас на это совсем нет ни времени, ни сил. Мы с ним не виделись так давно, кажется, будто сто лет прошло. Отец замолкает и поворачивается к сыну, легко улыбаясь. –Он с территории бывшего Мондштадта. Парень рот приоткрывает от удивления. Мондштадт–в древние времена он являлся городом свободы и ветров. Его уроженцы всегда казались людям из других регионов слишком громкими и беззаботными. Да и сейчас ничего особо не изменилось. Люди оттуда считаются самыми добрыми и отзывчивыми. В городах этого региона на каждом углу воспевают Анемо Архонта, ведь, считается, что он один из немногих доживших до этого момента Архонтов. Поражает то, что его отец–коренной житель региона правил и контрактов, завел дружбу с кем-то из такого региона как Мондштадт. –Сегодня у меня с ним встретиться никак не получится. Слишком большой завал на работе,–он осторожно встает с кровати и смотрит сыну прямо в глаза.–Не хочешь сходить вместо меня? Тебя это удивит, но вы с ним почти одного возраста. Может, даже сможете поладить. И парень не раздумывая соглашается, окончательно забивая на задания. Возможность встретиться с жителем другого региона затуманивает ему голову. Мондштадцы всегда вызывали у него интерес. Их эмоциональный характер, их громкие голоса и умение находить общий язык с кем угодно. Все это казалось парню удивительным. –Спасибо, одной проблемой будет меньше,–отец облегченно выдыхает.–Мы должны были встретиться в Центральной галерее. Его тоже интересует история, но ей он предпочитает искусство. Поэтому мы решили, так сказать, совместить наши увлечения. Отец вновь улыбается и ласково треплет сына по голове. На сборы уходит не более десяти минут. Куда больше времени парень тратит на изучение плана галереи. Исторический отдел полностью занимает собой второй этаж. И если в галерее сейчас толкучка, то будет сложно найти там конкретного человека.

***

Парню повезло. Видимо, из-за дождя сегодня в галерее пусто. Лишь парочка человек расхаживает на первом этаже в отделе современного искусства. Он быстро поднимается на второй этаж со стопкой бумаг в руках и начинает медленно прохаживаться, рассматривая каждую картину. Все они без исключения изображают божественные сюжеты или героев, совершивших подвиги во время войны. Вот здесь, например, изображены два брата по оружию. Они героически сражались с божественными силами, стараясь спасти как можно больше людей. Погибли они вдвоем, в пылу битвы. В наше время о них известно благодаря действующему магистру того времени. Она бережно хранила свои записи о войне и о всех своих потерях на ней. Парень искренне восхищался этой троицей. Восхищался магистром, за ее стойкость и умение вести за собой людей. И восхищался братьями, за их преданность друг другу и родине до самого конца. На следующей картине изображена пятерка сильнейших якс. О них почти ничего неизвестно. Четверо из них погибли еще в ходе первой войны Архонтов, а пятый смог дожить до второй, чтобы погибнуть во время нее. Краем глаза парень замечает движение справа от себя. Рядом стоит человек и рассматривает следующую картину, как раз посвященную смерти пятого яксы. Он смотрит на нее так, будто вот-вот разрыдается, во взгляде читается не то страх, не то скорбь. Картина изображает пятого яксу, погибающего на руках Барбатоса. Якса отдал свою жизнь ради Архонта, которому даже не служил, просто потому что считал это своим долгом. Об этом чудесном спасении не пишут в учебниках по истории, ведь принято считать, что адепты не ровня Архонтам, что им запрещено даже приближаться к таким могущественным существам, но все факты говорят об обратном. Архонт на картине кричит и вжимает в себя яксу. А якса погибает на его руках, и даже исцеляющая музыка Барбатоса не в силах ему помочь. Парень, рассматривающий картину, наконец обращает внимание на подошедшего. Он поворачивается, смотрит парню прямо в глаза. Его взгляд начинает выражать еще больший ужас, а с глаз наконец скатываются накопившиеся слезы. Он выглядит так, будто вот-вот сорвется. Разрыдается, закричит, сделает что угодно лишь бы выразить эмоции. Но вместо этого он лишь судорожно вздыхает и шепчет: –Алатус...–он замолкает на несколько секунд, стараясь не давать волю эмоциям.–Скажи, пожалуйста, скажи что ты не забыл. Надежда в его глазах не угасает до последнего. Но парня перед ним зовут не Алатус. Парню перед ним было даровано имя Сяо. –Извините, что помешал вам,–Сяо тушуется, не до конца расслышав слова парня.–Меня зовут Сяо, я сын Чжун Ли. Он, к сожалению не смог прийти, поэтому бумаги вам передаю я. Парень перед ним вытирает глаза рукавом и улыбается. С улыбкой он действительно становится похож на мондштадца. Сяо отмечает для себя удивительную схожесть парня с божеством на картине. –Нет, нет, это ты меня извини,– он потирает затылок рукой, прикрывая глаза.–Я как-то слишком сильно погрузился в атмосферу этого места. Я Венти, приятно наконец познакомиться с тобой. Они жмут друг другу руки и Сяо передает Венти стопку бумаг, которую он тут же начинает проверять, прочитывая какие-то слова губами. –Все нужное здесь,–он кладет бумаги в рюкзак и поворачивается к Сяо.–А почему этот старикан не смог явиться сам? Вопрос прозвучал немного грубо, но то, в какой манере он был сказан, заставило Сяо хихикнуть. Мондштадцы всегда отличались излишней прямолинейностью. –У него завалы на работе, ничего не успевает,–Венти кивает ему и хочет отвернуться, но Сяо тут же задает встречный вопрос.–Алатус? Пятый якса? Ты что-то сказал о нем? Венти улыбается, скрывая за этой улыбкой свою тихую истерику. –Засмотрелся на картину. Ты очень похож на него лицом, вот я и испугался, увидев тебя перед собой,–Венти поворачивает голову обратно к картине и быстро меняется в лице.–А знаешь, о чем на самом деле эта картина? Сяо кивает и тоже поворачивается к картине. Дождь на улице усиливается. –Она о преданности,–Сяо осторожно проводит рукой по твердому, словно камень, слою краски.–Якса жертвует собой ради жизнь бога, которого наверняка даже не знал. Барбатос смог дожить до наших дней только благодаря его жертве. Венти горько морщится и смотрит на Сяо будто с разочарованием, но почти сразу возвращает взгляд обратно к картине. –Ты не прав,–в его голосе сквозит грусть, но он продолжает.–Вернее, прав не во всем. Якса действительно погиб, позволив Архонту пережить то ужасающее событие. Но сделал он это вовсе не потому что был кому-то предан, или считал себя недостойным жизни. Нет. Они были влюблены друг в друга, ну и... Венти прерывается, вдыхая побольше воздуха. Сяо поражает его чувствительность. Он ни раз слышал теорию о любви между божествами, но никогда не воспринимал ее как единственную и верную. –Анемо Архонт и сейчас грустит по нему,–Венти произносит это с такой уверенностью, будто знает Архонта лично.–Меня цепляет эта история, знаешь. С одной стороны якса поступил правильно, защитив Архонта, но с другой стороны он оставил его страдать в одиночестве на этой земле, без дальнейшего смысла существования. –А отец говорил ты искусством увлекаешься, а ты, оказывается, историю даже лучше меня знаешь. Венти посмеивается и его смех заставляет Сяо слегка улыбнуться. –На самом деле, ты, Сяо, даже представить себе не можешь насколько хорошо я разбираюсь в истории богов,–он горделиво задирает голову, и это заставляет уже Сяо рассмеяться.–Твой отец говорил, что ты собираешься поступать на исторический. Думаю, мы с тобой сможем найти общий язык. Сяо завороженно наблюдает за ним. Манера речи и акцент Венти его чаруют. Он говорит на новом тейватском–едином языке для всего мира, но будто порывается перейти на старый, более живой язык. Многие свои песни мондштадцы сочиняют именно на нем. –Я думаю, мы уже его нашли,–говорит Сяо, особо не вдумываясь в смысл сказанного. Венти смеется еще громче прежнего, хватает Сяо за руку и тащит за собой вглубь зала. Они ходят по галерее до самого ее закрытия. Обсуждают поступки богов, их историю. Обсуждают давно погибших деятелей искусства, войнов, великих магов. Обсуждают Архонтов, переживших войну и многое, многое другое. Разговоры получаются легкие и спокойные, но в то же время углубленные в тему. Венти рассуждает о событиях второй войны так, словно сам принимал в ней участие. Будто он сам является Архонтом. И эта его уверенность притягивает. Прощаясь они договорились ни за что не прекращать общение. Название: Скажи... Описание: В какой-то мере Венти даже рад, что Сяо его не помнит.

***

Сяо возвращается домой и застает отца спящим на диване. Стараясь не шуметь он пробирается в свою комнату и, наконец сделав это, застывает на пороге при виде непогасшего монитора, на котором все еще отображался вопрос номер 5. Сяо осторожно присаживается за компьютер и начинает вписывать в ячейку ответ. Теперь он точно знает, о чем ему стоит написать