Предназначенные

      Кошмар был почти таким же, как и всегда. Много крови, пустой, уже невидящий взгляд, Нацуо, полуживой Шото, безумный смех Тойи и пламя. Много-много голубого пламени. Чёрт, он должен был что-нибудь сделать… Нельзя потерять ещё и Шото…       — Хочешь проверить, кто из нас первый взорвется, папа? Я могу гореть очень долго! Теперь я не разочарую тебя!       Все вокруг вновь стало синим, Старатель приготовился к финальной схватке, отлично зная, что не выйдет победителем из неё. Но это не важно. Главное, успеть забрать с собой Тойю. И вдруг, что-то пошло не так. Сначала притупился жар, затем пламя и его владелец стали исчезать, а затем откуда-то, как из-под воды, раздался голос:       — Дыши со мной, давай, Тодороки! Вдох-выдох! Вдох-выдох! Ну же! Вот так, молодец! Просто дыши. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох…       Затем пришло ощущение чужих крепких рук и, наверное, объятий. Энджи не был уверен, потому что уже чёртову вечность не было желающего обнять его и с чего бы им появиться сейчас? А затем он открыл глаза и до него дошли несколько крайне неожиданных вещей. Во-первых, он сидел в своей кровати в своем собственном доме и на его собственных коленях, по лишь одному Ками известной причине, восседала Харуно. А во-вторых, его руки по-прежнему горели. Старатель тут же буквально отпрыгнул от Сакуры.       — Какого чёрта?! Что ты, вообще, делаешь в моем доме?       — Ками-сама, Тодороки, слово «спасибо» звучит немного по-другому, — обиженно буркнула девушка.       — Спасибо?! Ты совсем больная?! Какого черта ты мало того, что влезла в мой дом, так ещё и подошла ко мне, когда я сплю?!       Харуно сузила глаза.       — Может быть, потому что тебе нужна была помощь?       — Мне не нужна была помощь! — рявкнул Старатель.       — Скажи это своему сожжёному футону, — выплюнула Сакура.       — Я послушаю, что ты скажешь своей очевидно сожжённой спине!       — С моей спиной всё в порядке! — рявкнула в ответ девушка и тут же повернулась обсуждаемой частью тела к Энджи.       Как мужчина и предполагал, на спине виднелись две обугленные дыры в одежде. Только вот под ними была абсолютно чистая и необожженная кожа.       — Но как?.. Как это, возможно?       Девушка лишь неопределенно качнула головой, явно не собираясь отвечать.       — Я думаю, Комиссии будет интересно об этом узнать.       — О, а я думаю, Комиссии будет ещё более интересно узнать, как они проморгали у тебя явное ПТСР и допустили тебя к работе, — не осталась в долгу Харуно. — Но, мы же с тобой друзья, Энджи-кууун, и у нас могут быть свои общие маленькие секреты, правда?       Старатель ошалело уставился на Сакуру.       — Ты просто демон и пришла из царства мертвых, чтобы мучить меня, — как-то обречённо пробубнил Тодороки.       Девушка на секунду застыла, а потом тихо произнесла:       — Может ты и прав.       Наблюдать за ещё более ошарашенным Энджи было достаточно забавно.       — В любом случае, сегодня я здесь не за этим, — бодрым голосом продолжила куноичи. — Пока ты спал и видел «чудесные» сны, с которыми тебе совершенно не нужна помощь, пропал ещё один беспричудный ребёнок.       Харуно передала ему утреннюю газету, где отнюдь не на первой полосе, рассказывали о пропавшем ребенке. Тодороки устало потёр виски.       — Опять голова болит? — сочувствующе спросила Сакура.       Заводиться с ней в очередной раз не было ни сил, ни желания, потому Старатель просто молча кивнул.       — Сядь сюда и закрой глаза, — попросила девушка.       — Это ещё зачем? — настороженно уточнил мужчина.       Харуно закатила глаза.       — Великий и ужасный Старатель боится, что я вдруг могу ему навредить? — с сарказмом протянула куноичи.       — Вот ты как раз можешь, — не задумываясь ответил тот.       — Тодороки, сядь уже и закрой глаза. Я просто уберу твою головную боль. Поверь, тебе все понравится. Только не открывай глаза, а то не сработает.       Все ещё настороженный мужчина, сел на стул и сделал, как ему сказали. Секунду ничего не происходило, а затем девушка поднесла ладони к его вискам. Теплое покалывание, исходящее от ее рук, честно говоря, было достаточно пугающим, но Энджи не чувствовал себя плохо. Более того, уже через минуту головная боль полностью исчезла.       — Ну вот, так должно быть лучше, — удовлетворенно произнесла девушка.       — У тебя есть исцеляющая причуда? — тихо и как-то недоверчиво спросил Старатель.       Сакура явно замялась, но потом все-таки ответила:       — Что-то типа того…       — Но как тогда Комиссия об этом не узнала?       — Эм, это не совсем причуда… И, — девушка почему-то потёрла место между бровями, — я все ещё не в форме. Думаю на сегодня это всё, на что я способна.       — Эта твоя непричуда, она прогрессирует, да? Поэтому они ничего и не заметили…       — Скорее, накапливается. Но да, дело в этом. Так что, как видишь, я действительно могу быть полезна тебе и твоему агентству.       Тодороки оценивающе окинул взглядом девушку, потом вспомнил факт, что у нее хватило сил удержать и привести в чувства мужчину в два раза больше, чем она сама, и в очередной раз убедился, что ой как не всё она ему рассказывает.       — Ладно, завари нам кофе, а я пока переодену футболку.       Энджи удивлённо поднял бровь.       — Ты бессмертная что-ли? Это мой дом и никто не будет отдавать мне распоряжения, что я должен делать, — прорычал Старатель.       — Ладно-ладно, пожалуйста, сделай кофе, — в наглую открыв шкаф и достав его футболку, повторила девушка. — Или может ты просто ищешь повод, чтобы остаться здесь?       Стесняться Тодороки Сакура явно не собиралась, уже начиная стягивать с себя футболку. Когда за дверью раздалось тихое бурчание «совсем ничего святого нет», куноичи только тихо хихикнула. Следом раздавшийся звук работы кофе-машины подтвердил, что девушка на правильном пути.