Научи меня жить

Когда-нибудь задумывались, сколько лет вам отпущено? Наверняка задумывались. Просто в какой-то момент останавливались посреди бешеного потока жизни, стремительно несущего вас куда-то, то обходящего айсберги, то кидающего вас прямо на скалы, не давая легким продохнуть, наполняя их соленой водой и мелким мусором, разъедающим нежные органы. Ведь наверняка задумывались. Но думали ли вы о том, что значит ваша жизнь? Нет, не есть ли в ней смысл, это личное дело каждого, но есть ли смысл в наших жизнях, жизни всего человеческого рода?.. Что-то совсем глобальное. Пожалуй, да. Но это не значит, что об этом не стоит подумать на досуге. В современном мире все так странно. Конечно, я не жила в других временах, но отчего-то складывается ощущение, что ценность человеческой жизни в наши дни сильно преувеличена. Я и ты. Ты и я. Он и ты. Она и я. Мы. Все мы ничего не значим для этой планеты. В нашем безумном маленьком мирке ничего не изменится, если вдруг нас не станет. Примерно то же самое произойдет, если вы случайно наступите на муравейник. В вашей жизни ничего нового от этого не случится. А мало ли кем себя мнили муравьи. Самомнение, кстати. Это самая удивительная вещь на свете. Те, кто им обладает - чаще всего бездари. И наоборот. Мама часто ругала меня за то, что я себя недооцениваю. Говорила мне, что я особенная, не такая как все. И в то же время миллионы матерей талдычили то же самое моим ровесникам по всему миру, просто те же самые слова. И что в итоге? Верно, ничего хорошего. Я ей отвечала, что во мне нет ничего особенного и была права. Я не была тупой, но и гением меня было назвать сложно. Я была обычной. С чем мне после было нелегко смириться под натиском маминых увещеваний. Я сделала вывод, что я-то уж точно не такая как все, пфф, что вы. И это сыграло со мной злую шутку. Если до того момента у меня был шанс выделиться, то в ту самую секунду, когда я возгордилась, я его потеряла, став посредственностью, одной из миллионов. И вот, мне почти двадцать восемь лет, а я сижу на голом холодном полу и ем лапшу быстрого приготовления из пластмассовой миски. Просто потолок мечтаний. И нет чтобы делать с этим что-то, я продолжаю сидеть и ныть. В моем стиле. Ведь "система не рассчитана на таких как я". "На каких?" - ехидно подкалывает внутренний голос, - "На тех, кто поленился закончить универ?.. Кто поленился нормально устроить свою жизнь? Подумал, что и так сойдет? Побоялся чьего-то мнения, осуждения толпы и поэтому не пошел вслед за своей мечтой? Ну, что выберешь-то?" Всё сразу. И как я должна смотреть Алисе в глаза. Алисе, которая должна вот-вот вернуться со встречи с клиентом, пожелавшим купить ее авто. Потому что я не в состоянии оплатить счета. Как. Смотреть. В глаза. Чертыхнувшись, я поднялась на ноги, и прошла на кухню. Скоро зима. Похолодает, а у нас еще ничего не закончено. Господи, на что я только повелась? Зачем ушла с работы? Зачем всё бросила? Стабильность - мой наркотик, и я так долго пребывала в эйфории от новых отношений, что не замечала, как меня трясет от ломки. Зато теперь это было сложно не заметить. Швырнув миску с лапшой в раковину, я закурила. Руки едва заметно тряслись. Мне было противно от самой себя. Самое смешное, что я сама поверила, что могу измениться и изменить свою жизнь. Но безответственность просто захлестнула меня, разрешая пустить себя по миру. Хлопнула входная дверь. Раздались легкие шаги и Алиса появилась в дверном проеме кухни. - Смотри, сколько мне отвалили, - она довольно обмахивалась толстой пачкой пятитысячных купюр, - Стоило только одеться чуть откровеннее, чем обычно... В общем, завтра схожу и всё оплачу. Еще и на мебель кое-какую останется... - Послушай, - я почти перебила ее, при чем не самым нежным тоном, - Нам надо серьезно поговорить. - Это как в фильмах, да? - девушка недоверчиво покосилась на меня, - Как во всяких слезливых мелодрамах с избитым сценарием, когда у парочки все хорошо, но один идиот все портит и парочка расстается, да?.. Удивительно проницательный человек. - Почти, - я выдохнула дым, примирительно подняв руки, - Но не спеши с выводами. Давай прежде поговорим. - На самом деле, причина не так уж важна, особенно если ее нельзя разрешить. Ведь, я так понимаю, нельзя?.. Ее голос стал тише, почти пропал. - Дело не в тебе... - О, Господи, ты решила соответствовать всем тупым канонам. Не нужно оправданий. И я не буду спрашивать, любишь ты меня и любила ли когда-нибудь вообще. Я знаю, что любила. И понимаю, что что-то поменялось в тебе. Что ты не хочешь больше видеть меня. - Да твою мать, Алиса! - я не выдержала и сорвалась на крик, - Заткни свое прекрасное хлебало и дай мне сказать!.. - она, казалось, опешила, - Я не хочу расставаться, я тебя люблю и всегда буду любить, и ты единственный человек на Земле, на которого мне приятно смотреть и которого мне приятно трахать, черт побери. - Но?.. - она всхлипнула. На ее прекрасных глазах проступили слезы. Мне стало еще противней от самой себя. Зачем я затеяла этот разговор?.. - Но я понимаю, что мы не можем больше так жить. Нам нужно хоть немного вести себя как взрослые люди, потому что если мы ими не будем, то скоро нам будет нечего продавать, чтобы погасить задолженности. Наступила тишина. Я в упор смотрела на Алису, она уставилась в пол. Прошла примерно минута, когда она, наконец, подняла на меня затуманенный болью взгляд и ровным голосом произнесла: - У меня рак печени.